ПРИКОСНОВЕНИЕ АНГЕЛА: ТАЙНА ПЯТОЙ ПАЛАТЫ
Глава 1. Мальчик, который видел боль
В городской клинической больнице №4 все знали Ваню. Восьмилетний сын ведущего хирурга Егора Соколова был своего рода местной достопримечательностью. Тихий, с огромными, не по-детски серьезными глазами цвета грозового неба, он часто сидел на посту медсестер, рисуя в альбоме странные картинки, пока отец спасал жизни в операционной.
Егор воспитывал сына один. Жена сбежала, когда Ване было три года, бросив в лицо мужу: «Мне нужна жизнь, а не пеленки и твои вечные дежурства». С тех пор они были неразлучны. Егор — талантливый врач с руками Бога и сердцем, закрытым на замок, и Ваня — мальчик, о котором шептались санитарки.
— Он не от мира сего, Егор Дмитриевич, — говорила старшая медсестра Анна Петровна, крестясь. — Вчера к деду из седьмой зашел, посидел пять минут, за руку подержал — и у старика давление, которое неделю сбить не могли, в норму пришло.
Егор отмахивался. Он был человеком науки. Чудес не бывает, бывают правильно подобранные препараты. Но в глубине души он знал: его сын особенный. Иногда Ваня говорил вещи, которые не мог знать. «У тети Маши кошка нашлась», — сказал он утром, а в обед медсестра Маша плакала от счастья, рассказывая, что Мурка вернулась.
В ту дождливую субботу Егор взял сына на дежурство. Шла сложная операция, потом обход.
— Вань, посиди тут, порисуй. Я быстро, — бросил Егор, убегая в реанимацию.
Но Ване не рисовалось. Какая-то неведомая сила тянула его в конец коридора, к палате №5, дверь в которую всегда была плотно закрыта.
Глава 2. Спящая красавица в золотой клетке
Палата №5 отличалась от остальных. Это был VIP-бокс, оплаченный на годы вперед. Там, в окружении приборов, тихо гудящих, как улей, лежала Маргарита Федоровна Ковалева. Владелица крупной строительной империи, «железная леди» города, она уже три месяца находилась в глубокой коме после странного падения с лестницы в собственном особняке.
Полиция списала всё на несчастный случай. Родственников у неё не было, только какой-то дальний племянник, который и оплачивал счета, не особо интересуясь состоянием тетушки. Врачи разводили руками: мозг жив, но сознание заперто в темнице, ключи от которой потеряны.
Ваня толкнул тяжелую дверь. В палате пахло дорогими лекарствами и лавандой — кто-то из персонала по доброте душевной ставил аромалампу.
Мальчик подошел к кровати. Женщина на подушках казалась восковой куклой. Красивая, несмотря на возраст и болезнь, с тонкими, аристократичными чертами лица.
— Тебе страшно там одной? — тихо спросил Ваня.
Приборы пискнули, словно отвечая.
Ваня протянул руку. Ему казалось, что воздух вокруг женщины дрожит, как над раскаленным асфальтом. Он коснулся её холодной, сухой ладони.
И мир взорвался.
Глава 3. Кинопленка чужой памяти
Ваня не потерял сознание, но реальность палаты исчезла. Вместо белых стен он увидел солнечный парк. Это было похоже на кино, только он был внутри.
Он видел молодую, невероятно красивую женщину — ту самую, что лежала сейчас на кровати. Она катила коляску. Она смеялась, и этот смех был полон такого счастья, что у Вани защемило сердце.
«Егорушка, смотри, птичка!» — говорила она младенцу.
Картинка сменилась. Темный подъезд. Женщина заходит в магазин, оставляя коляску у окна витрины буквально на секунду. А когда оборачивается — коляски нет.
Ваня почувствовал её ужас. Он был липким, черным, удушающим. Крик матери, потерявшей дитя, разорвал барабанные перепонки, хотя в палате стояла тишина.
«Украли! Моего мальчика украли!»
Снова смена кадра. Женщина постарела, осунулась. Она сидит в роскошном кабинете, но глаза её мертвы. Напротив неё — мужчина в дорогом костюме.
«Мы нашли девочку, Марго. В детдоме. Она похожа на тебя. Возьми её. Ты сойдешь с ума от горя».
Маленькая девочка с испуганными глазами входит в комнату. Маргарита обнимает её, но плачет по другому ребенку.
Видение оборвалось так же резко, как и началось. Ваня отдернул руку, тяжело дыша.
В дверях стоял отец.
— Иван! Ты что здесь делаешь? Я же запретил входить в пятую палату!
— Папа... — Ваня посмотрел на отца, и Егор вздрогнул. В глазах сына стояли взрослые слезы. — Она не спит. Она плачет. У неё украли сына.
Глава 4. По следу призраков
Егор вывел сына в коридор, отпаивал водой.
— Что ты выдумываешь? Какой сын? В карте написано: детей нет, ближайший родственник — племянник.
— Есть! — упрямо твердил Ваня. — Его украли, когда он был маленьким. А потом она взяла девочку. Лину. Пап, найди Лину! Она ждет!
Егор хотел отмахнуться, списать всё на детскую фантазию. Но он помнил: Ваня никогда не врал. И эти его «странности»... А вдруг?
Вечером, уложив сына спать, Егор достал личное дело пациентки Ковалевой. Позвонил знакомому следователю, который вел дело о её падении.
— Слушай, Саш, неофициально. У Ковалевой были дети?
— Официально — нет, — ответил голос в трубке. — Но ходили слухи, что лет тридцать назад была какая-то мутная история с киднеппингом. Дело закрыли за давностью лет, ребенка не нашли. А потом она удочерила девочку, Ангелину. Но та живет во Франции, с матерью не общается лет пять.
Егор похолодел. Ваня был прав.
Глава 5. Письмо из прошлого
На следующий день, пока Егор был на операции, Ваня снова проник в палату. Но теперь он действовал осознанно. Видение показало ему не только прошлое, но и настоящее.
Он подошел к шкафу, где висело пальто Маргариты, в котором её привезли. Пошарил в карманах. Пусто.
— Где же оно? — прошептал мальчик. — Ты же хотела его отправить...
Он закрыл глаза и «послушал» пространство. Рука сама потянулась к подкладке сумочки, лежащей на тумбочке. Там, в потайном кармашке, лежал сложенный вчетверо конверт.
На нем не было адреса. Только имя: «Моему потерянному сыну». И еще одно письмо: «Лине».
Когда Егор вошел в палату и увидел сына с письмами, он не стал ругаться. Он сел рядом и вскрыл конверт, адресованный Лине. Там был номер телефона и просьба: «Прости меня, дочка. Я любила тебя, как могла, но сердце мое было разбито до тебя. Приезжай. Мне страшно. Жульен (тот самый племянник) заставляет меня переписать фирму».
— Жульен... — прошептал Егор. — Так вот кто этот «племянник». Альфонс, который её и толкнул.
Глава 6. Возвращение блудной дочери
Егор позвонил по номеру из письма. Лина ответила сразу, словно ждала этого звонка годами.
— Мама в коме?! Этот урод сказал мне, что она в санатории и не хочет меня слышать! Я вылетаю.
Через сутки Ангелина была в больнице. Красивая, резкая, с теми же глазами, что и у Маргариты, хоть и не родная по крови. Она ворвалась в палату ураганом, разогнала медсестер и упала на колени перед кроватью матери.
— Мамочка... Прости дуру. Я думала, ты меня разлюбила...
И тут произошло чудо. Приборы запищали, ритм сердца изменился. Маргарита Федоровна открыла глаза.
Она вышла из комы не от лекарств. Она вышла на голос дочери.
Но драма только начиналась.
Глава 7. Подкова судьбы
Егор осматривал пришедшую в себя пациентку. Маргарита была слаба, говорила с трудом.
— Доктор... спасибо... — шептала она. — А где тот мальчик? С серыми глазами? Он приходил ко мне во сне... Звал меня мамой...
— Это мой сын, Ваня, — улыбнулся Егор, поправляя капельницу. — Он у меня... особенный.
Егор закатал рукава халата, чтобы измерить ей давление.
Взгляд Маргариты упал на его левое предплечье. Её зрачки расширились до черноты. Она схватила его за руку с неожиданной силой.
— Откуда... Откуда это у вас?
— Что? — не понял Егор.
— Это пятно! — она тыкала пальцем в родимое пятно в форме подковы на внутренней стороне его руки.
— А, это... С рождения. Мама говорила, что это «метка счастья».
— Как звали вашу маму? — голос Маргариты сорвался на крик.
— Вера Павловна Соколова. Но она умерла пять лет назад. Она...
Маргарита закрыла глаза, и по её щекам потекли слезы.
— Вера... Моя бывшая домработница. Она была бесплодна. Она украла тебя.
В палате повисла тишина, от которой звенело в ушах. Лина зажала рот рукой. Ваня, стоявший в углу, тихо подошел и встал рядом с отцом.
— Пап, — сказал он просто. — Это она. Та женщина из коляски.
Глава 8. Исповедь
Егор не верил. Не хотел верить. Его мама, добрая, мягкая Вера, — похитительница?
Он поехал домой, перерыл старые документы. В сейфе, который он не открывал после смерти родителей, нашел дневник матери.
Последняя запись: «Егорушка, сынок. Если ты это читаешь, меня нет. Я уношу этот грех с собой. Я не могла родить, а у Ковалевой было всё. Я взяла тебя из коляски. Я думала, Бог простит, ведь я любила тебя больше жизни. Прости меня. Твоя настоящая мать — Маргарита».
Мир Егора рухнул и собрался заново. Он, хирург, спасавший чужие жизни, оказался сыном той, кого спасал сейчас.
Глава 9. Новая семья
Жульена арестовали. Показания Маргариты и записи с камер наблюдения соседнего дома, которые нашла Лина, доказали, что он столкнул тетку с лестницы, желая завладеть наследством.
Спустя месяц Маргариту выписали. Но поехала она не в свой пустой особняк, а в квартиру Егора.
За большим столом сидели четверо: Маргарита, которая не могла наглядеться на вновь обретенного сына, Егор, всё еще привыкающий к слову «мама», Лина, обретшая брата, и Ваня.
Ваня сидел, болтал ногами и ел торт.
— Ба, — сказал он, обращаясь к Маргарите. — А ты обещала мне собаку.
— Обещала? — удивилась Маргарита. — Когда?
— Там, в коме. Ты сказала: «Если я проснусь и найду сына, я куплю тебе самую большую собаку».
Маргарита рассмеялась, и этот смех был тем самым, молодым и звонким, который Ваня видел в своем видении.
— Значит, купим, — она обняла внука. — Самую большую.
Эпилог. Дар или проклятие?
Прошли годы. Егор возглавил клинику, построенную на деньги фонда Ковалевых. Лина вышла замуж и осталась в России, помогая матери в бизнесе.
А Ваня... Ваня вырос. Он стал врачом, как отец. Диагностом. Ему не нужны были МРТ и рентген. Ему достаточно было взять пациента за руку, чтобы увидеть, где прячется боль.
Он знал: чудеса существуют. Они живут в нас. И иногда, чтобы найти потерянное счастье, нужно просто открыть дверь в «пятую палату» и не побояться коснуться чужой боли.
Мораль: Кровь — не всегда главное, но зов крови заглушить невозможно. А дети — это маяки, которые светят нам даже из самой глубокой тьмы, возвращая нас домой.