Сижу в ресторане напротив Валерия Петровича, передо мной салат нисуаз, который я не ем, потому что аппетит пропал пять минут назад. Справа от меня — его дочь Алина, тридцать лет, в дорогом платье и с хищным взглядом. Она улыбается мне, наклоняется ближе:
— Наталья Сергеевна, а скажите, вы живёте одна? В собственной квартире?
Я смотрю на Валерия Петровича. Он отводит глаза, допивает вино. Смотрю на Алину. Она ждёт ответа, улыбка приклеена к лицу, но глаза холодные, считающие.
— Зачем вам это знать? — спрашиваю я спокойно.
— Да просто интересно! — она машет рукой. — Папа говорил, что вы самостоятельная женщина. Вот я и подумала — наверное, у вас своё жильё есть? Однокомнатная? Двухкомнатная?
Валерий Петрович кашляет:
— Алиночка, может, не будем о недвижимости за ужином?
— Пап, ну что такого? Я просто общаюсь! — она поворачивается ко мне снова. — Вы не обижайтесь, Наталья Сергеевна, я просто хочу вас лучше узнать! А где живёт человек — это важно! Вот у меня, например, только однушка в ипотеке. А папа всю жизнь в двушке прожил, но там район так себе...
Кладу салфетку на стол. Встаю. Беру сумочку.
— Простите, мне нужно уйти.
Валерий Петрович вскакивает:
— Наталья, что случилось?
Смотрю ему в глаза:
— Вы знали, что она придёт?
Он молчит. Краснеет. Этого достаточно.
Ухожу из ресторана, не оглядываясь. На улице достаю телефон, блокирую его номер. Сажусь в такси, еду домой. И только в машине понимаю: меня три месяца обрабатывали. Системно, планомерно, с конкретной целью.
Три месяца назад: как начиналось красиво
Парк Горького, скамейка у пруда, книга в руках. Я сижу, читаю, наслаждаюсь редким выходным в тёплую погоду. Рядом садится мужчина — седой, подтянутый, в костюме, с тростью. Смотрит на пруд молча минут пять, потом:
— Извините, а что читаете?
Показываю обложку — Ремарк, "Три товарища". Он улыбается:
— Прекрасный выбор. Я его раз пять перечитывал.
Разговорились. Валерий Петрович, шестьдесят семь лет, инженер на пенсии, вдовец три года. Интеллигентный, начитанный, с хорошим чувством юмора. Мне сорок семь, я тоже одна после развода пять лет назад, работаю бухгалтером. Проговорили час, обменялись номерами.
Он позвонил на следующий день, пригласил в театр. Я согласилась — приятно, когда мужчина с манерами. На спектакль пришёл с цветами, после проводил до дома, не настаивал подняться. Идеально.
Второе свидание, третье, четвёртое. Валерий Петрович был джентльменом старой школы — открывал двери, подавал пальто, всегда платил в ресторанах, дарил цветы просто так. Мы гуляли, ходили в музеи, разговаривали о книгах, истории, искусстве. Он рассказывал про жену, я — про бывшего мужа. Всё было честно, открыто, комфортно.
Я начала привыкать к его обществу. Думала: почему бы нет? Разница в двадцать лет — это много, но он бодрый, интересный, заботливый. Может, это шанс на что-то хорошее?
Через месяц он впервые заговорил о будущем:
— Наталья, мне с вами так хорошо. Давно я не чувствовал себя живым. Хочу продолжать наше знакомство.
— Я тоже, Валерий Петрович.
— Может, на "ты" перейдём? Я — Валера.
— Хорошо. Я — Наташа.
Месяц назад: первые странные вопросы
Прошло ещё полтора месяца. Мы виделись три-четыре раза в неделю. Валера был внимательным, но не навязчивым. Не торопил с физической близостью, уважал моё пространство. Я расслабилась, начала думать о серьёзных отношениях.
Однажды мы гуляли по Арбату, зашли в кафе. Валера спросил вдруг:
— Наташ, а ты одна живёшь?
— Да, одна.
— В квартире или снимаешь?
— В своей. А что?
— Просто интересно. Знаешь, в наше время редко у кого своё жильё есть. Молодцы, что успели купить.
Тогда не придала значения. Подумала — просто любопытство.
Через неделю снова:
— А квартира большая?
— Двухкомнатная. Мне одной хватает.
— О, двушка — это хорошо! В каком районе?
— На Юго-Западной.
— Прекрасный район! Там метро рядом, инфраструктура развитая. Дорого, наверное, сейчас стоит?
— Не знаю, не интересовалась. Продавать не собираюсь.
— Конечно-конечно! Просто говорю!
Ещё через неделю:
— Наташ, а у тебя есть дети?
— Нет. А у вас?
— Дочь есть, Алиночка. Тридцать лет. Живёт отдельно, но мы близко общаемся. Обязательно познакомлю!
Я улыбнулась. Подумала: хороший знак, что хочет с дочерью познакомить. Значит, серьёзно относится.
Две недели назад: знакомство с дочерью по телефону
Валера позвонил:
— Наташенька, я тут с Алиночкой разговаривал, рассказал про тебя. Она так обрадовалась! Говорит: папа, наконец-то ты не один! Хочет познакомиться!
— С удовольствием.
— Давай так: мы втроём встретимся? Где-нибудь поужинаем?
— Хорошо.
Через пять минут мне позвонила незнакомая:
— Наталья Сергеевна? Это Алина, дочь Валерия Петровича!
— Здравствуйте, Алина!
— Ой, я так рада, что папа вас встретил! Он после мамы так страдал! А теперь ожил! Спасибо вам большое!
Мы поговорили минут пятнадцать. Алина была мила, благодарила меня за то, что я делаю отца счастливым. Я растрогалась. Подумала: какая заботливая дочь!
Но потом разговор съехал:
— Наталья Сергеевна, а вы работаете?
— Да, бухгалтером.
— О! Хорошая должность! Зарплата, наверное, неплохая?
— Средняя. Хватает на жизнь.
— А своя квартира есть? Или снимаете?
— Своя.
— Ой, как хорошо! А папа всю жизнь в двушке живёт, но там район не очень. Знаете, я ему говорю: папа, продай эту квартиру, купи в лучшем месте! А он привык, не хочет.
Я нахмурилась:
— Алина, а зачем вам знать про моё жильё?
— Да просто так! Интересуюсь! Мы же скоро родственниками станем, да?
— Рано об этом говорить...
— Ой, ну папа же серьёзный! Он вам цветы дарит, в театры водит! Значит, всё серьёзно!
Разговор закончился. Я осталась с неприятным осадком. Но решила не делать выводов — может, девушка просто болтливая.
Сегодня: когда всё стало ясно
Валера назначил встречу в ресторане. Сказал, что Алина подъедет позже, чтобы мы сначала вдвоём посидели. Я пришла, он уже был за столиком. Встал, поцеловал руку, помог сесть. Мы заказали, начали разговаривать.
Через двадцать минут появилась Алина. Высокая, худая, в платье от Versace (я знаю эту модель, стоит тысяч триста), с сумкой Chanel. Макияж профессиональный, маникюр свежий. Села рядом со мной, поцеловала отца в щёку:
— Папуль, привет! Наталья Сергеевна, здравствуйте! Наконец-то познакомились!
Протянула руку. Я пожала. Заметила — кольцо на пальце дешёвое, бижутерия. Несоответствие дорогой одежде.
Алина заказала самое дорогое блюдо, шампанское, десерт. Болтала без умолку — про работу (она "менеджер проектов", что бы это ни значило), про подруг, про планы. Валера слушал, гордо улыбался.
Потом Алина повернулась ко мне, и началось:
— Наталья Сергеевна, папа говорил, вы на Юго-Западной живёте?
— Да.
— О, там хорошо! Дорогой район! А квартира ваша или родителей?
Я насторожилась:
— Моя.
— Покупали или приватизировали?
— Покупала.
— Одна? Или с кем-то?
— Алина, извините, но это личные вопросы.
Она засмеялась:
— Ой, ну что вы! Мы же почти родня! Папа вас, наверное, замуж позовёт скоро! Правда, пап?
Валера кивнул неуверенно. Я посмотрела на него внимательно. Он избегал моего взгляда.
Алина продолжала:
— Вот я папе говорю: пап, тебе надо из этой двушки съезжать! Там же район ужасный! А у Натальи Сергеевны на Юго-Западной — самое то! Может, вы к ней переедете? Или вообще объединитесь как-то?
— Объединимся? — переспросила я.
— Ну да! Вы же пару составите! Можно квартиры объединить! Продать две, купить одну побольше! Или вы к ней въедете, а вашу двушку, пап, мне отпишете! Я же в ипотеке живу, мне тяжело!
Валера покраснел:
— Алин, мы об этом потом...
— Да ладно, пап! Наталья Сергеевна же умная женщина, всё поймёт!
И тут я всё поняла. Всё стало на свои места. Три месяца ухаживаний. Вопросы про жильё. Знакомство с дочерью. Дорогое платье Алины, но дешёвые украшения. Её ипотека. Двушка Валеры в "плохом районе".
Они охотились. На мою квартиру. Валера — приманка, Алина — закройщица сделки.
Я встала, взяла сумку. Сказала то, что написала в начале. Ушла.
Два дня спустя: когда он попытался вернуть
Валера написал с другого номера (я заблокировала его):
"Наталья, прости Алиночку. Она просто неловко выразилась. Давай встретимся, поговорим?"
Не ответила.
Позвонил с другого номер:
— Наташенька, ну пойми, дочь волнуется за меня! Хочет, чтобы я жил лучше! Это не то, что ты подумала!
— Валерий Петрович, это именно то, что я подумала. Вы три месяца выясняли, есть ли у меня квартира, какая, где. Ваша дочь через десять минут знакомства спросила про недвижимость. Вы думали, что я не замечу?
— Наташа, я тебя люблю!
— Вы любите мою двухкомнатную квартиру на Юго-Западной. Прощайте.
Положила трубку. Заблокировала городской.
Мне сорок семь лет. Я живу одна, работаю, плачу за квартиру, которую покупала десять лет в кредит. И я думала, что приличный мужчина ухаживает за мной, потому что я ему интересна. А оказалось — интересна моя жилплощадь. А он с дочерью — просто мошенники в возрасте, которые ищут одиноких женщин с недвижимостью.
Хорошо, что поняла вовремя. До загса не дошло.
А как у вас? Встречали людей, которые ухаживали ради имущества? Как распознать корыстные намерения? Нормально ли спрашивать о недвижимости на первых свиданиях? Почему некоторые используют пожилых родителей как инструмент для охоты за чужими квартирами?