— Нет, Витя. Я сказала «нет». И это окончательное решение, — произнесла Соня голосом, которым обычно объявляют об отмене рейса по техническим причинам.
Виктор, её муж, сидел на диване и выглядел так, будто его только что попросили объяснить квантовую физику на пальцах. В руках он вертел телефон, на экране которого светилось сообщение от матери: «Витенька, Колька с Маришей приедут в субботу! Пристрой их на недельку, пока они квартиру посмотрят? Они же хотят в город переехать!»
— Сонь, ну это же Колька, — начал Витя примирительно. — Мой двоюродный брат. Мы в детстве вместе рыбу ловили, помнишь, я тебе рассказывал про...
— Про карася размером с кита, которого вы якобы поймали в луже? Помню. Витя, мне плевать на вашего карася. Я не хочу, чтобы твои родственники из деревни превратили нашу двушку в перевалочный пункт по программе переселения народов.
Соня, тридцать два года, маркетолог в IT-компании, обладательница диплома с отличием и трех кредитов (на машину, на евроремонт и на курсы по эмоциональному интеллекту, которые, судя по всему, не сработали), была женщиной современной. Она верила в баланс «работа-жизнь», чистоту линий в интерьере и святость личного пространства. Её двухкомнатная квартира в спальном районе была обставлена по последнему слову скандинавского минимализма: серый диван, белые стены, три суккулента на подоконнике и ни одной лишней вещи.
И вот теперь в эту стерильную гармонию собирались ворваться Колька с Маришей. Соня представила: пакеты с салом, трехлитровые банки с огурцами, разговоры про урожай и — о ужас — детские крики. Потому что у Кольки с Маришей было трое детей. Трое!
— Витя, они с детьми? — уточнила Соня, хотя уже знала ответ.
— Ну... — Виктор потер затылок. — Маришка писала, что Ванька, Петька и Аленка тоже поедут. Но они тихие! Совсем маленькие!
— Сколько им лет?
— Ваньке восемь, Петьке шесть, Аленке четыре...
Соня закрыла глаза. Она визуализировала пустынный пляж на Мальдивах. Без детей. И без Кольки.
— Витя, послушай меня очень внимательно, — начала она, открывая глаза. — У нас квартира сорок восемь квадратов. Мы с тобой — два человека. Они — пять. Итого семь человек на сорок восемь квадратов. Это шесть целых восемь десятых квадратного метра на человека. Знаешь, где такие нормативы? В камере предварительного заключения.
— Сонь, ну на неделю! Они же не навсегда!
— «Неделю», — фыркнула Соня. — Витя, милый. Я работаю в найме уже десять лет. Я знаю, что такое дедлайны. «Неделя» в исполнении деревенских родственников — это месяц минимум. Потому что квартиры дорогие, работу сразу не найдешь, документы оформить надо... А потом окажется, что у Петьки насморк, у Аленки прививка, у Маришки мигрень, а у Кольки вообще собеседование перенесли.
Витя попытался возразить, но Соня была заведена.
— И знаешь, что будет со мной? Я буду приходить с работы, уставшая, с мигренью от совещаний, мечтая о душе и тишине. А тут — гвалт, детские игрушки под ногами, суп на три дня в моей дизайнерской кастрюле, которую я заказывала из Германии, и Маришка, которая обязательно скажет: «Сонечка, а чего это у тебя холодильник пустой? Надо жить по-человечески, рассольник сварить!»
— Маришка не такая, — слабо сопротивлялся Виктор.
— Витя, все такие. Я выросла в деревне, я знаю. Сначала они восхищаются городом, потом начинают причитать, что «дорого все», потом — что «люди черствые», а под конец обязательно намекнут, что я тебя плохо кормлю, потому что ты похудел.
Витя действительно похудел. На пять килограммов. Потому что Соня посадила их обоих на интервальное голодание и марафон здорового питания. Но это была отдельная тема, которую сейчас лучше не поднимать.
— Соня, это моя семья, — Витя наконец нашел аргумент, который казался ему железным. — Я не могу отказать брату.
— Двоюродному, — поправила Соня. — С которым ты переписываешься раз в полгода поздравлениями с праздниками через маму.
— Ну и что? Он всё равно родня!
— Витя, у тебя есть родня в Новосибирске, Владивостоке и, кажется, даже в Казахстане. Мы что, устроим филиал общежития для всех, кто захочет «обустроиться в городе»?
Витя встал с дивана и подошел к жене. Взял её за руки. Посмотрел честными глазами сибирского хаски, которого случайно обвинили в краже сосисок.
— Сонечка, ну пожалуйста. Мама просила. Им правда надо. Колька хороший мужик, он работать будет, не будет на шее сидеть...
— Витя, я не сомневаюсь, что Колька — золотой человек. Но проблема не в нем. Проблема в том, что я заплатила за эту квартиру половину. Я вложила в ремонт все свои накопления. Я здесь живу. И я имею право сказать «нет».
— Значит, у меня права нет? — Виктор нахмурился, и в его голосе впервые за разговор появились стальные нотки.
Соня поджала губы. Вот оно, началось.
— У тебя есть право, — ровно сказала она. — Но у меня есть право вето. Потому что я та, которая будет разгребать последствия. Я буду стирать детские вещи, готовить на ораву, улыбаться Маришке, когда она будет учить меня жизни. А ты будешь уходить на работу и возвращаться, когда дети уже спят.
— Это нечестно! Ты меня обвиняешь в том, чего еще не было!
— Витя, это называется «прогнозирование на основе опыта». Помнишь, как твоя мама приезжала на две недели? Она прожила месяц. Помнишь, как твоя сестра «на пару дней заглянула»? Она уехала через десять дней, когда у нас закончилось терпение и горячая вода одновременно.
Витя опустил руки. Аргументы закончились. Остался только последний, самый тяжелый.
— Если я откажу, мама обидится. Скажет, что я загордился, в городе зазнался, родню забыл.
Соня вздохнула. Вот оно — «обидится мама».
— Витя, твоей маме шестьдесят пять лет. Она обижается раз в месяц по графику. На тебя, на меня, на соседку тетю Валю, на цены в магазине и на погоду. Через неделю она забудет и позвонит спросить, как дела.
— А если нет? — упрямо спросил Виктор.
— Тогда нет. Витя, мы с тобой взрослые люди. У нас своя семья. Я не монстр. Я не против того, чтобы помочь Кольке. Но не так. Скинемся денег на первый месяц съемной квартиры. Найдем им объявления. Даже поможем вещи перевезти. Но жить у нас они не будут.
— У нас таких денег нет! — вспылил Витя. — Ты же сама на курсы все потратила, а у меня машина в кредите!
Соня медленно выдохнула. Да, курсы. Те самые курсы по эмоциональному интеллекту за восемьдесят тысяч, которые она оплатила, чтобы научиться управлять эмоциями и не устраивать истерики. Ирония судьбы.
— Значит так, — сказала она. — Я сейчас выйду на балкон. И пока я там стою, ты звонишь Кольке и объясняешь, что мы не можем их принять, но поможем деньгами. Или ты не звонишь, и тогда я звоню маме твоей и объясняю сама. Причем в таких выражениях, что она еще год не захочет со мной разговаривать. Выбирай.
Витя посмотрел на жену. На её сжатые в тонкую линию губы, на решительный подбородок, на глаза, в которых плескалась смесь усталости и ярости. И понял, что отступать ей некуда. Да и не собирается она.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Позвоню.
Соня кивнула и вышла на балкон.
Через стекло было слышно, как Витя набирает номер. Говорит неуверенно, извиняющимся тоном. «Колька, слушай, тут такое дело... у нас ремонт внезапный... труба потекла... затопило соседей... короче, никак... но мы поможем, правда...»
Соня ждала.
Дверь на балкон приоткрылась. Вышел Витя, бледный.
— Договорились, — буркнул он. — Переведем двадцать тысяч на первый месяц аренды. Мама сказала, что мы неблагодарные.
— Переживем. Витя, я не монстр. Правда. Просто я устала. Устала от того, что все вокруг считают, что я обязана. Обязана всех принять, всех накормить, всем угодить, потому что я жена, потому что я женщина, потому что «так надо».
Витя молчал. Соня повернулась к нему.
— У меня есть своя жизнь. Своя работа, свои планы. И да, я хочу в выходные лежать на этом сером диване и смотреть сериалы, а не развлекать чужих детей и слушать про то, как в деревне лучше.
— Я понял, — кивнул Виктор. — Прости. Я правда не подумал, что тебе будет так тяжело.
Соня усмехнулась.
— Мужчины никогда не думают. Вы приглашаете, а расхлебывать остается нам.
Они постояли на балконе еще немного. Помолчали. Ветер трепал Сонины волосы. Витя осторожно обнял её за плечи. Она не оттолкнула.
Они вернулись в квартиру. Серый диван, белые стены, три суккулента. Тишина. Их тишина. Их пространство.
Витя лег на диван, Соня пристроилась рядом. Включили очередную серию сериала. На экране кто-то кого-то предавал, жег и завоевывал.
— Знаешь, — сказала Соня, не отводя взгляда от экрана. — Если Колька с Маришей реально окажутся на улице, мы их возьмем. На неделю. Но с условием, что дети спят на надувном матрасе в зале, а Маришка не лезет в мой холодильник и с советами.
Витя повернул голову и посмотрел на жену. Улыбнулся.
— Ты не такая стерва, как хочешь казаться.
— Еще какая стерва, — фыркнула Соня. — Просто у меня есть принципы. И за них просто так не переступить. Даже с салом и груздями.
Виктор поцеловал её в макушку. Сериал продолжался. А за окном город жил, светился и не знал, что в одной из его квартир только что отстояли очередную площадь личного пространства. Мелочь, в общем-то. Но из таких мелочей и складывается жизнь, в которой можно дышать.
И даже суккуленты на подоконнике, казалось, одобрительно кивали своими мясистыми листьями.