Соседи — это лотерея. Кому-то достаются бабушки-одуванчики, кому-то — веселые студенты, а кому-то — тишина. Я всегда считал, что мне повезло. Я живу в старом доме в центре, стены толстые, звукоизоляция отличная. Мой сосед справа — тихий айтишник, которого я вижу раз в месяц. Квартира слева пустовала с момента моего заезда два года назад.
Идеально. Так я думал.
Я люблю свою берлогу. Вечером, после работы, я варю себе горький кофе, сажусь в кресло с книгой и наслаждаюсь покоем. Но неделю назад этот покой был нарушен.
Сначала я подумал, что это ветер в вентиляции. Или кошка на крыше.
Тихий, едва слышный звук.
Уааа… уааа…
Плач. Детский плач.
Он доносился из-за стены пустой квартиры.
Глава 1. Бессонница за стеной
Первую ночь я терпел. «Наверное, новые жильцы въехали, — подумал я. — Молодая семья с ребенком. Бывает».
Я накрылся подушкой и попытался уснуть. Но плач был настойчивым. Он не был громким, но он был пронзительным. Тонким, как игла, проникающая прямо в мозг.
Уааа… ма-ма…
Ребенок звал маму.
На следующую ночь плач повторился. Ровно в три часа ночи.
Я постучал в стену.
— Эй! Потише можно?!
Плач мгновенно прекратился.
Наступила тишина. Ватная, плотная тишина.
А через минуту раздался другой звук.
Топ-топ-топ.
Маленькие ножки пробежали за стеной. От дальнего угла комнаты к смежной со мной стене.
И замерли.
Я прижался ухом к обоям.
Я услышал дыхание.
Тихое, сопение прямо за кирпичной кладкой.
— …Ты… меня… слышишь?… — прошептал детский голосок.
Меня отбросило от стены.
Я включил свет, телевизор, музыку. Я не спал до утра.
Глава 2. Странности продолжаются
Утром я вышел на лестничную клетку. Посмотрел на дверь соседней квартиры.
Она была старой, деревянной, с облупившейся коричневой краской. Замок покрыт слоем пыли и паутины. Коврик перед дверью ссохся и превратился в труху.
Здесь никто не ходил. Месяцами. Годами.
Я позвонил в звонок. Тишина. Кнопка запала.
Я спустился к консьержке.
— Марья Ивановна, а кто в 45-ю въехал?
Она посмотрела на меня поверх очков.
— Никто не въезжал, милок. Пустая она. Хозяева умерли давно, наследники в Америке, суды идут. Ключи у участкового.
— Но я слышу ребенка! Каждую ночь! Плачет, бегает!
— Кошки, наверное, — отмахнулась она. — Через чердак лазят.
Но кошки не зовут маму. И кошки не шепчут через стены.
Вечером я снова услышал плач.
Он стал громче. Истеричнее.
Уааа! Больно! Холодно!
И запах.
В моей квартире, где всегда пахло кофе и старыми книгами, вдруг появился новый аромат.
Сладкий. Приторный. Тошнотворный.
Запах перегоревшего сахара.
Так пахнет, когда на плите сгорает сироп. Но к этому запаху примешивалось что-то еще. Тяжелый, затхлый дух старой пыли и сырой земли.
Я не выдержал. Я позвонил в полицию.
— У меня за стеной ребенок плачет! Третьи сутки! Кажется, его там бросили! Квартира пустая!
Глава 3. Вскрытие гробницы
Полиция приехала через час. Участковый, молодой парень с усталыми глазами, и двое ППСников. Они вызвали МЧС, чтобы вскрыть дверь.
Мы стояли на площадке. Я, полиция, соседи, которые вышли на шум.
МЧСник включил болгарку. Искры полетели во все стороны.
Петли срезали. Дверь с грохотом упала внутрь.
Из темного проема пахнуло холодом и тем самым сладковатым запахом тлена.
Участковый включил фонарь и шагнул внутрь. Я пошел за ним.
Квартира была пустой.
Абсолютно пустой. Ни мебели, ни вещей. Голые стены с ободранными обоями.
И пыль.
Толстый, серый слой пыли на полу. Как пушистый ковер.
В этой пыли не было следов.
Никаких. Ни человеческих, ни кошачьих. Ровная, нетронутая поверхность.
— Ну и где ребенок? — спросил участковый, светя фонарем по углам. — Вызов ложный?
— Я слышал! — оправдывался я. — Клянусь! Вон там, в той комнате!
Мы прошли в комнату, смежную с моей спальней.
Тоже пусто. Пыль. Паутина.
Но в центре комнаты, на полу, лежал предмет.
Это была кукла.
Старая, советская кукла. Пластмассовая, с лысой головой и одним глазом. Она была одета в грязное, истлевшее платьице.
Она лежала лицом вниз.
Вокруг неё пыль была… примята.
Как будто кто-то маленький сидел здесь недавно. Играл.
— Странно, — пробормотал участковый. — Как она здесь оказалась? Окна закрыты. Дверь мы вскрыли.
Он подошел к кукле. Поднял её за ногу.
Из куклы что-то высыпалось.
Сухие, черные жуки. И клочок бумаги.
Глава 4. Следы, ведущие в никуда
Участковый развернул бумажку.
Это был обрывок тетрадного листа в клетку. На нем, детским почерком, красным карандашом было написано:
«МАМА УШЛА. Я СПРЯТАЛСЯ. МЕНЯ НЕ НАЙДУТ».
Бумага была желтой, ломкой. Ей было много лет.
— Чертовщина какая-то, — сказал полицейский.
Я посмотрел на пол. Туда, где лежала кукла.
И я увидел это.
В слое вековой пыли появились следы.
Маленькие. Детские. Следы босых ног.
Они начинались от места, где лежала кукла. И вели…
Они вели к стене. К моей стене.
И они не останавливались у плинтуса.
Они уходили в стену.
Как будто ребенок прошел сквозь кирпич.
— Смотрите! — закричал я, тыча пальцем.
Полицейские посветили фонарями.
— Следы… — прошептал один из них. — Свежие.
— Но они уходят в стену! — мой голос сорвался на визг.
Участковый подошел к стене. Постучал.
Глухой звук. Капитальная стена.
— Может, там проход? Ниша?
— Нет там ничего! Это моя спальня! У меня там кровать стоит!
Вдруг в квартире стало темно. Фонарь участкового мигнул и погас. Фонари ППСников тоже.
Мы остались в темноте.
И в этой темноте раздался смех.
Тихий, детский смешок. Прямо у меня над ухом.
Хи-хи-хи.
И шепот:
— …Я… нашел… тебя…
Глава 5. Бегство из проклятого места
Мы вылетели из квартиры, как пробки. Полицейские матерились, пытаясь включить рации. Я трясся так, что зубы стучали.
Дверь прикрыли, опечатали.
— Разберемся утром, — буркнул участковый, бледный как мел. — Идите домой, гражданин.
Я вернулся к себе. Заперся на все замки. Включил свет везде, даже в туалете.
Я сел на кухне с ножом в руке.
Я не пойду в спальню. Я не буду спать.
Но сон сморил меня. Я отключился прямо за столом, положив голову на руки.
Проснулся я от холода.
Окно на кухне было открыто. Ветер раздувал шторы.
Я вскочил. Я точно помнил, что закрывал окно.
Я пошел закрыть его.
И увидел на подоконнике…
Куклу.
Ту самую. Одноглазую. Лысую.
Она сидела на моем подоконнике, свесив ножки внутрь.
И она улыбалась. Её пластиковый рот был растянут шире, чем я помнил.
А в руке (у неё были руки!) она держала… мою зубную щетку.
— …Чистим… зубки… — прошелестел голос из её недр.
Я отшатнулся.
Кукла повернула голову. Её единственный глаз смотрел на меня. В нем горел красный огонек.
— …Ты… теперь… моя… мама…
Глава 6. Он уже здесь
Я схватил куклу и швырнул её в окно.
Она улетела в темноту двора. Я не услышал звука падения.
Я захлопнул окно.
Я побежал в спальню. Мне нужно было собрать вещи и бежать.
Я ворвался в комнату.
Шкаф-купе был открыт.
Моя одежда была разбросана по полу.
А внутри шкафа, в темноте, кто-то сидел.
Я видел два горящих глаза. На уровне нижней полки.
И слышал дыхание.
Ххххх-ууууу…
Тяжелое, влажное, сиплое дыхание.
Запах жженого сахара стал невыносимым. Он заполнил комнату.
Я посветил фонариком телефона в шкаф.
Там сидело существо.
Оно было маленьким, размером с ребенка лет пяти.
Но это был не ребенок.
Это был комок пыли, паутины и гнилых тряпок, спрессованный в форме человеческого тела.
У него были длинные, серые руки-палочки.
И лицо… Лицо было сделано из той самой куклы. Пластиковая маска, приросшая к пыльному кому.
Оно сидело на моих рубашках и качалось из стороны в сторону.
— …Я… спрятался… — проскрипело оно голосом куклы. — …Ты… меня… нашел…
Оно подняло руку.
В руке оно сжимало мою фотографию. Из рамки, которая стояла на комоде.
Оно провело пальцем (пыльным, серым отростком) по моему лицу на фото.
— …Моё…
Глава 7. Охота
Я понял.
Оно пришло сквозь стену. По следам.
Оно искало не маму. Оно искало тело. Тепло. Жизнь.
Оно жило в той пустой квартире, питаясь пылью и памятью. Но я его разбудил. Я позвал полицию. Я нарушил его покой.
И теперь оно пришло ко мне.
Существо прыгнуло.
Оно метнулось из шкафа с невероятной скоростью, как паук.
Я отскочил.
Оно приземлилось на кровать. Пружины взвизгнули.
Оно поползло ко мне по одеялу.
Я видел его глаза вблизи. В них была бездна. Пустота.
Я схватил лампу с тумбочки и ударил его.
Лампа прошла сквозь него, подняв облако пыли.
Оно было нематериальным?
Нет. Я почувствовал удар. Холодный, жесткий удар в грудь.
Оно сбило меня с ног.
Оно навалилось сверху.
Я задыхался. Пыль забивала рот, нос, глаза.
Я чувствовал, как его маленькие, холодные ручки сжимаются на моем горле.
— …Мама… ушла… — шептало оно мне в лицо. — …Ты… останешься…
Я хрипел.
Моя рука нащупала на полу что-то твердое.
Зажигалка. Я курил в спальне (знаю, плохая привычка).
Я чиркнул колесиком.
Огонек вспыхнул.
Тварь взвизгнула.
Пыль, из которой она состояла, вспыхнула, как порох.
Оно загорелось.
Оно отпрыгнуло от меня, визжа и извиваясь. Оно каталось по полу, пытаясь сбить пламя.
Огонь перекинулся на шторы. На ковер.
Я вскочил и выбежал из квартиры.
Финал
Я стоял на улице и смотрел, как горит мое окно.
Пожарные приехали быстро. Квартиру потушили. Соседняя, пустая, не пострадала.
Я сказал, что проводка.
Больше я туда не возвращался.
Я живу в другом районе.
Но вчера…
Вчера я купил новую куртку. Пришел домой, повесил в шкаф.
Ночью я проснулся от звука.
Топ-топ-топ.
Маленькие шажки.
Они доносились из моего нового шкафа.
Я подошел к дверце.
Запах.
Слабый, едва уловимый запах жженого сахара.
И пыль. Из щели под дверью шкафа высыпалась тонкая струйка серой пыли.
Я не открыл шкаф.
Я заколотил его досками. Прямо сейчас.
Я слышу, как оно там скребется.
Шкряб. Шкряб.
И плачет.
— …Папа… выпусти… тут темно…
Оно пришло со мной. В моих вещах. В моих легких (я надышался этой пылью).
Оно часть меня.
А вы проверяете свои шкафы перед сном?
Посмотрите на нижнюю полку.
Нет ли там пыли, которая лежит странными кучками?
Нет ли там следов маленьких ног?
И если вы услышите плач ребенка, когда в квартире никого нет…
Не ищите его.
Не вызывайте полицию.
Просто бегите.
Потому что если вы его найдете… он найдет вас.
И он никогда не отпустит.
Если вы хотите увидеть фото той куклы (я успел сделать снимок, пока мы были в той квартире), подписывайтесь на мой телеграм-канал. Но будьте осторожны: говорят, у тех, кто смотрит на это фото, начинают пропадать вещи. И появляться пыль. t.me/KripotaNight