В мире Агафьи Лыковой мечты обретают особую, неземную форму — они лишены суеты, материальности и человеческого тщеславия. Её мечты — не о будущем, а о вечном; не о приобретениях, а о сохранении.
Глубокая, несокрушимая тишина. Это, пожалуй, её самая сокровенная мечта. Не просто отсутствие звуков, а полная гармония с ритмом тайги: шорох кедровой ветки, журчание Ерината, крик одинокой птицы. Мечта о том, чтобы мир окончательно забыл её координаты, чтобы вертолеты и журналисты не нарушали священную тишину её пустыни. Это мечта-защита от чуждого мира, который однажды принес в её дом смерть.
Спасение души и следование заветам отца. Вся её жизнь — это воплощение этой мечты. Она мечтает (в значении «стремится всем существом») прожить каждый день так, как учил отец, Карп Осипович: в труде, молитве и строгом соблюдении древних устоев. Её мечта — это не достижение цели, а сам путь, каждый шаг по которому приближает её к Богу.
Вырастить урожай и сохранить хозяйство. Ежедневные, земные мечтания, от которых зависит физическое выживание. Чтобы картофель не погубила мошка, чтобы козы давали молоко, чтобы запаса дров хватило на долгую зиму, чтобы здоровье позволило сходить за кедровыми орехами. В этом суровая поэзия её существования: мечтать не о новом, а о том, чтобы не потерять имеющееся.
О тихой кончине на своей земле. Об этом Агафья говорила в редких интервью. Это не мечта о смерти, а мечта о достойном завершении пути. Умереть в своей избе, в окружении икон, которые провожали её всю жизнь, а не в больничной палате среди чужих людей и чуждых звуков. Быть похороненной рядом с отцом, матерью, братьями и сестрой — воссоединиться с семьёй, от которой её отделила жизнь.
Мечта о чуде, которое уже свершилось. Удивительно, но в последние годы у Агафьи появилась мечта, о которой она не могла и помыслить раньше — не остаться совершенно одной. После десятилетий полного одиночества рядом с ней появился помощник, Георгий (Гоша) — молодой человек, который перенял её веру и образ жизни. Мечта о том, чтобы в её мир пришел преемник, хранитель заимки и традиций, неожиданно обрела плоть. Теперь её мечта трансформировалась: чтобы у Гоши хватило сил и веры остаться, чтобы он смог продолжить её дело после её ухода.
Её мечты — это не полёт фантазии, а корни, уходящие глубоко в почву её веры и её тайги. Они не уводят её вдаль, а укрепляют на месте. Она мечтает не изменить мир, а сохранить свой крошечный островок этого мира в его первозданной, святой чистоте. В этом — вся её суть и вся её невероятная сила.