Коробка была жестяная, с облупившимися розами на крышке. Зоя нашла ее на антресолях за стопкой советских журналов, где свекровь часто оставляла свои вещи в их квартире.
- Выброси, - велела свекровь.
Она всегда так говорила о вещах, которые хотела спрятать.
Зоя открыла. Внутри лежали детские рисунки, на одном из них был нарисован домик с трубой, из которой валил оранжевый дым, солнце с лучами-палочками и две фигурки. Большая и маленькая, обе без шей, руки торчат прямо из туловища.
И подпись корявым почерком: «Я и папа на рыбалке».
Под рисунками были открытки.
«Сыночку Косте на десять лет».
«Любимому сыну - двенадцать!»
Синие чернила выцвели до бледно-голубого.
А под открытками лежали распечатанные письма в конвертах. Двенадцать штук, перетянутые аптечной резинкой. И все от одного отправителя.
Зоя сидела на стуле и держала в руках чужое детство. Двадцать три года она была замужем за Костей. Двадцать три года слышала одну и ту же историю: отец бросил, отец предал, отец и знать их не хотел. История казалась простой и законченной, так ее рассказывала свекровь Нина Павловна, так Костя в нее верил, так и Зоя привыкла думать.
А конверты говорили другое. Отец писал жене и сыну каждый год. И каждое письмо тщательно скрывалось от сына по воле женщины, которая называла себя жертвой.
В этот момент вернулся с работы муж.
- Костенька! - заворковала в коридоре свекровь. - А мы тебя уже заждались! Я котлеток наделала твоих любимых! Никто не накормит тебя так, как родная мать!
Это был ее ритуал. Каждое воскресенье она приходила к сыну и невестке на весь день, замешивала фарш из свинины и говядины, обязательно пополам. Клала туда лук, дважды пропущенный через мясорубку, и батон, размоченный в молоке.
Затем она принималась отбивать фарш о столешницу - раз, другой, третий…
Двадцать три года котлет. Двадцать три года мучений.
* * *
За ужином Нина Павловна сидела во главе стола. Телевизор бормотал что-то про погоду.
- Я тут посмотрела квартиры в Калининграде, - сказала Нина Павловна. - И уже присмотрела чудесную однушку. Район хороший, рынок близко… Вам тоже надо бы квартиру рядом поискать.
- Мама… - вздохнул Костя. - Мы же уже говорили на эту тему. Мы едем вдвоем.
- Вдвоем? То есть ты хочешь бросить меня, как и твой отец когда-то?
- Это другое.
- Нет, Костя. Это то же самое.
Она смотрела на сына в упор, не мигала. Глаза у нее были светлые, почти прозрачные, и в такие минуты казалось, что она видит человека насквозь.
- Ну что ж… Если вы и правда так решили, - сказала свекровь после паузы, - в таком случае я продам свою квартиру и перееду в дом престарелых. И пусть все знают, как сын обошелся с родной матерью.
Зоя почувствовала, как Костя сжался. Его плечи опустились, голова втянулась в шею, и он словно стал меньше ростом. Что и говорить, такой подход работал безотказно.
***
После ужина Зоя вымыла посуду, достала найденную коробку и положила ее на кухонный стол. На кухню вошел Костя. Увидев коробку, он остановился и внимательно присмотрелся к ней.
- Что это?
- Да вот, нашла на антресолях в гостевой комнате. Твоя мама велела выбросить, а у меня рука не поднялась.
Он подошел, открыл, взял свой рисунок и долго смотрел на него, потом перевел взгляд на конверты и все понял.
- Это… ничего не значит, - сипло сказал он. - Может, она хотела меня защитить.
- От чего? От открыток на день рождения?
Он не ответил. Закрыл коробку, отодвинул от себя и ушел на балкон.
Зоя осталась одна на кухне. Свекровь смотрела свой любимый сериал, и из ее комнаты доносились какие-то вопли про любовь и предательство.
И Зоя поняла, если она хочет изменений, действовать придется ей.
Первым делом она позвонила дочери. Рита жила отдельно и работала журналистом. Когда Зоя рассказала ей про свою находку, Рита отреагировала довольно сдержанно.
* * *
А через пару дней дочь перезвонила Зое.
- Мама, я нашла деда!
Голос у Риты был звонкий и возбужденный.
- Как нашла?
- Да в интернете. Он в В-ве живет и держит мастерскую. Реставрирует мебель. Мам, я хочу к нему съездить.
- А почему раньше не хотела? - спросила Зоя.
- А зачем? - Рита немного помолчала. - Я же верила в то, что бабушка говорила. Бросил и бросил, ушел и ушел. А тут ты рассказала про коробку, и я подумала, если он такой ужасный, то зачем хранить его письма? Зачем прятать их на антресолях?
Рите было двадцать четыре года. И она была единственным человеком в семье, который не боялся Нину Павловну.
- Папа не поедет, - продолжила Рита, - ты тоже не сможешь, потому что бабушка устроит цирк. А меня она не остановит.
Зоя подумала, что цирк - хорошее слово. Очень точное.
- Поезжай, - сказала она.
* * *
В-в находился в трех часах езды на электричке. Рита привезла оттуда фотографии, квитанции о денежных переводах, все с пометкой «отклонено получателем», и историю.
- Приезжайте ко мне, - сказала она матери в трубку, - эту историю действительно стоит послушать.
К удивлению Зои, Костя легко согласился поехать к дочери. Та, увидев родителей, искренне обрадовалась.
- Дедушка не уходил к другой женщине, - сказала Рита за чаем, - он просто ушел. Потому что больше не мог терпеть. Бабушка контролировала все, с кем он общается, куда ходит, сколько зарабатывает, ну и так далее. Ну и все остальное было тоже. Ну, истерики, приступы всякие…
Зоя посмотрела на Костю, и тот опустил взгляд.
- Он пытался поддерживать связь, - продолжала Рита. - Писал письма, отправлял деньги, присылал подарки на дни рождения. Деньги и подарки возвращались обратно.
- Почему он не приехал? - глухо спросил Костя.
- А он приезжал. Но бабушка вызвала милицию, сказала, что он пьяный и буянит. Хотя он был трезвый.
Костя промолчал.
- Пап, он хранит твои рисунки, - сказала Рита тише. - Те, что ты посылал ему в первые годы. А потом перестал.
- Я не посылал ему никаких рисунков, - вдруг обиженно сказал Костя.
- Посылал. Он показывал. Дом, собака, человечки. И подпись твоя: «Папе от Кости».
Повисла пауза.
- Она мне говорила, что отправляет мои рисунки, - проговорил Костя. - Говорила, что он не отвечает.
- Ну, бабушка много чего говорила и говорит, - изогнула бровь Рита.
* * *
Через пару дней Косте позвонили. Он разговаривал минуты три, а потом вошел в гостиную с озабоченным лицом.
- Что случилось? - спросила Зоя.
- Из бюро звонили. Из Калининграда.
- И?
- Им кто-то позвонил. Сказал, что я ненадежный человек, что у меня проблемы с выпивкой. Что я из-за работы бросаю семью… - Костя тихонько вздохнул. - Они хотят поговорить со мной лично и во всем разобраться.
- Сначала нужно разобраться здесь, - сказала Зоя.
- Не понял.
- Сейчас поймешь.
Это был день, когда свекровь «гостила» у Кости и Зои весь день и делала свои фирменные котлеты. Зоя прошла на кухню и прямо спросила:
- Нина Павловна, это вы звонили?
- Куда?
- В архитектурное бюро, в Калининград.
Свекровь повернулась к Зое и смерила ее взглядом.
- А если и звонила? То что? Я мать. Я имею право знать, куда везут моего сына. Что это за люди, можно ли им доверять.
- Вы сказали, что у него проблемы с алкоголем.
- Я сказала правду. У его отца были такие проблемы. Значит, и у него могут быть. Генетика, знаешь ли, страшная сила.
- У Кости нет проблем с алкоголем, - сказала Зоя.
- Откуда тебе-то знать? - раздраженно отозвалась Нина Павловна. - Ты его не рожала. Ты его не растила. Ты пришла на готовенькое и думаешь, что все про него понимаешь.
Давая понять, что разговор окончен, Нина Павловна снова вернулась к своему фаршу. Но Зоя не ушла.
- Я знаю, что вы получали письма от его отца, но ему не отдавали, - сказала она. - Знаю, что отклоняли переводы. Знаю, что вызывали милицию, когда он приезжал.
Спина свекрови заметно напряглась.
- Откуда ты это взяла?
- Рита ездила к нему.
Нина Павловна снова обернулась к невестке.
- Ты… послала мою внучку… к этому человеку? - с трудом сдерживаясь от ярости, спросила она.
- Она поехала сама.
- Лжешь. Она бы не посмела. Это ты все подстроила! Ты с самого начала хотела разрушить мою семью!
- Вашу семью разрушили вы сами, - сказала Зоя.
Обед прошел в молчании, каждый думал о своем.
* * *
Вещи были упакованы, а грузовик заказан на субботнее утро. Квартира, в которой Зоя и Костя прожили двадцать лет, выглядела непривычно пустой.
Нина Павловна решила устроить прощальный ужин и, разумеется, снова наготовила своих котлет. Попрощаться с родителями приехала и Рита.
- Ну что, - сказала Нина Павловна, когда все расселись, - давайте помянем вашу прошлую жизнь. Все-таки двадцать лет в этих стенах прожили.
Она подняла рюмку. Никто не поддержал, Костя не пил, Зоя не хотела, Рита смотрела в тарелку.
- Ну, значит, одна выпью, - сказала свекровь и выпила.
Ели молча, а потом Нина Павловна сказала:
- Я приняла решение. Раз уж вы все равно уезжаете, то я, как и говорила, квартиру продам, а сама перееду в специальное учреждение.
Костя положил вилку.
- Мам, ну чего ты опять? - пробормотал он. - Не надо ничего продавать. Мы будем приезжать, звонить.
- Не надо мне вашего приезжать-звонить, - отрезала Нина Павловна. - Я не хочу быть обузой. Раз сын решил, что мать ему больше не нужна, значит, так тому и быть.
- Мама...
- Что мама? Ты выбрал ее, - она кивнула на Зою, - еще двадцать лет назад. А теперь еще и этот твой отец…
Она произнесла слово «отец» так, словно оно означало что-то очень неприличное. Рита вдруг встала, вышла в прихожую и вернулась с коробкой из-под печенья.
- Маргарита… - предостерегающе сказала Зоя.
Но дочь уже поставила коробку на стол.
- Вот, - сказала она, - предлагаю всем нам поговорить честно. Хотя бы раз в жизни.
Нина Павловна смотрела на коробку так, словно там внутри лежала живая змея.
- Убери! - потребовала она.
- Нет.
- Я сказала, убери это с моего стола!
- Не уберу.
Рита открыла крышку и достала конверты.
- Двенадцать писем. Все написаны папе… - начала она. - Он не видел этих писем, правда?
Нина Павловна промолчала, Костя сидел неподвижно.
- Почему? - тихо спросил он.
- Что почему?
- Почему ты не отдавала мне его письма?
Нина Павловна выпрямилась.
- Чтобы защитить тебя.
- От чего?
- От человека, который нас бросил!
- Он вас не бросал, - сказала Рита, - я с ним разговаривала. Он рассказал, как было на самом деле.
- Он лжет! - воскликнула Нина Павловна. - Он всегда лгал! И вы все…
Она обвела взглядом родственников.
- Против меня… Это заговор!
***
Она вдруг схватилась за край стола.
- Я всю жизнь вам отдала… - сдавленно проговорила свекровь. - Всю жизнь! Растила одна сына, помогала растить внучку, работала на двух работах, ни в чем вам не отказывала. А вы - предатели. Все. Как и он.
Костя встал. Медленно, тяжело, словно каждое движение давалось ему с трудом.
- Мама, - сказал он, - мне сорок девять лет… Почти пятьдесят.
- И что?
- И я только сейчас узнаю, что мой отец, оказывается, пытался со мной связаться. Много лет. А ты… Ты сказала мне, что он не хочет нас знать.
- Я защищала тебя! - снова сказала свекровь.
- Ты врала мне! Всю жизнь!
Он взял один конверт из коробки, повертел в руках и положил обратно.
- Я позвоню папе, - сказал Костя. - Сегодня же. И мы уедем завтра, как и планировали. Если ты хочешь остаться в нашей жизни, я буду рад. Но без манипуляций. Без вранья. И без звонков на мою работу с выдуманными историями.
Нина Павловна долго молчала.
- А если я не хочу оставаться в твоей семье на твоих условиях? - глухо спросила она.
- Ну… это твой выбор.
Он вышел из кухни, прошел в спальню и закрыл дверь. Потом послышался его тихий голос, он звонил отцу.
***
Зоя осталась за столом, Рита тоже. Нина Павловна сидела прямо, неподвижно, котлеты остывали.
- Ну? Довольны? - спросила наконец свекровь. - Разрушили семью, довольны?
- Нина Павловна, - сказала Зоя, - я уже говорила, но скажу еще раз. Эту семью разрушили вы. И давно.
* * *
Грузовик приехал в семь. Грузчики работали быстро, через три часа квартира опустела. Супруги спустились вниз и сели в машину. Грузовик уже уехал.
Костя завел мотор, но не тронулся с места. Какое-то время он сидел молча и смотрел на дом, в котором прожил почти всю жизнь.
- Знаешь, - сказал он, - я только сейчас понял.
- Что?
- Я всегда думал, если я уеду, значит, брошу ее. Всю жизнь этого боялся…
- А сейчас?
- А сейчас понимаю, что это она меня бросила. Давно. Она не ушла физически, а осталась рядом и сделала вид, что я в вечном долгу перед ней. И поди знай, что хуже…
Он наконец тронулся с места.
- Я договорился с отцом, - сказал Костя, когда они выехали на трассу. - Он приедет к нам туда через месяц. Хочет посмотреть, как мы устроились.
- Хорошо, - сказала Зоя.
Она посмотрела на мужа и вдруг заметила, что он выглядит иначе. Что-то в нем изменилось, плечи не опущены, голова не втянута в шею. И это было здорово.
* * *
Калининград встретил их приветливо. Когда супруги немного обустроили быт, Костя поехал на свою новую работу. Вернулся он поздно, усталый, но довольный.
- Ну как? Разобрались? - спросила Зоя.
- Ага. Я рассказал, как все было, и они поняли. И сказали, что это не первый случай… Ну, когда родственники вставляют палки в колеса.
- И?
- И все нормально, контракт подписал.
Он сел за стол, посмотрел в окно и негромко сказал:
- Мама звонила.
- И что?
- Ничего хорошего. Голос ледяной. Спросила, как доехали, но так, словно ей все равно. Сказала, что продавать квартиру передумала. И добавила: «Когда одумаешься - позвони».
- А ты?
- Сказал, что позвоню ей на следующей неделе. А она бросила трубку.
Он немного помолчал.
- Знаешь, она не изменится, - сказал он пару мгновений спустя. - Я это понимаю. Она всю жизнь такая была, такой останется.
- И что ты будешь делать?
- Буду держать дистанцию. Приезжать раз в полгода, звонить раз в неделю.
- А если она снова начнет?
- Тогда не буду звонить.
Зоя посмотрела на него и впервые за двадцать три года увидела не мальчика, который боится материнского гнева, а взрослого мужчину, который сам решает, как ему жить.
* * *
В воскресенье Зоя готовила котлеты.
Она сама не знала зачем. Может быть, хотела доказать себе, что это просто еда, а не ритуал, не символ власти, не способ привязать к себе человека. Может быть, ей хотелось приготовить для Кости что-то домашнее, теплое. А может быть, просто хотела сделать то, что свекровь делала по-своему двадцать три года.
Когда котлеты готовились, на кухню вошел Костя и потянул носом.
- Пахнет… как-то по-другому, - сказал он, - но вкусно.
- Я по-своему делаю.
Он подошел и обнял ее сзади.
- И правильно.
У них в самом прямом смысле начиналась новая жизнь🔔