В заливе Гёкова, одном из самых красивых мест Эгейского побережья, разбросаны десятки островов. Большинство из них обитаемы или хотя бы посещаемы туристами. Но есть один — Джем (Cem Adası) — о котором знают только местные рыбаки. Здесь нет причалов, кафе и троп. Только камни, сосны, море и абсолютная тишина. И маки — тысячи ярко-красных маков, которые каждую весну расцветают прямо среди древних руин. Я приплыла сюда, чтобы побыть одной. И нашла место, где время остановилось навсегда.
Я нашла лодку в маленькой деревушке, название которой даже не запомнила. Рыбак Мехмет, с лицом, выдубленным соленым ветром, согласился отвезти меня к острову за скромную плату. «Только учти, — предупредил он, — там ничего нет. Ни воды, ни еды, ни людей. Только камни и маки». «Это то, что мне нужно», — ответила я. Мы отплыли на рассвете, когда солнце только начинало золотить верхушки сосен. Мехмет всю дорогу молчал, лишь изредка поправляя курс. А я смотрела на просыпающееся море и чувствовала, как городская суета уходит куда-то далеко-далеко.
Остров возник из утренней дымки неожиданно — сначала темным силуэтом, потом проявились детали. Скалы, сосны и... красное. Много красного. Маки росли повсюду — между камней, на склонах, даже на стенах древних руин, которые начали угадываться среди зелени. Мехмет подвел лодку к небольшой каменной плите, удобной для высадки. «Через три часа заберу, — сказал он. — Если не приплыву раньше — не пугайся, просто рыба клюет». Я спрыгнула на берег, и лодка ушла. Остров накрыл меня тишиной.
Тишина на острове была абсолютной. Не слышно было даже птиц — только ветер, шелестящий в соснах, и мерный плеск волн где-то внизу. Я пошла вглубь, стараясь не наступать на маки. Они росли повсюду — яркие, почти светящиеся пятна на фоне серого камня и темной зелени. Местами они пробивались прямо сквозь трещины в древних стенах. Я наклонилась сорвать один, но в последний момент передумала. Он был слишком красив на своем месте. Остров не отдавал свои сокровища. Он позволял только смотреть.
На вершине острова сохранились руины — то ли древнего храма, то ли византийской церкви, то ли просто сторожевой башни. Точное происхождение знают только археологи, а их здесь не было давно. Я сидела внутри этих стен, смотрела на море через пустой проем, и думала о тех, кто жил здесь сотни лет назад. Каково это — просыпаться каждое утро и видеть этот вид? Чувствовать этот ветер? Слышать эту тишину? Ответов не было. Только маки качались на ветру, будто кивали: да, это было прекрасно. И сейчас прекрасно.
Три часа пролетели как одно мгновение. Я успела обойти весь остров, искупаться в кристально чистой воде у его берегов и просто посидеть на камне, глядя на бескрайнее море. Когда на горизонте показалась лодка Мехмета, я почувствовала укол сожаления. Возвращаться в мир людей не хотелось. Мехмет причалил, молча кивнул. Я забралась в лодку и последний раз оглянулась на остров. Маки на прощание качнули головами. «Понравилось?» — спросил Мехмет, когда мы отплыли. Я кивнула. «Это хорошо, — сказал он. — Значит, ты поняла. Не все места должны быть с отелями и дорогами. Некоторые должны оставаться просто островами». Джем остался позади, но частичка его тишины поселилась во мне. И теперь, когда городской шум становится невыносимым, я закрываю глаза и вижу маки на фоне синего моря.
Если вам интересны настоящие, непарадные истории из жизни Турции — заходите в мой канал: Нейрошед.
А для размышления о простых радостях жизни — welcome в мой садовый дневник: Садовый Туризм.
Природа — лучший художник. Но теперь и мы можем творить как она! С помощью нейросетей я превращаю обычные фото в цифровые шедевры. Все инструменты и техники — в моем канале «Мир нейроискусства».