Светлана позвонила мне в воскресенье вечером. Голос тихий, какой бывает,
когда человек долго молчал, а потом решился. «Мне сегодня сказали, что я
обязана содержать чужих детей, — сказала она. — Что если я не рожаю, то
хотя бы плачу за тех, кто рожает. И что это справедливо».
Светлане сорок один год. Она не замужем, детей нет, работает главным
бухгалтером в небольшой компании. Живёт в двухкомнатной квартире с котом
Архипом. Платит налоги исправно, давно и без напоминаний.
Этот разговор у неё был с коллегой на корпоративе. Коллега — многодетная
мать, трое детей, все школьного возраста. Они сидели рядом, разговорились.
Где-то между салатом и горячим прозвучало: «Тебе хорошо. Ты на себя тратишь.
А мы общество продолжаем, и ты на этом едешь».
Светлана улыбнулась и взяла вилку. Уволилась через три месяца.
Я думала об этом разговоре долго. Не потому что он особенный — такие
разговоры случаются постоянно, просто обычно они короче и злее. А потому
что в нём спрятан настоящий вопрос: на каком основании одни люди обязаны
финансировать жизненный выбор других?
Тут важная штука.
Моя подруга Лена живёт в Москве, ей тридцать восемь, детей нет осознанно.
Она много путешествует, ведёт небольшой блог о еде, снимает квартиру в
хорошем районе. Платит подоходный налог, НДС со всего купленного, взносы
в пенсионный фонд — в том числе за пенсии нынешних стариков, которых не
рожала и не воспитывала. Это её не обсуждали: она приняла это как данность.
Но когда речь зашла об образовательных расходах бюджета — на школы,
детские сады, учебники, учителей — кто-то в комментариях написал ей:
«Не рожаешь — значит, должна хотя бы платить. Это честно».
«А почему? — спросила Лена в ответ. — Я не заказывала эту услугу.»
Ей ответили, что она пользуется врачами, которых вырастили чужие родители.
Дорогами, которые будут ремонтировать будущие инженеры. Магазинами, куда
привезут товары чьи-то дети, когда вырастут. Что бездетность — это
бесплатный проезд на чужом ресурсе.
Получается парадокс.
С одной стороны — солидарная система налогов существует именно потому, что
общество решило: некоторые вещи мы финансируем вместе. Дороги, больницы,
армия, образование. Никто не платит только за «свои» дороги и не лечится
только в «своих» больницах. Это и называется общественным договором.
С другой стороны — появляется идея, что бездетные должны платить больше.
Или платить отдельный взнос. Потому что они «не вносят демографический
вклад». Потому что «дети — это будущее страны, а вы в нём не участвуете».
Вот где граница.
Я спросила знакомого экономиста — он работает в аналитическом центре,
занимается социальной политикой. Он объяснил спокойно, как объясняют
то, что кажется очевидным, но на самом деле не является: «Налог на
образование, который платят все, — это инвестиция в общую экономику.
Образованные люди создают ВВП, платят налоги, обеспечивают пенсионную
систему. Бездетный налогоплательщик получает от этого ровно столько же
пользы, сколько и многодетный. Поэтому вопрос "почему бездетные платят
наравне" — это как вопрос "почему здоровый платит в фонд ОМС". Потому
что однажды может заболеть. Потому что система работает только если в ней
все».
Я записала это и перечитала дважды.
Но есть и другая сторона. Светлана, когда уже успокоилась и мы сидели
на кухне с чаем, сказала вот что: «Меня задело не то, что я плачу.
Я понимаю, как устроены налоги. Меня задело, что это преподносится
как мой долг перед людьми, которые сделали личный выбор. Что мне надо
быть благодарной за то, что они рожают. Что моя бездетность — это
уклонение от ответственности, а не просто моя жизнь».
Она помолчала.
«Я не прошу их рожать. Почему они решают, что я им должна?»
Этот вопрос, кажется, и есть настоящий центр всего этого разговора.
Не цифры в бюджете. Не демографическая статистика. А то, кто кому
что должен — и на каком основании чужой выбор становится чьей-то
обязанностью.
Светлана всё ещё платит налоги. Архип всё ещё спит на её диване.
Новая работа оказалась лучше старой — спокойнее, с нормальными
людьми вокруг.
Она говорит, что больше не объясняет никому, почему у неё нет детей.
Просто смотрит — и молчит.
Может, дело не в налогах. А в том, что некоторые люди не могут
принять: чужая жизнь может быть устроена иначе — и при этом быть
совершенно нормальной.