— Алло, Антонина Семёновна? Добрый вечер, это Лия Готова. Я хотела уточнить — вы не смотрели на этой неделе, как там трубы на даче? Морозы же сильные стоят.
В трубке помолчали. Потом знакомый голос соседки произнёс немного растерянно:
— Лиечка, так там же люди. Я не стала беспокоить. Думала, ты знаешь.
Лия остановилась посреди кухни. За окном февраль гнал по тёмной улице острую снежную крупу, и от этого звука — «там же люди» — стало совсем неуютно.
— Какие люди, Антонина Семёновна?
— Ну, пожилая пара. Говорят, родственники твои. Приехали ещё недели две назад, наверное. Свет у них горит по вечерам, дорожку чистят. Я думала, ты в курсе.
Лия поблагодарила соседку и нажала «завершить вызов». Потом набрала номер дачи — старый, проводной, который она давным-давно забила в телефон на всякий случай. Гудки. Раз. Два. Три.
— Алло?
Голос был женский, уверенный. Лия его узнала сразу.
— Елена Витальевна?
— Лиечка! — в трубке потеплело. — Как хорошо, что позвонила. Мы тут уже обустроились немного, так уютно у тебя. Воздух какой, просто прелесть.
Лия не ответила. Она стояла у окна, смотрела на улицу и чувствовала, как что-то внутри становится очень тихим и очень холодным.
— Когда вы приехали? — спросила она наконец.
— Да уже недели две, наверное. Вадимчик же дал ключи, сказал, ты не против.
***
Вадим появился в половине восьмого. Лия сидела за столом, перед ней лежал телефон. Муж разулся в прихожей, повесил куртку и сделал несколько шагов в сторону кухни — и остановился. Понял по её спине, что разговор будет.
— Лия...
— Садись, — сказала она ровно.
Он сел напротив. Выглядел усталым, но не удивлённым. Именно это её и задело — не удивлённым.
— Две недели, — сказала она. — Твои родители живут на моей даче две недели. Ты дал им ключи. И ни слова мне не сказал.
— Я думал, на пару дней. Они попросили — устали от города, хотели тишины. Я не думал, что они так задержатся.
— Вадим. — Лия положила ладонь на стол. — Ты дал ключи от моей дачи без моего разрешения. Мы сейчас говорим об этом.
Он молчал. Смотрел куда-то в сторону, и это молчание было красноречивее любых слов.
— Почему ты мне не сказал? — спросила она.
— Потому что ты бы отказала.
— Да. Отказала бы. Потому что это моя дача. Не наша — моя. Я её получила от бабушки, я сделала там ремонт сама, до того как мы познакомились. Ты это знал.
— Знал.
— Тогда объясни мне.
Вадим потёр висок. Сказал тихо:
— Они попросили. Мне было сложно отказать.
Лия встала. Подошла к окну. За стеклом мела поземка, размазывая свет фонарей в белую кашу.
— Прошлым летом, — произнесла она, не оборачиваясь, — когда мы только поженились, твоя мама уже просила. Помнишь? Сказала: «Лиечка, мы бы так хотели пожить у тебя на даче, подышать воздухом». Я тогда сказала — извините, я ещё сама не бывала там этим летом, давайте в другой раз. Вежливо сказала. Без скандала.
— Помню.
— И ты тогда кивнул. Сказал — конечно, понимаем. А потом тихо дал им ключи. В феврале. Когда думал, что я не заеду туда до весны.
Вадим не возразил. Это само по себе было ответом.
***
На следующий день Лия приехала на работу раньше обычного. Катя — коллега, с которой они делили один кабинет уже третий год — посмотрела на неё, убрала документы в сторону и спросила:
— Что случилось?
Лия рассказала. Коротко, без лишних подробностей. Катя слушала молча, не перебивала. Когда Лия закончила, она помолчала секунду и сказала:
— Слушай, я понимаю, что свекровь раздражает. Но вопрос же не в ней.
— А в ком?
— В Вадиме. Он взял ключи от твоей собственности и отдал без твоего ведома. Ты это понимаешь?
— Понимаю.
— Нет, ты понимаешь это как жену. А ты подумай как человек, у которого есть имущество. Это другой разговор.
Лия посмотрела на неё. Катя говорила неудобные вещи — это был её стиль. И именно поэтому Лия ей доверяла.
— Я уже думала об этом, — сказала Лия. — Всю ночь.
— И что решила?
— Пока ничего. Жду, когда узнаю всё.
Катя кивнула. Потянулась за своими бумагами и добавила, уже не глядя:
— Вот и узнай. Потому что мне кажется, ты ещё не всё знаешь.
***
Катя оказалась права.
Через два дня она сама зашла к Лие в обед с видом человека, который несёт новости и не уверен, как их преподнести.
— Помнишь Ольгу из соседнего отдела? У неё муж работает в том же районе, где живут твои свекры. Они знакомы шапочно. В общем... — Катя сделала паузу. — Готовы переоформили свою квартиру. Отдали младшему.
Лия подняла взгляд от экрана.
— Что значит — отдали?
— Полностью. Переоформили дарственную на Рому. Это было, судя по всему, ещё осенью.
Лия откинулась на спинку кресла. В голове что-то щёлкнуло — тихо, как замок.
— То есть у них нет своей квартиры, — сказала она медленно.
— Выходит, нет.
— И поэтому — дача.
Катя не ответила. Ответа и не требовалось.
Лия вечером снова разговаривала с Вадимом. На этот раз она не садилась — стояла у холодильника, скрестив руки, и смотрела на него прямо.
— Ты знал, что они переоформили квартиру на Рому?
Вадим не сразу ответил. Это уже был ответ.
— Знал, — сказал он наконец.
— Когда?
— Осенью. Они сказали, что Роме нужно с чего-то начинать.
— С чего начинать, Вадим? Он не работает. Он не учится. Он живёт на том, что родители дают. И они отдали ему квартиру.
— Он планирует...
— Что он планирует? — В голосе Лии не было злости. Только усталость и очень конкретный вопрос. — Что именно он планирует? Назови мне хоть одно его реальное действие за последний год.
Вадим молчал.
— Вот и я не знаю, — сказала Лия. — Зато я знаю другое. Твои родители отдали квартиру, у них не осталось своего жилья, и тогда ты дал им ключи от моей дачи. Не на пару дней. На неопределённый срок. И не сказал мне.
— Лия, они мои родители.
— Я знаю, кто они. — Она разжала руки, опустила их вдоль тела. — А ты знаешь, кто я?
Вадим посмотрел на неё. В его глазах было что-то очень похожее на понимание — но слишком запоздалое.
***
В воскресенье Лия поехала на дачу.
Февральская дорога была скользкой, поля по обеим сторонам лежали под серым снегом, и всё это — серость, холод, ровный белый горизонт — почему-то успокаивало. Лия ехала и думала, что год назад она точно так же ехала сюда — одна, ещё невеста, с машиной, полной инструментов и краски. Меняла полы в веранде. Красила ставни. Вешала новые петли на ворота.
Бабушка умерла... Нет — бабушки не стало три года назад. И дача перешла к Лие. Не к её маме, не к двоюродным — именно к Лие, потому что она одна из всей семьи ездила туда каждое лето и вкладывала в этот дом что-то живое.
У ворот стояла чужая лопата. На крыльце — чужие боты.
Юрий Михайлович вышел первым. Увидел Лию, чуть замедлился и сказал:
— Лия. Приехала.
— Приехала, Юрий Михайлович.
Он посторонился, пропуская её к крыльцу. Выглядел не растерянно даже — скорее, как человек, который давно ждал этого визита и не знал, чем он кончится.
Елена Витальевна встретила её в дверях — в тёплом свитере, с приветливой улыбкой, как будто принимала гостью в собственном доме.
— Лиечка! Как хорошо. Мы как раз...
— Елена Витальевна, — перебила Лия мягко, но без лишних слов, — я приехала посмотреть, как тут всё.
Она прошла внутрь.
***
Дача была та же — стены, потолок, окна в мелкий переплёт. И не та же. Лия стояла в маленькой гостиной и видела: в буфете теперь стояла чужая посуда — белые кружки с синими цветочками, которых здесь раньше не было. На бабушкином кресле — клубок шерсти и спицы. На подоконнике — горшок с геранью. Красивой, ухоженной геранью. Но чужой.
В углу, где раньше стоял старый торшер, теперь было пусто — торшер передвинули к дивану. Мелочи. Но именно мелочи складывались в одну очень понятную картину: люди здесь обустроились. Не на пару дней. Надолго.
— Мы ничего не трогали лишнего, — сказала Елена Витальевна за её спиной. — Только переставили немного, так удобнее.
— Кому удобнее?
Короткая пауза.
— Ну, нам. Для жизни.
Лия обернулась.
— Елена Витальевна, когда Вадим давал вам ключи, он согласовал это со мной?
— Он же муж. Я думала...
— Он муж. Но дача — моя. Это был мой подарок от бабушки, оформленный на меня до нашего замужества. Вадим это знает. И вы, я думаю, тоже знали.
Свекровь смотрела на неё — уже без улыбки. Что-то в её взгляде стало прохладнее.
— Лиечка, мы же не чужие люди.
— Я этого и не говорила.
В этот момент хлопнула дверь.
На пороге стоял Рома.
Лия видела его несколько раз — на свадьбе, потом на каком-то семейном сборе. Молодой, широкоплечий, с постоянным выражением лёгкого недоумения на лице — как будто жизнь всё время делала что-то, чего он не ожидал.
— О, Лия приехала, — сказал он. — Привет.
Он зашёл, огляделся с видом хозяина и взял с полки книгу — просто так, чтобы держать что-то в руках. Книга была Лиина — старый сборник рассказов, который она читала здесь каждое лето.
Лия подошла и молча взяла книгу из его рук. Рома даже не понял, что произошло.
— Хорошее место, — сказал он, оглядываясь. — Я думаю сюда на выходные приезжать. Отдохнуть от города.
Лия посмотрела на Елену Витальевну. Та чуть отвела взгляд.
Вот оно.
Не «пара дней». Не «подышать воздухом». Дача должна была стать семейным загородным домом. Для родителей, которые отдали квартиру. И для Ромы, который будет приезжать «отдыхать».
***
Юрий Михайлович вышел во двор раньше остальных. Лия вышла следом. Стояли у ворот, смотрели на заснеженный участок.
— Юрий Михайлович, — сказала Лия. — Вы понимаете, что так нельзя было?
Он помолчал. Потом кивнул — один раз, медленно.
— Понимаю.
— Тогда почему?
— Лена решила. — Он смотрел на снег. — Рома попросил квартиру. Она сказала — отдадим, нам хватит. А куда хватит — не сказала. Потом Вадим предложил дачу.
— Вадим предложил, или она попросила?
Юрий Михайлович ничего не ответил. Но этот ответ Лия уже знала.
— Вы — хорошие люди, — сказала она тихо. — Правда. Но это не ваша дача. И я не могу сделать вид, что так и должно быть.
Он снова кивнул. Ничего не пообещал. Лия понимала: он не тот человек, который пойдёт против жены. Это тоже был ответ — о том, как устроена эта семья.
***
Вечером Лия сидела напротив Вадима и говорила спокойно — так спокойно, что он несколько раз посматривал на неё с осторожностью.
— Я еду туда в следующие выходные. С мастером. Меняю замок.
— Лия...
— Они должны собрать вещи. Я дам им два дня.
— Подожди. Давай...
Он осёкся — потому что Лия подняла руку. Не резко. Просто жест: подожди, я ещё не закончила.
— У Ромы есть квартира. Полноценная. Однокомнатная или двухкомнатная?
— Двухкомнатная.
— Значит, он может взять родителей к себе. Это его родители тоже.
— Он там один...
— Вадим. — Лия смотрела ему в глаза. — Рома получил квартиру. Просто получил. Не заработал, не купил — ему дали. Это был выбор твоих родителей, и я его не осуждаю. Это их право. Но их выбор привёл к тому, что они лишились жилья. И я не обязана это исправлять.
— Но куда они поедут?
— К Роме. Или снимут что-то — у них есть пенсия. Или договорятся с ним. Это их история, Вадим. Не моя.
Он встал. Прошёлся по комнате. Это было видно — он боролся с собой. Между двумя лояльностями, двумя правдами. И Лия ждала. Не давила. Просто ждала.
— Они скажут, что ты их выгнала, — произнёс он наконец.
— Наверное, скажут.
— И что я не защитил семью.
— Ты выбираешь, какую семью защищать, Вадим. Это твой выбор, не мой.
Он остановился. Посмотрел на неё долго.
— Ты права, — сказал он. Тихо. Не как капитуляция — как признание. — Я не должен был давать ключи.
— Нет, не должен был.
— Я думал, что смогу потом объяснить. Что как-то само...
— Само не бывает. — Лия встала, подошла к нему. — Никогда.
***
В следующую субботу они приехали вдвоём.
Мастер ждал у ворот — пожилой мужчина с чемоданчиком инструментов, который приехал по звонку и явно не собирался вникать в семейные обстоятельства.
Елена Витальевна вышла на крыльцо, увидела мастера и всё поняла раньше, чем Лия открыла рот.
— Что это? — спросила она.
— Елена Витальевна, я уже говорила вам в прошлый раз. Вам нужно собрать вещи. У вас два дня, как я и сказала.
— Ты нас выгоняешь? На улицу? В феврале?
— Не на улицу. К Роме. У него есть квартира, в которой две комнаты.
— Там Рома! Он один живёт, у него свои дела!
— Елена Витальевна, — сказала Лия ровно, — вы отдали ему квартиру. Это значит — он вам её не купил, не заработал, он её получил от вас. Мне кажется, он сможет принять родителей.
Свекровь смотрела на неё — и в этом взгляде было всё: и обида, и злость, и что-то ещё, что бывает у людей, когда план не сработал.
— Вадим, — позвала она. — Вадим, ты это допустишь?
Вадим стоял чуть позади Лии. Помолчал.
— Мама, — сказал он наконец. — Лия права. Это её дача. Я не имел права давать ключи без её согласия. Это моя ошибка.
Тишина.
Елена Витальевна смотрела на сына так, как смотрят на человека, который только что сказал что-то совершенно непонятное.
Потом — и это было неожиданно — заговорил Юрий Михайлович. Негромко, из глубины веранды:
— Лена, пойдём собираться.
Она обернулась к нему. Он уже шёл внутрь. Без споров, без объяснений — просто шёл.
***
Рома появился через час — мама позвонила, конечно. Он вошёл во двор, осмотрелся, посмотрел на мастера с инструментами, на Лию, на Вадима.
— Серьёзно это всё? — спросил он.
— Серьёзно, — ответила Лия.
— Ну и... — Он пожал плечами. — Им же некуда.
— Есть куда, Рома. К тебе.
Он хотел что-то сказать — это было видно. Но не сказал. Потому что крыть было нечем, и он это понимал. Вместо этого прошёл мимо, зашёл в дом помочь с вещами — и это, пожалуй, было самое разумное, что он сделал за весь этот день.
Пока мастер менял замок, Елена Витальевна вынесла последний пакет. Остановилась перед Лией.
— Жадюга, — сказала она. Не громко. Но отчётливо.
Лия не ответила.
— Своя рубашка ближе к телу, да? Родители мужа, а тебе...
— Елена Витальевна, — перебил вдруг Вадим — и в его голосе было что-то, чего Лия раньше не слышала. Что-то твёрдое. — Хватит.
Свекровь замолчала. Посмотрела на сына долгим взглядом. Взяла пакет. И пошла к машине Ромы, который уже грузил сумки в багажник — молча, с видом человека, которого эта история утомила.
Юрий Михайлович, уходя, обернулся. Посмотрел на Лию. Не сказал ничего. Просто кивнул — едва заметно. Она ответила тем же.
***
Мастер закрыл чемоданчик, отдал новые ключи и уехал. Лия закрыла дачу. Постояла у ворот.
Февраль не собирался никуда уходить — небо было низким, воздух колким, снег скрипел под ногами с тем особым зимним звуком, который бывает только в тихих местах. И дача молчала вокруг — своя, узнаваемая, пахнущая деревом и холодом, как всегда.
Вадим подошёл. Встал рядом. Помолчали.
— Они долго будут злиться, — сказал он.
— Наверное.
— Мама особенно.
— Скорее всего.
Он обернулся к ней:
— Лия. Прости меня. По-настоящему. Я не должен был так поступать. Ни с тобой, ни с дачей — ни с чем.
Она посмотрела на него. На его лицо — немного виноватое, немного усталое и очень знакомое.
— Я слышу тебя, — сказала она. — Но мне нужно время, чтобы это прошло.
— Я понимаю.
— Хорошо.
Они сели в машину. Вадим завёл двигатель, прогрел его минуту, и они поехали по февральской дороге — туда, где начинался город.
В кармане у Лии лежал новый ключ. Металл был холодным и твёрдым, и она держала его в ладони всю дорогу — просто так, ни о чём конкретно не думая. Просто держала.
Впереди им предстоял долгий и честный разговор — о том, как принимаются решения в семье, о том, что бывает, когда один человек молчит там, где должен был сказать. Это не решалось за один вечер. Но начало было положено.
И дача снова была её.
Вадим тогда ещё и представить не мог, что возвращение дачи было только началом. Его тихая жена Лия уже составляла план, который перевернёт всю их семейную жизнь с ног на голову. То, что она задумала, стоило всех унижений...
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке, если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть...