Лидия Павловна сидела на кухне и перебирала в руках платок. Окна её двухкомнатной квартиры выходили на шумный проспект Ленина, но сейчас она не слышала ни звука. В голове крутились слова сына, сказанные час назад по телефону. Голос Игоря звучал холодно, почти чужо.
Она не могла понять, что сделала не так.
Всё началось три месяца назад, когда она как обычно пришла к детям на воскресный обед. Игорь жарил курицу, Оксана накрывала на стол. Квартира у них была хорошая — трёшка в новом доме на Уралмаше, светлая, с ремонтом. Лидия Павловна каждый раз с гордостью осматривала комнаты: вот её сын достиг всего сам, выучился, стал инженером-проектировщиком в крупной компании. И жену нашёл умную — врач-невролог, красивая, статная.
Но вот уже пять лет они женаты, а детей всё нет.
— Игорёк, ты курицу пересушишь, — Лидия Павловна зашла на кухню и заглянула в духовку. — Надо фольгой прикрыть.
— Мам, я сам знаю, — Игорь отодвинул её руку от дверцы. — Иди лучше на диван посиди, сейчас всё будет готово.
Лидия Павловна поджала губы. Раньше сын прислушивался к её советам, а теперь всё чаще отмахивался. Она вернулась в гостиную, где Оксана раскладывала салфетки.
— Оксаночка, милая, я тут хотела спросить, — начала свекровь, усаживаясь в кресло. — Вы с Игорем когда уже о ребёночке задумаетесь? Время-то идёт, тебе уже тридцать два. После тридцати пяти рожать сложнее, врачи сами знаете.
Оксана замерла с вилкой в руках. Она медленно выдохнула и повернулась к свекрови.
— Лидия Павловна, мы с Игорем это обсуждали. Пока не готовы.
— Как не готовы? — Лидия Павловна вскинула брови. — У вас квартира, машина, зарплаты приличные. Чего ещё ждать?
— Я психологически не готова, — Оксана говорила тихо, но твёрдо. — Моя работа очень эмоционально затратная. Я весь день выслушиваю жалобы пациентов на головные боли, бессонницу, панические атаки. Я прихожу домой выжатая. Я хочу, чтобы ребёнок появился тогда, когда я буду готова дать ему всё своё внимание и любовь.
— Все так говорят, а потом рожают и справляются, — отрезала Лидия Павловна. — Я вот одна Игоря растила после развода, работала на двух работах, и ничего. Выросший человек, образованный.
— Мама, хватит, — Игорь вышел из кухни с блюдом. — Это наше дело. Когда решим, тогда и родим.
Лидия Павловна сжала кулаки под столом. Она не могла понять: у них есть всё, а они отказываются продолжать род. Подруги постоянно спрашивали, когда внуков ждать, а ей приходилось мямлить что-то невнятное. Стыдно было.
После того ужина она не могла найти себе места. Лежала ночами без сна, прокручивая разговор в голове. И чем больше думала, тем сильнее нарастала обида. Она всю жизнь положила на сына, отказала себе во всём, чтобы он выучился, встал на ноги. А теперь он слушает эту Оксану, которая думает только о себе.
Через неделю Лидия Павловна решилась.
Она нашла в интернете адрес клиники, где работала Оксана, — многопрофильный центр на улице Щербакова. Записалась на приём к главному врачу Галине Викторовне, придумав предлог: якобы хочет пожаловаться на качество обслуживания.
Галина Викторовна оказалась женщиной лет пятидесяти, с короткой стрижкой и строгим взглядом. Она выслушала путаные объяснения Лидии Павловны про "хамское обращение" и нахмурилась.
— Какой конкретно врач вас принимал?
— Ну, я не помню фамилию точно, — замялась Лидия Павловна. — Но знаете, я вот слышала, что у вас тут работает Оксана Владимировна. Моя невестка.
Галина Викторовна откинулась на спинку кресла.
— И что вы хотите этим сказать?
— Я хочу сказать, что она... Она не хочет детей! — выпалила Лидия Павловна. — Представляете? Замужем пять лет, а детей не хочет. Говорит, работа важнее. Какой это врач, который сама не понимает, что семья главное в жизни?
Галина Викторовна молча смотрела на неё несколько секунд. Потом медленно встала.
— Вы знаете, что это клевета? — её голос был ледяным. — Личная жизнь моих сотрудников меня не касается. Оксана Владимировна — один из лучших неврологов в городе. У неё блестящие отзывы пациентов и высокая квалификация. А то, хочет она детей или нет — это её личное дело. И ваше — тоже.
— Но...
— Разговор окончен. Если хотите обсудить качество медицинских услуг, пожалуйста, заполните анкету. Если нет — до свидания.
Лидия Павловна вышла из кабинета с красным лицом. Она была уверена, что главврач поймёт её, поддержит. Вместо этого на неё посмотрели как на сумасшедшую.
Но самое страшное началось дальше.
На следующий день Оксана зашла в ординаторскую и сразу почувствовала: что-то не так. Коллеги замолкали, когда она входила, перешёптывались за её спиной. К обеду до неё дошли слухи: кто-то ходил к главврачу и жаловался, что Оксана "не хочет рожать" и поэтому "плохой врач".
Оксана похолодела. Она сразу поняла, кто это мог сделать.
Вечером она пришла домой бледная, с красными глазами. Игорь испугался.
— Ксюш, что случилось?
Она рассказала всё. Как к Галине Викторовне пришла свекровь, как теперь весь коллектив обсуждает её личную жизнь, как ей стыдно смотреть в глаза коллегам. Голос её срывался.
— Игорь, я не могу так. Я всю жизнь строила карьеру, училась, работала. А теперь из-за твоей матери меня обсуждают как непутёвую бабу, которая карьеристка и эгоистка!
Игорь сжал кулаки. Он молчал минуту, потом достал телефон и набрал номер матери.
— Мама, ты что наделала?! — он не кричал, но голос его дрожал от ярости. — Ты пришла к главврачу Оксаны и начала поливать её грязью?! Ты вообще в своём уме?!
— Игорёк, я просто хотела...
— Заткнись! — он никогда так не разговаривал с матерью. — Ты чуть не сломала Оксане карьеру! Из-за тебя её теперь обсуждает весь коллектив! Ты понимаешь, что ты сделала?!
— Я хотела помочь...
— Помочь?! Ты хотела нас заставить родить ребёнка, потому что тебе стыдно перед подружками! Тебе плевать на нас, на наши чувства! Ты думаешь только о себе!
— Игорь, не говори так...
— Всё. Больше ты к нам не приходишь. Больше я не хочу тебя видеть. Ты переступила черту.
Он бросил трубку.
Лидия Павловна сидела на кухне и плакала. Она не понимала. Она же хотела как лучше. Она же переживала за сына, за род их. Неужели это преступление?
Прошла неделя. Игорь не звонил. Лидия Павловна пыталась дозвониться сама, но сын сбрасывал. Она написала сообщение: "Игорёк, прости. Я не хотела навредить. Давай поговорим". Он не ответил.
Она решила прийти к ним сама. Взяла пирог, который Игорь любил с детства, и поехала на Уралмаш.
Когда она позвонила в дверь, открыл Игорь. Лицо его было каменным.
— Мам, я же сказал...
— Игорёк, сынок, прости меня, — Лидия Павловна протянула пирог. — Я не хотела. Я просто за тебя переживаю...
— За меня? — Игорь усмехнулся. — Мам, ты не за меня переживаешь. Ты переживаешь, что подружки спрашивают про внуков, и тебе нечего ответить. Ты думаешь о своих амбициях, а не о моём счастье.
— Это не так!
— Так. Оксана неделю пила успокоительное, чтобы ходить на работу. Её коллеги до сих пор смотрят косо. И всё из-за тебя.
— Игорь, я твоя мать...
— Ты была моей матерью. А сейчас ты человек, который чуть не разрушил жизнь моей жене. Я не могу тебя простить.
Он закрыл дверь.
Лидия Павловна стояла на площадке с пирогом в руках и не могла сдвинуться с места. Слёзы текли по щекам, но она не чувствовала их.
Дома она легла на диван и лежала до вечера. В голове крутились мысли: как же так получилось? Она же всё делала для сына. Воспитывала одна, не выходила замуж второй раз, чтобы Игорю хватало внимания. Работала на износ, чтобы оплатить ему репетиторов, институт. А теперь он отвернулся от неё.
Подруга Валентина позвонила вечером.
— Лида, ты чего не берёшь трубку? Я тебе весь день звоню!
— Валь, у меня Игорь со мной не разговаривает, — голос Лидии Павловны дрожал. — Из-за этой Оксаны. Она его настроила против меня.
— Что случилось?
Лидия Павловна рассказала. Валентина молчала, а потом тихо сказала:
— Лид, а ты не подумала, что это ты перегнула палку?
— Как это я?!
— Ну ты же пошла к начальнице невестки! Это же её работа, Лида! Ты понимаешь, что она могла из-за этого проблемы получить?
— Я просто хотела, чтобы она одумалась...
— Одумалась? Лида, это не твоя жизнь. Это их жизнь. Они взрослые люди, пусть сами решают, когда детей заводить.
Лидия Павловна положила трубку. Даже Валентина не на её стороне.
Прошёл месяц. Игорь так и не позвонил. Лидия Павловна ходила как в тумане. Подруги перестали спрашивать про сына — видимо, поняли, что тема болезненная. Она сидела дома, смотрела сериалы и плакала.
Однажды утром ей позвонила незнакомая женщина.
— Лидия Павловна? Это Галина Викторовна, главный врач клиники, где работает ваша невестка.
Лидия Павловна замерла.
— Я хотела вам кое-что рассказать, — продолжала Галина Викторовна. — Оксана Владимировна на днях получила награду от департамента здравоохранения за выдающийся вклад в неврологию. Она спасла жизнь пациентке, вовремя диагностировав редкую форму инсульта. Вы знали об этом?
— Нет...
— Оксана Владимировна работает по двенадцать часов в сутки. Она консультирует пациентов бесплатно в нерабочее время, если видит, что человек в беде. Она из тех врачей, которые делают своё дело не ради денег, а ради людей. И знаете что она мне сказала, когда я предложила её повысить? "Пока не готова, я хочу быть уверена, что справлюсь".
Лидия Павловна молчала.
— Вы понимаете, какого человека вы пытались очернить? — голос Галины Викторовны был строгим. — Оксана могла бы подать на вас в суд за клевету. Но она сказала, что не хочет усугублять конфликт в семье. Она надеется, что вы одумаетесь.
Галина Викторовна повесила трубку.
Лидия Павловна сидела на кухне и смотрела в окно. Впервые за много недель она начала понимать.
Она вспомнила, как Оксана приезжала к ней в больницу, когда у Лидии Павловны был приступ гипертонии. Как она сидела рядом, держала за руку, успокаивала. Как потом привозила лекарства, приготовленную еду. Оксана никогда не отказывала ей в помощи.
А она в ответ пошла к её начальнице и пыталась выставить её плохим врачом.
Лидия Павловна взяла телефон и написала Оксане сообщение:
"Оксаночка, прости меня. Я была неправа. Я вела себя ужасно. Я понимаю, если ты меня больше не простишь. Но я хочу, чтобы ты знала: я горжусь тобой. Ты замечательный врач и замечательная жена моему сыну. Прости меня".
Ответа не было час. Потом два. Лидия Павловна уже не надеялась.
Вечером позвонил Игорь.
— Мам, Оксана мне показала твоё сообщение.
— Игорёк, я...
— Мы подумали. Оксана готова встретиться с тобой и поговорить. Но при одном условии: ты больше никогда не будешь лезть в наши решения. Когда мы захотим ребёнка, мы сами тебе скажем. Договорились?
— Договорились, — Лидия Павловна плакала. — Сынок, прости меня.
— Мам, я люблю тебя. Но ты должна понять: я взрослый. У меня своя семья. И ты должна уважать наши границы.
Через неделю Лидия Павловна пришла к ним в гости. Оксана встретила её сдержанно, но без злости. Они сели за стол, пили чай. Разговор был натянутым, но уже без обвинений.
— Лидия Павловна, я понимаю, что вы хотите внуков, — сказала Оксана. — И я не против. Но мне нужно время. Я хочу, чтобы ребёнок не был моей обязанностью, а был радостью. Вы ведь тоже хотите, чтобы он рос в счастливой семье?
Лидия Павловна кивнула.
— Я подумала о том, что вы сказали, — продолжала Оксана. — И решила взять отпуск на месяц. Съездить с Игорем на юг, отдохнуть. А потом, может, и правда начнём планировать.
Лидия Павловна подняла глаза.
— Правда?
— Правда. Но это будет наше решение. Наше с Игорем. Вы согласны?
Лидия Павловна молча взяла руку Оксаны и сжала её.
— Согласна. И прости меня. Я была дурой.
Оксана улыбнулась — впервые за весь вечер.
— Ладно. Давайте начнём сначала.
Прошло полгода. Однажды Игорь позвонил Лидии Павловне и попросил приехать.
Когда она вошла в квартиру, Оксана сидела на диване и улыбалась. Рядом лежал тест на беременность.
— Лидия Павловна, поздравляю. Вы скоро станете бабушкой.
Лидия Павловна стояла и плакала от счастья. Игорь обнял её.
— Спасибо, мам, что поняла нас.
Той ночью Лидия Павловна не могла уснуть. Она лежала и думала о том, как чуть не потеряла сына из-за своего упрямства. О том, что материнская любовь иногда может быть слепой и разрушительной. О том, что взрослым детям нужна не опека, а уважение.
И она поняла: быть матерью — значит не только дать жизнь, но и вовремя отпустить. Позволить детям жить своей жизнью. Ошибаться. Принимать решения. И быть рядом не как контролёр, а как поддержка.
Через девять месяцев родилась девочка. Назвали Машей.
Лидия Павловна приехала в роддом с огромным букетом. Оксана была бледная, усталая, но счастливая. Игорь сиял.
— Лидия Павловна, хотите подержать внучку?
Лидия Павловна взяла на руки крошечный свёрток и замерла. Маша спала, сопя носиком.
— Спасибо, что дали мне второй шанс, — прошептала она.
— Мы семья, — ответила Оксана. — А в семье прощают.
Лидия Павловна вытерла слёзы и улыбнулась.
Она больше никогда не лезла в их жизнь. Приходила только по приглашению, помогала, когда просили. И Маша росла в окружении любви: родителей, которые её ждали и хотели, и бабушки, которая научилась уважать границы.
А Лидия Павловна поняла главное: иногда самая большая любовь — это умение промолчать, отступить и дать близким право на собственную жизнь. Даже если тебе очень хочется всё контролировать.