Гумберт Гумберт отверг мир Божий и измыслил собственный, вымороченный, где поселил свою душеньку.
Как и положено сатанинскому предприятию, здесь всё наоборот. Лолита - приемная ДОЧЬ Гумберта. Значит, его ОБЯЗАННОСТЬЮ было дать девочке порядочное образование, здоровое, счастливое детство, чистый дом, милых подружек... Впрочем, во мгновение ока, продолжает он, эта небесно-добродетельная линия поведения была стерта, и я догнал добычу. То есть Гумберт вполне отдает себе отчет, что служит дьяволу. И дитя - трофей, который следует схватить и жрать, пока от него хоть что-то еще есть.
Он говорит: Я вовсе не преступный сексуальный психопат, позволяющий себе непристойные вольности с ребенком. Растлением занимался Чарли Хольмс; я же занимаюсь растением, детским растением, требующим особого ухода... Я твой папочка, Ло. Реальность, вывернутая наизнанку.
Уход, конечно, необходим. Ведь внутренний облик подростка ему представлялся до противного шаблонным: сладкая, знойная какофония джаза, фольклорные кадрили, мороженое под шоколадно-тянучковым соусом, кинокомедии с песенками, киножурнальчики и так далее.
Мои попытки облагородить ее художественный вкус окончились неудачей, огорчается "эстет": ведь Лолита никак не могла понять... что Грант Вуд и Питер Гурд талантливы, а Реджинальд Марш и Фредерик Уо бездарны. И чудесному миру, предлагаемому ей, эта дурочка предпочитала пошлейший фильм, приторнейший сироп.
То есть завладев именно ребенком, Гумберт хотел получить прилежную ученицу, стремящуюся постичь лиловую и черную Гумбрию, которую этот монстр клал к ее ногам. Она должна была стать интересной, знающей собеседницей, тонкой ценительницей прекрасного мира искусства. Ей также следовало быть внимательной исполнительницей маленьких чужих прихотей, не забывая о магии и могуществе своего мягкого рта.
Но вместо этого, вздыхает Гумберт в квадрате, всё человеческое в ней приходило в упадок. И когда он, забывая свое мужское самолюбие... буквально на четвереньках подползал к креслу со своей избалованной девочкой-рабыней, то встречал ее взгляд, говорящий с недоверием, с раздражением: "Как - уже опять?"
Можно ли ребенку соединить противоположное и не свихнуться: она - госпожа, безраздельно владеющая этим взрослым, сильным, внешне столь красивым мужчиной, и одновременно его вещь, с которой он, лишив ее даже призрачной свободы, волен поступать, как ему придет в голову? В нормальном мире это не стыкуется. Но Гумберт доставил свою девочку, состоящую всю из роз и меда, в ад.
Лолита - обычный 13-летний ребенок. Вот она, пытаясь съехать по снежному склону, распищалась, и попала под обстрел каких-то мальчишек, запустивших в нее снежками, и отвечала той же серебряной монетой. Вот играет в теннис, постоянно промахиваясь или попадая в сетку, с такой же девчонкой, которая всегда мазала. Но обе они развлекались необычайно и ясными, звенящими голосами, не переставая, вели точный счет в этой своей бессмысленной игре.
Иногда ей просто надо хоть с кем-то поговорить. С обычным парнем - например, автомехаником на заправке. Или пойти на роликовый каток.
Лишенная обычных подростковых радостей, до странности увлекалась портретами провинциальных невест - в венчальном облачении, с букетами в руках... Потому любила пошлейшие, на взгляд Гумберта, фильмы, комедии: на какие-то минуты переносилась туда, где царили беззаботность и веселье, и могла немножко пожить ТАК, ведь очень редко бывала веселой в ее сумрачной домашней обстановке. Откуда-то надо было брать силы, чтобы выстоять в этом аду!
И не потерять веры в добрый, лучезарный мир. В то, что может встретиться еще настоящая любовь к настоящему мужчине, который спасет и вернет ее в нормальную, чудесную жизнь.
И такой, как думала девочка, появился. Он увез ее из кошмара! И открыл дверь в другой. Известный писатель, кумир стольких людей... Носящий в себе целый сонм мерзостей и пороков.
Она была весела и счастлива! Пусть какие-то дни, когда готовила побег и представляла новое, сияющее будущее. Какие-то часы, когда была С НИМ, с избранником, с мечтой, пока не разверзлась новая бездна... И до сих пор те эмоции живут. Ведь Куильти не такой, как все, он гений! Гумберт угадал в ней тягучую боль, всё еще не преодоленную.
Два года, с пятнадцати лет Лолита зарабатывала на жизнь тяжелым трудом в маленьких пришоссейных ресторанах, но вернуться к гению или к Гумберту заставить себя не могла. Он разбил моё сердце, ты всего лишь разбил мою жизнь, - герой верно прочитал, что у его любимой было на душе.
Но самое невозможное - что этот искалеченный, казалось бы, фатально и навсегда ребенок не держал зла ни на урода "писателя", ни на Гумберта. Большим, чутким, разбитым сердцем юная женщина поняла, что сидящий рядом хрупкий, зябкий, миниатюрный (!), болезненный человек ее любит. Больше всего, что когда-либо видел или мог вообразить на этом свете или мечтал увидеть на том. Что отдал бы всё, лишь бы ее вернуть. И никогда больше не прикоснулся бы к ней против ее воли.
- Ах, не плачь! Мне так жалко, что я так обманывала тебя, но ничего теперь не поделаешь.
И в первый раз назвала его душкой, почувствовав, как он страдает, и пожалев.
Но так ли это действительно? Разве ТАКОЙ человек сумеет измениться? Кто сможет ему поверить?
Желание облагородить художественный вкус Лолиты откуда? Не от жажды близости ДУХОВНОЙ? Чтобы ВМЕСТЕ что-то обсуждать, о чем-то разговаривать, спорить, делиться мыслями. Без этого нет нормальной супружеской жизни! Значит, тяга именно к такому сосуществованию в нем жила!
А его ревность к мальчишкам, в которых Лолита запускала снежками, или к девочке, с которой они играли в "свой" теннис, только по им ведомым правилам... Ему не было доступа в ЕЕ мир!
Гумберт брал назад данные обещания и вдруг благодаря случайному сочетанию двух зеркал и приотворенной двери заметил на ее лице выражение беспомощности столь полной, что оно как бы уже переходило в безмятежность слабоумия.
Однажды к ним домой заехал отец подружки Ло Авис, чтобы забрать ее домой. Он присел на минутку, и, пока шла беседа, Авис ластилась к нему и в конце концов грузно примостилась у него на коленях. Потом ухватилась за отцовскую шею и ухо, а он, привычной рукой, полуобнял свое неуклюжее и крупное чадо, и Гумберт заметил, как погасла на лице Лолиты улыбка, она выронила фруктовый нож, который, падая со стола, серебряным черенком ударил ее по ноге, да так больно, что девочка охнула и выбежала из комнаты. За ней побежала и стала утешать ее на кухне добренькая Авис, у которой был такой отличный, жирный, розовый отец, и маленький щекастый брат, и только что родившаяся сестричка, и домашний уют, и две шотландские овчарки, умеющие улыбаться, а у Лолиты ничего не было.
Но это был лишь его выбор - стать для своей Ло не возлюбленным, не близким приятелем, даже вообще не человеком, а только пятиногим чудовищем. Он и был раздутым пауком жемчужного цвета, сидящим в центре блестящей паутины и помаленьку дергавшим ту или другую нить. Добиравшимся до ребенка длинными щупальцами. Настоящей выгребной ямой, полной гниющих чудовищ. Он отдавал себе отчет, что поселил девочку в обособленном мире абсолютного зла. И слышал ее всхлипывания ночью - каждой, каждой ночью, как только притворялся, что спит.
Он убивал Долорес Гейз. И убил ее. Она умерла от родов, разрешившись мертвой девочкой, 25-го декабря 1952 г.
Надеюсь, что ты будешь любить своего ребеночка. Надеюсь, что он будет мальчик. Надежда не сбылась. Потому что когда-то Гумберт Гумберт надеялся на иное: чтобы Долорес родила ему Лолиту Вторую, которой было бы восемь или девять лет в 1960-м году, а тогда он еще был бы весьма приличного вида господин...
Он не узнал о ее смерти, потому что сам не смог без нее и умер на сорок дней раньше, 16-го ноября, когда закончил эти записки. Ими Гумберт Гумберт оставил свою шелковистую прелесть жить в сознании будущих поколений. То есть всегда.
На самом дне длинного, темного, смрадного колодца, чем был Гумберт Гумберт, мерцала маленькая Аннабелла, хранившая кусочек его живой, настоящей, любящей юной души. Она и спасла от вечного ада главного героя этого великого произведения, посвященного "восстановлению погибшего человека".
| А мир устроен так, что всё возможно в нём,
| Но после ничего исправить нельзя.
|Л. Дербенев