Телефон завибрировал в самый неподходящий момент — когда я доделывала квартальный отчёт для совета директоров. На экране высветилось имя мужа. Странно. Илья никогда не звонил мне на работу просто так.
— Марин, нам надо поговорить, — голос был каким-то глухим, напряжённым.
— Что случилось? С детьми всё в порядке?
— С детьми да. Но... мои родители только что позвонили. Они говорят, что видели тебя сегодня днём в центре. С каким-то мужчиной. Вы садились в красную машину.
Я оторопела от абсурдности ситуации.
— Илюш, я весь день в офисе! У нас совещание с семи утра, я даже на обед не выходила! О чём ты вообще?
— Они говорят, что у них есть фото.
Вот это слово — "фото" — пронзило меня как удар током. Не сами обвинения, а то, что в голосе мужа прозвучала нотка сомнения. Он мне не верил до конца. После двенадцати лет брака!
— Хорошо, — я с трудом сдержала дрожь в голосе. — Тогда поехали к твоим родителям прямо сейчас. Посмотрим на это "доказательство".
Остаток рабочего дня я просидела как на иголках. Коллеги заметили моё состояние, но я отмахивалась — мол, голова болит. Внутри всё кипело. Как они посмели? Свекровь Тамара Васильевна никогда меня особо не жаловала, но чтобы вот так откровенно настраивать сына против меня?
В шесть вечера мы с Ильёй ехали к его родителям в гробовом молчании. Я смотрела в окно на заснеженный Екатеринбург и чувствовала, как внутри растёт обида, переходящая в злость.
Николай Аркадьевич открыл дверь с каменным лицом. Тамара Васильевна стояла в прихожей со скрещёнными руками — настоящая прокурор.
— Проходите, проходите, — свекровь говорила с какой-то нарочитой торжественностью. — Илюша, сынок, нам очень тяжело тебе это показывать, но ты должен знать правду.
— Какую правду? — я не выдержала. — Тамара Васильевна, вы хоть понимаете, что обвиняете меня в измене?
— Я не обвиняю, я констатирую факт! Я своими глазами видела! Ты стояла возле "Пассажа" с каким-то типом! Высокий такой, в дорогой куртке. И машина у него — красная, блестящая, явно не из дешёвых!
— Когда это было?
— Сегодня, около двух часов дня!
— В два часа дня я сидела на совещании! У нас разбирали бюджет на следующий квартал, там было человек пятнадцать! Любой может подтвердить!
Николай Аркадьевич молча достал телефон и протянул Илье. Муж посмотрел на экран, и я увидела, как у него дрогнуло лицо.
— Покажи, — я выхватила телефон из его рук.
То, что я увидела, на секунду выбило меня из колеи. На фотографии действительно была женщина в моём светлом пальто, с моей стрижкой. Рядом — мужчина лет сорока, спортивного телосложения. На заднем плане — ярко-красный кроссовер премиум-класса.
Но я не зря двенадцать лет проработала финансовым аналитиком — моя работа заключалась в том, чтобы находить несоответствия в документах и цифрах. И здесь несоответствия бросались в глаза.
— Это фотошоп, — я увеличила изображение. — Смотрите: тень от женщины падает влево, а от мужчины — вправо. Пропорции фигуры не те — я выше ростом. И обрез здесь неровный, видите? Кто-то вырезал моё фото и вставил его сюда.
— Что ты несёшь?! — возмутилась Тамара Васильевна. — Я же говорю, я видела собственными глазами!
— Нет, не видели! — я уже не сдерживала эмоций. — Вы увидели то, что захотели увидеть! Вы всегда считали, что я недостойна вашего сына! Что я какая-то карьеристка без души! И вот, нашли способ меня скомпрометировать!
— Марина, успокойся, — Илья положил руку мне на плечо, но я отстранилась.
— Не смей меня успокаивать! Ты сам усомнился во мне! Я же слышала это в телефоне! Двенадцать лет вместе, двое детей, и ты готов был поверить в эту дичь!
Повисла тяжёлая тишина. Илья взял у меня телефон и стал внимательно изучать фото. Я знала, что он в своё время увлекался фотографией и кое-что понимает в обработке изображений.
— Где ты взял это фото, отец? — спросил он наконец.
— Я... я не помню. Мне кажется, прислал кто-то.
— Кто именно?
— Не помню! Какая разница?
— Разница огромная! — Илья стал повышать голос, что для него было редкостью. — Покажи свой телефон, давай посмотрим свойства файла.
Николай Аркадьевич нехотя отдал телефон. Илья покопался в настройках, потом открыл информацию о файле.
— Так, фото сохранено сегодня в 13:47. Марина, у тебя в это время было совещание?
— Да! Оно началось в час дня и закончилось в четыре!
— А откуда взято исходное изображение, я сейчас найду, — Илья быстро открыл обратный поиск по картинке. Через минуту на экране появилась страница соцсети.
— Вот оно. Это фото с новогоднего корпоратива Марининой компании. Она стоит рядом с коллегами, в том самом пальто. Кто-то вырезал её фигуру и наложил на другой фон.
Я подошла ближе и посмотрела. Точно — корпоратив в ресторане "Урал", три недели назад. Я тогда выложила несколько фото в сеть, отметив коллег.
— Значит, кто-то специально взял моё фото из интернета, — я посмотрела прямо на Тамару Васильевну, — смонтировал эту липу и подсунул вам. А вы, не разобравшись, сразу побежали настраивать сына против меня.
— Мы не настраивали! — свекровь вскочила с дивана. — Мы просто хотели предупредить!
— Предупредить? О чём? О том, что у меня есть двойник, который гуляет по городу?
— Может, и правда двойник! — вмешался Николай Аркадьевич. — Я где-то читал, что у каждого человека в мире есть семь двойников!
— Папа, ты сейчас серьёзно? — Илья потер лицо руками. — Это же очевидный фотошоп! Причём сделанный тяп-ляп! Там даже тени в разные стороны!
— Я не разбираюсь в этих ваших компьютерных штуках! — свёкор повысил голос. — Но я видел, что видел!
— Ты ничего не видел! — я уже кричала. — Вы оба ничего не видели! Вы просто захотели найти во мне что-то плохое, и нашли! Или сделали сами!
— Как ты смеешь нас обвинять?! — Тамара Васильевна всплеснула руками. — Мы всю жизнь положили на детей! Мы хотим только лучшего для нашего Илюши!
— Лучшего? Вы хотите разрушить его семью! Настроить против жены! Лишить детей матери!
— Никто не собирается тебя детей лишать! — свекровь окончательно разошлась. — Но если ты действительно крутишь с кем-то, то Илюша имеет право знать!
— Я ни с кем не кручу! — слёзы сами полились из глаз. — Господи, как же мне это всё надоело! Эти ваши намёки, недовольные взгляды! Я всё делаю для этой семьи! Работаю по десять часов в день, воспитываю детей, веду дом! И вот так вы мне отплатили!
Илья обнял меня за плечи.
— Пойдём, Марина. Нам здесь больше нечего делать.
Мы вышли из квартиры под тяжёлым молчанием родителей. В лифте я наконец дала волю слезам. Илья молча обнимал меня, и я чувствовала, что он тоже на грани.
В машине мы сидели минут пять, не заводя мотор.
— Прости меня, — тихо сказал Илья. — Я не должен был сомневаться.
— Но ты усомнился.
— Да. И это было подло с моей стороны. Просто... когда родители позвонили, у них был такой уверенный тон. И это фото...
— Я понимаю. Но знаешь, что больнее всего? Не обвинения твоих родителей. А то, что ты не защитил меня сразу. Что позвонил с вопросом в голосе.
— Ты права. И мне стыдно. Очень стыдно.
Мы доехали до дома в молчании. Дети уже спали — их забрала к себе моя мама, когда я попросила посидеть вечером. Я прошла в спальню, открыла ноутбук и зашла в облачное хранилище. Нашла папку с новогодним корпоративом, открыла то самое фото.
— Илья, иди сюда!
Он подошёл, посмотрел на экран.
— Вот оригинал. А теперь сравни с тем, что прислали твоему отцу.
Мы увеличили оба изображения. Всё сошлось — то же пальто, тот же ракурс, даже причёска уложена одинаково. Кто-то просто вырезал меня из групповой фотографии и поместил на другой фон с мужчиной и машиной.
— Кто мог это сделать? — Илья сел на край кровати. — И зачем?
— Не знаю. Может, кто-то из твоих родственников? Или знакомых? Кто-то, кто хочет нас поссорить?
— Но кто? У нас же ни с кем нет конфликтов.
— У меня нет. А у твоей матери со мной конфликт с первого дня нашего знакомства.
Илья виновато опустил глаза. Он знал, что я права. Тамара Васильевна никогда не скрывала, что видела для сына другую партию — дочку своей подруги, учительницу из хорошей семьи. А я, финансистка с амбициями и желанием делать карьеру, ей не подходила.
Следующие дни прошли в напряжённой атмосфере. Илья несколько раз пытался дозвониться до родителей, но они не брали трубку. Я запретила им видеться с внуками — пока не извинятся и не признают свою ошибку.
На четвёртый день Илья пришёл домой бледный.
— Марина, я кое-что узнал.
— Что?
— Помнишь моего двоюродного брата Славу? Он перекупщик подержанных машин.
— Ну да.
— Я с ним сегодня созвонился. Оказывается, недели две назад отец попросил его скинуть варианты кроссоверов по нормальной цене. Говорил, что хочет себе купить что-то получше своих "Жигулей". Слава прислал ему штук десять объявлений. Среди них был красный кроссовер — как раз та модель, что на фото.
Я почувствовала, как по спине побежали мурашки.
— Погоди. То есть твой отец сам...
— Я не знаю точно. Но вчера вечером я позвонил Славе и попросил показать переписку с отцом. Там есть фото именно того красного автомобиля. Того самого, что на смонтированном снимке.
— Он сам сделал подделку?!
— Слава говорит, что отец плохо разбирается в технике. Но у него на телефоне стоят какие-то простые приложения для редактирования фото. Мама установила, чтобы он мог обрабатывать свои рыбалочные снимки.
Я села на диван, потому что ноги перестали держать. Значит, Николай Аркадьевич сам взял фото машины из объявления, нашёл моё изображение в интернете, смонтировал эту подделку и показал жене. А та поверила. Или тоже участвовала в этой затее.
— Зачем? — я посмотрела на Илью. — Зачем им нужно было разрушать нашу семью?
— Я не знаю, Мариш. Может, мама настроила отца против тебя. Может, они правда думали, что защищают меня от чего-то. Или просто хотели тебя прогнать.
— И что дальше? Они так и будут молчать?
— Я сегодня еду к ним. И мы во всём разберёмся.
Вечером Илья вернулся поздно. По лицу было видно, что разговор был тяжёлым.
— Отец всё отрицает. Говорит, что фото ему кто-то прислал, но кто — не помнит. Что он действительно видел тебя на улице. Что это не монтаж, а совпадение.
— То есть он так и не признался?
— Нет. Мама тоже стоит на своём. Говорит, что я предал их, что встал на твою сторону, что они теперь для меня чужие люди.
— Илюш, мне очень жаль.
— Не надо. Это я виноват, что позволил им зайти так далеко. Я должен был сразу тебя защитить, не дать повода усомниться в тебе. А я повёлся на их провокацию.
Мы обнялись. Дети спали в своих комнатах, не подозревая о той буре, что пронеслась над нашей семьей.
Через неделю Тамара Васильевна прислала Илье длинное сообщение. Она писала, что очень переживает, что не хотела ничего плохого, что просто боялась за сына. Но ни слова извинений в мой адрес там не было. Только оправдания и попытки свалить вину на "недоразумение".
Николай Аркадьевич молчал вообще. Илья говорил, что отец стал замкнутым, почти не выходит из дома, на звонки отвечает односложно.
— Думаешь, его мучает совесть? — спросила я как-то вечером.
— Не знаю. Может быть. А может, он просто не знает, как выкрутиться из этой ситуации. Признать ошибку для него — всё равно что признать слабость.
— И что теперь? Мы так и будем жить в этой холодной войне?
— Я предложил им встретиться и поговорить. Нормально, спокойно. Но они пока не готовы.
Прошёл месяц. Дети начали спрашивать, почему мы не ездим к бабушке и дедушке. Я не знала, что им отвечать. Говорила, что взрослые иногда ссорятся, но потом мирятся.
Однажды вечером раздался звонок в дверь. На пороге стояла Тамара Васильевна — постаревшая, осунувшаяся, с красными глазами.
— Можно мне войти? — спросила она тихо.
Я молча посторонилась. Мы прошли на кухню. Илья был в командировке, дети делали уроки.
— Марина, я... я не знаю, с чего начать, — свекровь села за стол, комкая в руках платок. — Я пришла попросить прощения.
Я молчала. Слишком много боли накопилось за этот месяц.
— Я была неправа. Мы с Колей были неправы. Я... я позволила страху и ревности затмить разум. Я всегда боялась, что потеряю сына. Что он уйдёт в свою семью и забудет о нас. И когда ты появилась, такая успешная, самодостаточная, я почувствовала угрозу.
— И решили меня уничтожить?
— Не уничтожить! Господи, нет! Я просто... я увидела то фото, которое Коля показал, и захотела в него поверить. Захотела, понимаешь? Потому что если бы ты оказалась плохой, Илюша вернулся бы к нам.
— Вы понимаете, что чуть не разрушили нашу семью? Что ваш сын усомнился в своей жене?
— Понимаю. И мне так стыдно, что я не могу спать по ночам. Коля тоже мучается, но он не может признаться. Он такой гордый, упёртый... Но я знаю, что он раскаивается.
Я встала, налила нам обеим чай. Села напротив.
— Тамара Васильевна, я не святая. Я могу простить. Но чтобы снова начать общаться, вы должны признать всё до конца. И Николай Аркадьевич тоже должен извиниться. Лично, глядя мне в глаза.
— Он приедет. Обещаю. Просто дай ему время.
Мы допили чай в тишине. Когда свекровь уходила, она обняла меня. Впервые за все годы.
Николай Аркадьевич приехал через три дня. Мялся в прихожей, не зная, как начать разговор. Наконец выдавил:
— Марина, я был не прав. Я сделал глупость. Извини меня, если можешь.
Это было коротко, неловко, но искренне. Я кивнула.
— Хорошо. Давайте просто постараемся больше не устраивать таких историй.
— Я тебе обещаю.
Прошло полгода. Отношения с родителями Ильи медленно налаживаются. Дети снова ездят к бабушке и дедушке по выходным. Тамара Васильевна старается быть вежливой, Николай Аркадьевич вообще ведёт себя тихо, как мышь.
Но та тень, что упала на наши отношения в тот вечер, так и осталась. Я больше не выкладываю семейные фото в соцсети. Стала осторожнее в общении с родственниками Ильи. И хотя я простила, забыть до конца не получается.
Илья иногда говорит, что я стала жёстче, холоднее. Может быть. Но когда твоего доверия бросают под сомнение самые близкие люди, что-то внутри ломается. И склеить осколки можно, но трещины всё равно остаются.
Зато наш брак стал крепче. Илья теперь всегда на моей стороне, без колебаний и сомнений. Мы оба поняли, что семья — это не только дети и быт. Это ещё и умение защищать друг друга от всего мира. Даже если этот мир — твои собственные родители.