первая часть
И ужаснулась. Федька был ненамного старше Юли, и вскоре выяснилось, что у них много общего. Оба стремились к красивой жизни, оба приехали в город из деревень, оба мечтали о светлом будущем. Кстати, Федька тоже был весьма симпатичным, чем-то на Кольку Серова походил, но амбиций у парня было побольше. Он, вообще-то, в университет приезжал поступать, да провалился на экзаменах.
Не отчаялся, повторил попытку на следующий год — снова неудача. Только Федька не унывал: работал садовником, а в свободное время штудировал учебники. Хотел стать инженером, знал, что это востребованная и высокооплачиваемая профессия. «Руки-то у меня, знаешь, какие умелые, — всё что угодно починить могу. А вот с науками дела не очень».
«Мне бы только в универ поступить, — там уж и разберусь как-нибудь». Нравился Юле этот Федькин настрой. Да и хозяева парня уважали за упорство: Пётр Андреевич даже обещал помочь ему с поступлением на следующий год, а потом и с трудоустройством — уже не садовником, а инженером, прямо на свою фабрику.
— Хорошие они люди, оба хорошие, — однажды разоткровенничался с Юлией Фёдор. — И вот такая беда с ними приключилась.
— Какая беда? — тут же навострила уши любопытная от природы Юля.
Тогда она ещё не знала историю этой семьи.
— Я расскажу. Ты тут работаешь, должна знать. Но смотри, не болтай об этом лишний раз.
Юля согласно кивнула — не маленькая, понимает. Выяснилось, что у Петра Андреевича и Инны Тимофеевны нет детей. Внуков, соответственно, тоже. Бог не дал, как выразился Фёдор.
— А как же эта фотография на комоде? — не поняла Юля. — Не станут же хозяева держать на виду фото чужого ребёнка.
— Детей у них нет. Но это не значит, что и не было никогда. Ты лучше не перебивай, слушай. Пётр Андреевич не всегда был хозяином мебельной фабрики. Начинал он с малого: открыл после окончания университета мастерскую по перетяжке диванов.
Арендованный склад на отшибе и взятое за копейки напрокат старое оборудование — вот и всё, чем он тогда располагал. В тот период Пётр Андреевич познакомился с Инной Тимофеевной, своей будущей супругой. Она тоже только-только закончила институт.
И трудилась бухгалтером в магазине, снимая комнату в городе: родом девушка была из деревни, и денег постоянно не хватало. Вот она и взяла подработку, согласилась вести отчётность в только что открытой мастерской. Пётр Андреевич сразу понял: вот она, его судьба. Чуть позже он и Инне Тимофеевне помог это осознать. Они поженились.
Долгое время жили на съёмной квартире. Поддержки в городе ни у кого не было: оба родом из небогатых деревенских семей. Узнав об этом, Юля поняла, почему Инна Тимофеевна ещё на первом собеседовании отнеслась к ней с такой теплотой и пониманием: много лет назад она и сама была такой же девчонкой, приехавшей в город за лучшей жизнью.
Детей поначалу не планировали — нужно было вставать на ноги, и молодожёны усердно работали, строили карьеры. Инна Тимофеевна постепенно доросла до главного бухгалтера того самого магазина, где когда-то начинала. А мастерская Петра Андреевича постепенно выросла в мебельную фабрику: появились просторные цеха, административное здание с евроремонтом, новое оборудование, сотни квалифицированных работников.
Не всё, однако, шло гладко. Главный бухгалтер Петра Андреевича, вполне приличная на вид дама, мать двоих почти взрослых детей, несколько лет обманывала шефа: проворачивала схемы и переводила на свои счета значительную часть выручки. Вскрылось всё случайно. Пётр Андреевич не стал сажать мать двоих подростков за решётку, но оставить её на прежней должности, конечно, не мог — уволил без колебаний.
Бухгалтерию возглавила Инна Тимофеевна — человек, которому он мог всецело доверять.
— Видишь, какой человек, — качал головой Фёдор. — Я бы на его месте эту дамочку точно в тюрьму отправил, а он пожалел её и её детей.
— Да уж… — согласилась Юля.
Ей было удивительно слушать эту историю. Оказывается, Пётр Андреевич не всегда был таким состоятельным, а она-то считала, что он родился с золотой ложкой во рту, а Инна Тимофеевна просто удачно вышла замуж. Но нет, эти люди добились всего своим трудом.
Шло время, и окружающие всё чаще намекали супругам, что пора бы обзавестись потомством: возраст поджимал, ровесники давно детей в школу водили, а у них всё никак.
Просто не до того им всё ещё было: дело требовало постоянного участия Петра Андреевича, а Инна Тимофеевна занималась всей документацией. Их общим детищем была фабрика. Они растили её, ставили на ноги, как самые заботливые любящие родители, и это давало прекрасные результаты. Появились деньги — не просто на жизнь, а свободные деньги.
Теперь супруги могли позволить себе дом в элитном пригородном коттеджном посёлке. Им двоим такая махина, по сути, была не нужна, но жильё покупалось с прицелом на будущее. В этом будущем Инна Тимофеевна и Пётр Андреевич видели себя родителями как минимум троих детей. Каждому — по комнате, каждому — своё пространство для роста и развития, а значит, и дом должен быть большим.
Момент, когда супруги наконец озаботились вопросом деторождения, наступил, когда им уже перевалило за сорок. Дети их друзей в это время школу заканчивали, но Инну Тимофеевну и Петра Андреевича это не смущало: раньше они просто не могли позволить себе стать родителями. Нужно было подготовить материальную базу — оба выросли в нищете и совершенно не хотели такой же жизни для своих будущих детей.
Как взрослые, сознательные люди, Пётр Андреевич и Инна Тимофеевна прошли полное медицинское обследование, понимая, насколько это важно для здоровья их будущих малышей. Тут и выяснилось, что Инне Тимофеевне будет непросто стать матерью, если вообще возможно. Нашлись серьёзные проблемы с женским здоровьем.
— Вот если бы вы пришли ко мне хотя бы лет на пять раньше, — качал головой врач, — прогнозы были бы куда оптимистичнее. А сейчас… не могу сказать вам ничего определённого.
Инна Тимофеевна приуныла, но Пётр Андреевич утешил супругу и убедил, что без боя они не сдадутся. И начался бой. Бесконечные обследования, походы по самым разным врачам, лечебные процедуры, месяцы в стационарах. Кто-то из докторов обнадёживал супругов, другие сразу отказывались от них как от совсем безнадёжных пациентов.
Были и ЭКО, но ни одна попытка не закончилась счастливо. Так пролетело шесть лет. У друзей уже внуки начали появляться, а Пётр Андреевич и Инна Тимофеевна так и не испытали счастья родительства. Они всерьёз задумались о том, чтобы взять малыша из детского дома: оба были готовы подарить свою нерастраченную любовь и тепло чужому ребёнку.
Но их пугала мысль о возможной дурной наследственности. Перед глазами был свежий пример знакомых, удочеривших девочку и столкнувшихся с такими проблемами, к которым супруги оказались совершенно не готовы. Постепенно они и вовсе отказались от идеи усыновления. Мебельная фабрика росла, развивалась, приносила прибыль, но эти успехи уже не радовали так, как прежде.
Инна Тимофеевна всё чаще ловила себя на том, что заглядывается на малышей на улицах. Она почти смирилась с бездетностью, но ничего не могла с собой поделать: смотрела на карапузов в колясках и представляла себя на месте их матерей, размышляя, какие же они, должно быть, счастливые. И вдруг — неожиданная, долгожданная беременность, когда чудо уже почти перестали ждать.
Хождения по врачам к тому времени почти прекратились. Супруги попытались отстраниться от своей проблемы, даже обратились к психологам: было сложно самостоятельно переключиться и снова начать жить яркой, наполненной удовольствиями жизнью. Психологи помогли, стало легче. А потом Пётр Андреевич и Инна Тимофеевна вернулись из очередного путешествия по Европе.
Инна Тимофеевна чувствовала себя плохо, решила, что подхватила где-то инфекцию, и обратилась к врачу. Тут всё и обнаружилось. Счастью супругов не было предела. Беременность, правда, оказалась сложной: сначала жуткий токсикоз, который не давал Инне Тимофеевне даже с постели подняться, потом постоянная угроза прерывания. Почти все месяцы, вынашивая ребёнка, она провела в стационаре.
Бесконечные уколы и капельницы, осмотры и УЗИ, жёсткая диета, ограничение любой активности, плохое самочувствие — и всё равно Инна Тимофеевна чувствовала себя счастливой. Единственное, что омрачало эти дни ожидания, — постоянная тревога за малыша. Всё время было страшно: как он там, дотянет ли до срока, не поспешит ли на свет. В третьем триместре стало немного спокойнее.
Врачи уверяли, что теперь, на таком сроке, они ребёнка обязательно «выходят». К тому моменту Инна Тимофеевна уже знала, что ждёт дочку. В глубине души она чувствовала это с самого начала, а потом УЗИ лишь подтвердило её догадку. Имя малышке родители придумывали вместе.
Они перебрали множество вариантов и остановились на одном, дорогом обоим: Богдана — богом данная, небесный подарок. Девочка родилась немного раньше срока, и лёгкие ещё не успели полностью сформироваться. Врачи уверяли, что малышка перерастёт эту проблему. А пока первое время её нужно было особенно беречь от сквозняков и переохлаждения. Впрочем, это касалось почти всех младенцев, так что ничего критичного, убеждали они.
продолжение