Генка кричал так, что на шее вздулись синие вены. Я подумала, что вот сейчас лопнет какая-нибудь, и будет у меня на крыльце лежать туша двоюродного братца. Которого тетя Роза при жизни на порог не пускала.
- Павел мне должен! Слышишь? Денег должен! - орал не своим голосом Генка.
Я стояла на нашем старом крыльце, где двадцать лет назад тетя учила меня чистить крыжовник на варенье.
- Пошел вон, - сказала я и сама себе удивилась. - Я ваших дел с Павлом не знаю. Мы уже месяц вместе не живем.
А я ведь всю жизнь боялась конфликтов. Всю жизнь сглаживала углы, подстраивалась, терпела, но это было уже в прошлом.
Переломным моментом стала командировка. Она случилась как-то внезапно. Просто заболела Светка из отдела логистики, и меня отправили вместо нее проверять какой-то склад, который задерживал поставки. Я возвращалась по шоссе и вдруг поняла, что до тетиного дома отсюда минут пятнадцать.
Пять месяцев я не видела тетю Розу.
А все из-за того, что муж Павел уронил мой телефон в пруд. Мы гуляли в парке, он фотографировал уток, и телефон выскользнул из рук. Все случилось в мгновение ока. Телефон последний раз булькнул и ушел в зеленую муть.
Много телефонных номеров утонуло в тот день, на память я их не знала. Телефон тети Розы был одним из таких номеров.
А потом начались странности. Павел вдруг захотел в кино, хотя последние три года он вставал с дивана только для того, чтобы дойти до холодильника и обратно. Павел, который при слове «театр» кривился так, будто ему предлагали съесть таракана.
Этот Павел вдруг дарил мне цветы, заказывал столики в ресторанах, покупал билеты на какие-то премьеры.
- Откуда у тебя деньги? - спросила я в первый раз, когда он протянул мне коробочку с сережками.
Они были из серебра с бирюзой, в восточном стиле.
- Подработка, - улыбнулся Павел, и в этой улыбке было что-то такое неуловимо скользкое.
Но я не поняла тогда. Не захотела понять, наверное, и решила не зацикливаться на собственной паранойе.
Каждые выходные муж придумывал что-то новое. В выходные мы поехали на дачу к его каким-то новым друзьям, хотя друзей у него отродясь не было. Поехали в соседнюю область аж на два дня. А в воскресенье вечером он мне заявил:
- Давай просто погуляем. Погода хорошая.
- Я хочу к тете Розе, - сказала я. - Телефон я ее потеряла. Прямо сердце не на месте.
- В следующие выходные поедем, - ответил муж. - Точно-точно. Обещаю, съездим.
И так пять месяцев подряд он кормил меня «завтраками» и «послезавтраками». Пять месяцев он водил меня за нос, как дрессированную собачку. Смешно, но я ведь даже радовалась! Я думала: «Может, он изменился? Может, понял что-то? Может, наш брак еще можно спасти?»
Его любимая фраза, которую он повторял все восемь лет нашего брака, звучала так: «Ты живешь в моей квартире». Квартира досталась ему от бабки, а я, выходит, была так, приживалкой.
Каждый раз, когда мы ссорились из-за его безработицы, из-за его лени, из-за того, что он не мог даже посуду помыть без напоминания, он выкладывал этот козырь. Моя квартира. Не нравится - дверь там.
А куда мне было идти? В съемную комнату в пригороде?
У меня была только тетя Роза. Троюродная, одинокая, с ее большим сельским домом, с ее крыжовником и яблонями. С ее пирогами с капустой, которые она по привычке пекла каждое воскресенье, хотя есть их было уже некому.
Я остановила машину у знакомого забора. Зеленая краска облупилась еще сильнее, калитка скрипнула как-то особенно жалобно. И я сразу поняла: что-то не так. Занавески в окнах другие, не тетины кружевные, а какие-то в полоску. И тишина. Тетя всегда включала радио, она не выносила тишины.
Соседка баба Нюра, восьмидесятилетняя старуха с удивительно острым умом, курила на своем крыльце.
- А ты кто будешь? - спросила она и прищурилась.
Забыла, видно, меня. А может, сослепу и не признала.
- Я Ира. Племянница Розы Марковны, она дома? - напомнила я.
Баба Нюра перекрестилась.
- Так Роза-то, царствие небесное, померла. В апреле еще. Инсульт. Скорая довезти не успела.
Я стояла как громом пораженная. Я все слышала, все понимала, но я будто окаменела от этой новости. Моя тетя Роза умерла пять месяцев назад! Это было примерно тогда, когда я утопила телефон в пруду. Может, она мне и звонила перед смертью. Да дозвониться не смогла.
А мне разве до того было? Кино, театры, поездки…
- А в доме кто? - спросила я не своим голосом.
- Да племянник объявился, - ответила соседка. - Противный такой мужичонка, мелкий, лысый. Орет на всех. Собаку завел. Та гавкает день и ночь. Роза бы его на порог не пустила. Она завсегда говорила, что этот Гена хуже врага.
Так это Генка! Генка, которого тетя Роза выгнала лет пятнадцать назад, когда он попытался уговорить ее продать дом и поделить деньги.
Я села в машину и поехала к нотариусу. Не знаю, почему я так сделала, какое-то чутье. Или отчаяние. Нотариус посмотрела на меня с профессиональным сочувствием.
- Есть завещание на ваше имя. Роза Марковна составила его три года назад. Срок принятия наследства истекает через неделю. Вы успеваете впритык. Еще бы немного, и дом отошел бы к наследнику следующей очереди.
То есть Генке, который уже там живет. Который, видимо, знал о завещании и договорился с моим Павлом.
Вот, оказывается, какая была у него «подработка». Ему Генка приплачивал, чтобы он меня в теткину деревню не пускал. Вот на какие деньги были куплены те сережки с бирюзой. Сколько Генка ему заплатил? Сколько стоило не пускать меня к тете пять месяцев, пока не истечет срок вступления в наследство?
Я оформила все бумаги. Что удивительно, я была спокойна как удав. Вечером вернулась домой, Павел лежал на диване, смотрел футбол.
- Ты рано, - сказал он.
- Я была в теткином доме, - сказала я.
Павел медленно сел, как будто у него вдруг заболела спина.
- Паша, моя тетя умерла пять месяцев назад! - сказала я. - Ты знал? Конечно, знал!
- Ира, послушай, - начал оправдываться муж.
- Сколько он тебе заплатил? - рявкнула я.
- Кто? - муж продолжал изображать святую невинность.
- Генка! - крикнула я. - Говори сколько?
Но Паша молчал. Его лицо, которое я восемь лет видела каждое утро, вдруг стало чужим. Серым, обрюзгшим, с какими-то пятнами на щеках.
- Ты вообще понимаешь, что наделал? - спросила я. - Это мошенничество! Я могу в полицию заявить! Не думал об этом? Тетка мне отписала дом. А ты нарочно удерживал меня. Чтобы я не узнала и не заявила свои права.
Павел вскочил. Лицо у него стало красным, руки затряслись.
- Глупая! - вдруг закричал муж. - Думаешь, ты умнее? Генка юрист, он тебя в порошок сотрет!
Я пошла в спальню и достала старый чемодан с оторванным колесиком, с которым когда-то ездила на море.
- Что ты делаешь? - возмутился муж.
- Собираю вещи, - ответила я.
- Куда ты пойдешь? - бушевал у меня за спиной муж. - Тебе некуда идти!
Я посмотрела на него долго и внимательно. Этот человек продал меня за горсть «серебряников», он врал мне и улыбался каждый божий день.
- Мне теперь есть куда идти, - сказала я.
Кстати, тетин крыжовник оказался живучим. На следующее лето он снова плодоносил, ягоды мелкие, кисловатые, покрытые жесткими волосками. 🔔