Карл Густав Юнг писал, что беспомощность мужчины может быть настоящей, беспомощность женщины – один из её лучших трюков. Поскольку она по рождению и полу в ладах с природой, то никогда не бывает совсем беспомощна, если только поблизости нет мужчины. И когда женщина решает взять ситуацию в свои руки, бывает например вот такое.
Вечером, 16 марта 1914 года, в 18:00 редактор газеты "Le Figaro" по дороге на деловой ужин забежал в редакцию. Привратник протянул ему визитную карточку ожидавшей в приёмной дамы. Прочитав карточку, редактор вздохнул, и, к неудовольствию сопровождавшего его писателя, согласился её принять, пообещав, что это не займет много времени. Он пригласил даму в свой кабинет и закрыл за ней дверь. Дама была элегантно одета, в чёрном платье, каракулевом жилете, её голову украшал высокий ток с пером, а руки она прятала в меховой муфте, что для весны было несколько странно, но мало ли, вдруг у нее анемия. Редактор предложил даме присесть, и это было последнее, что он успел сделать в жизни - дама открыла огонь.
Даму звали Генриетта, и она была женой министра финансов Жозефа Кайо. Министр финансов в том время продвигал очень непопулярный закон о введении подоходного налога, и его противники топили его всеми возможными способами. Для этого они привлекли редактора газеты Le Figaro который в течении ста пяти дней до момента встречи с Генриеттой опубликовал сто десять статей против министра, причём три четверти из них он написал лично. Там было всё - обвинения в "черном" финансировании своей партии, махинациях с внешним долгом, давлении на суд ради освобождения жуликов-финансистов, в сговоре с международной олигархией в ущерб Франции, в попустительстве банкирам «израэлитского происхождения», и обвинения в утечках инсайдерской информации. В общем, как говорил классик, не хватало там лишь выражения "baszom a Kristus Mariat".
Но этого было мало, и редактор начал публиковать личную переписку министра, которую за приемлемую цену выкупила горничная. 13 марта он опубликовал письмо министра к бывшей жене, в котором министр рассказывал, как он, внеся заранее провальный законопроект, протащил под шумок другие, важные реформы. А 16 марта редактор намекнул что следующее письмо будет посвящено нынешней жене министра.
Нынешняя жена министра, Генриетта, до этого была замужем четырнадцать лет, в браке у неё было двое детей, а потом она завела отношения с министром финансов, несколько лет была его любовницей и, в конце концов, он на ней женился. Допустить, что в прессу попадёт письмо, из которого её дочь узнает, что Генриетта, находясь в браке, имела любовника, она не могла.
Днём 16 марта мадам Кайо, полная решимости защитить свою репутацию и репутацию мужа, отправилась в магазин и за пятьдесят пять франков купила пистолет Browning M1906. Тут же, в тире, расположенном в подвале магазина, мадам Кайо испытала пистолет, и с достоинством удалилась. Около 17:15 на служебном автомобиле мужа мадам Кайон отправилась в редакцию газеты Le Figaro. Водитель и автомобиль остались ждать у редакции, а Генриетта вошла внутрь. Привратник сообщил ей, что редактора нет на месте, и она согласилась подождать.
Войдя в кабинет, она извлекла из муфты пистолет и расстреляла в редактора всю обойму. Две пули попали в книжный шкаф за его спиной, одна застряла в бумажнике, одна прошла вскользь по рёбрам, ещё две попали в живот, причем одна из них пробила подвздошную артерию на уровне кишечника. Сбежавшиеся на выстрелы сотрудники вызвали полицию и врача, подняли с пола редактора и усадили в его в кресло. Редактор сообщил, что он делал то, что делал, без ненависти, а мадам Кайо сообщила, что в этой вашей стране никакой справедливости, а вообще она жена министра финансов и нечего её трогать руками. От предложения полиции проследовать с ними в фургон она тоже отказалась, сказав, что поедет следом за полицейскими в автомобиле.
В полицейский участок она действительно приехала, и полиция официально предъявила ей обвинение. Следом в участок прилетел её муж, который первым делом обложил караульного, который не отдал ему честь, а потом потребовал укрыть его жену от толпы, которая собралась у участка, и Генриетту эвакуировали через запасной выход в каптерку соседней бакалеи. Далее её поместили в тюрьму Сен-Лазар, где ей за дополнительную плату была предоставлена отдельная камера. Редактор же, доставленный в больницу, умер на операционном столе через несколько часов.
Суд над мадам Кайо начался 20 июля 1914 года. Убийство эрцгерцога, Июльский кризис - всё это занимало французские газеты значительно меньше этого процесса, они предпочитали печатать тюремное меню Генриетты, которой привозили еду из ресторана и обсуждать, закончилась ли карьера для министра финансов, который ушёл в отставку 17 марта. Желающих присутствовать в зале суда была уйма, на процессе давали показания президент и премьер-министр, шоу было что надо. Мадам Кайо и её адвокат признали себя виновными в преступлении, совершённом в состоянии аффекта. Адвокат, выступая перед присяжными, упирал на то, что обвиняемая совершила преступление из-за сильного душевного волнения. Мадам подтверждала, что хотела напугать редактора, иначе бы ее муж убил негодяя сам. В итоге, 28 июля, суд присяжных полностью оправдал мадам Кайо.
Газеты по этому поводу тут же принялись писать, что министр юстиции друг месье Кайо, что именно благодаря нему генеральный прокурор аккурат перед судом получил звание командора ордена Почётного легиона, напоминали о том, что председатель суда присяжных был другом семьи Кайо, но всё это быстро вытеснили другие новости. В тот же день, 28 июля, Австрия объявила войну Сербии, началась мировая война, и у всех появились новые проблемы.
Мадам Кайо прожила долгую жизнь, закончила школу Лувра, стала искусствоведом, и больше никто и никогда не осмеливался плохо писать в газетах о ней или о её муже.
Такие дела.
Автор: Леха Чижов