Мы купили убитую "трешку" в старом фонде, с потолками три метра и запахом, который, казалось, въелся в бетон. Три года мы жили в режиме жесткой экономии, откладывая каждую копейку, чтобы не просто переклеить обои, а сделать дом своей мечты.
Я не дизайнер. Я обычный бухгалтер с хорошим вкусом (как мне казалось) и подпиской на Pinterest. Я мечтала о светлом, уютном пространстве с элементами ретро. Знаете, такой стиль, где современные технологии соседствуют с отреставрированным бабушкиным буфетом, а на полу лежит не модный серый ламинат, а качественная паркетная доска теплого медового оттенка.
Мы вложили в этот ремонт душу. Сергей сам шкурил стены, я ночами выбирала оттенок краски для спальни, перебирая пятьдесят вариантов бежевого. Мы пережили пыль, грязь, еду на коробках и ссоры из-за плинтусов. И вот, наконец, финал. Шторы повешены, диван приехал, запах краски сменился ароматом кофе и выпечки.
Мы решили устроить новоселье. Позвали самых близких. В числе первых была приглашена младшая сестра мужа, Алина. Ей 28 лет, она живет на съемной квартире, работает администратором в салоне красоты и считает себя экспертом во всем, что касается стиля, моды и "красивой жизни".
Отношения у нас с ней всегда были натянутыми. Алина из той категории людей, которые делают комплименты так, что после них хочется помыться. "Ой, какое платье! Тебя так стройнит, совсем не видно боков", "Ты получила повышение? Повезло, сейчас и дуракам везет". Я терпела. Родня мужа все-таки.
Приехала, не запылилась
Алина пришла с опозданием на час. В руках у нее был маленький торт из супермаркета по акции (хотя она знала, что я пекла свой фирменный "Наполеон" двое суток). Она вошла в прихожую, окинула взглядом нашу новую вешалку, которую мы с мужем делали на заказ из массива дуба, и ее лицо скривилось в гримасе, которую можно описать как "смесь жалости и брезгливости".
-Ну, с новосельем, - бросила она, не разуваясь, и прошла прямо в гостиную.
Я напряглась. Обычно гости спрашивают, где помыть руки, или хотя бы восхищаются тем, что ремонт закончен. Алина вела себя как инспектор санэпидемстанции, который пришел закрывать чебуречную на вокзале.
-Давайте я проведу экскурсию? - предложил Сергей, гордый проделанной работой.
Мы пошли по квартире.
В спальне Алина потрогала наши льняные шторы.
-Лен, это что, мешковина? - спросила она, брезгливо отряхивая пальцы. - Сейчас в моде блэкаут с бархатным напылением. А это... ну, как в деревне у бабушки. Бедненько, но чистенько.
Я промолчала. Вдох-выдох. Лен - это экологично и дорого. Она просто не понимает.
На кухне ее внимание привлек тот самый отреставрированный буфет. Я потратила на него месяц: снимала старый лак, красила в сложный оливковый цвет, искала винтажные ручки на блошиных рынках. Для меня это был арт-объект.
Алина подошла к нему, постучала наманикюренным ногтем по стеклу.
-Сережа, у вас денег на новую мебель не хватило? Зачем вы этот хлам с помойки притащили?
-Это винтаж, Алин, - попытался объяснить муж. - Лена его сама восстановила.
-Винтаж - это когда в Италии покупаешь за пять тысяч евро. А это - старье. Портит весь вид. Кухня вроде ничего, современная, а тут этот гроб стоит. Диссонанс, ребята. Полная безвкусица.
У меня начали гореть уши. Но я держалась. Я хозяйка, я должна быть вежливой.
Меня вывели
Мы сели за стол. Я накрыла его красивой скатертью, достала новый сервиз. Алина сидела, ковыряла вилкой салат и продолжала свой монолог.
-Нет, ну вы, конечно, молодцы, что хоть что-то сделали. Но, честно говоря, я ожидала большего. Столько денег вбухали, а выглядит... ну, как бы это помягче сказать... провинциально. Она сделала паузу, наслаждаясь моментом, и выдала:
-Колхозный у вас ремонт, ребята. Вот эти цветочки на обоях в коридоре, этот "паркет" рыжий... Сейчас так никто не делает. Сейчас в тренде лофт, бетон, минимализм. А у вас - "евроремонт" из нулевых. Без обид, я же добра желаю. Просто обидно: могли бы нанять дизайнера, я бы вам посоветовала девочку, она бы вам за те же деньги конфетку сделала. А так - деньги на ветер. Жить в таком... ну, на любителя.
В комнате повисла звенящая тишина. Муж перестал жевать. Я посмотрела на свой "колхозный" паркет, на свои "деревенские" шторы, которые создавали невероятный уют. Я вспомнила, как мы с Сергеем спали на матрасе среди мешков с цементом, мечтая об этом дне.
И во мне что-то оборвалось. Та самая ниточка терпения, на которой держалось мое воспитание.
Я аккуратно положила вилку на стол. Посмотрела Алине прямо в глаза.
-Алина, - сказала я очень тихо и спокойно. - Встань, пожалуйста.
Она поперхнулась вином.
-Что?
-Встань и выйди из-за стола.
-Лена, ты чего? Шутишь? - она нервно хихикнула, глядя на брата. Сережа молчал, но его взгляд не предвещал сестре ничего хорошего.
-Я абсолютно серьезна. Ты пришла в мой дом. В дом, который мы строили своими руками, потом и кровью. Ты ешь мою еду, пьешь мое вино и поливаешь грязью всё, что нам дорого. Ты назвала наш труд и наш вкус "колхозным". Я встала.
-Так вот. В моем "колхозном" доме не место таким "городским аристократкам", как ты. У тебя нет ни такта, ни воспитания, ни совести. Забирай свой торт и уходи. Прямо сейчас.
Лицо Алины пошло красными пятнами.
-Ты меня выгоняешь?! Сережа, ты слышишь?! Она меня выгоняет! Из-за каких-то обоев?! Я просто высказала свое мнение! У нас свобода слова!
-Свобода слова заканчивается там, где начинаются оскорбления хозяев в их собственном доме, - отрезал Сергей. - Алина, Лена права. Ты перегнула. Тебе лучше уйти.
Она вскочила, опрокинув стул.
-Да ноги моей здесь не будет! В этом сарае! Живите в своем убожестве! Психи!
Она вылетела в прихожую, схватила пальто и хлопнула дверью так, что с новой вешалки упала кепка мужа.
Мы остались в тишине.
-Ну что, - сказал Сергей, поднимая бокал. - За колхозный ремонт?
-За него, любимый, - улыбнулась я.