Настало то особенное вечернее время, когда в просторном холле отеля звуки становились тише и мягче, поэтому резкий телефонный звонок на стойке ресепшена прозвучал неожиданно громко и требовательно. Алина, дежурный администратор, уверенно сняла трубку и ответила своим привычно бодрым, профессиональным голосом: «Отель "Дом на углу", добрый вечер. Чем можем быть полезны?» Но уже через пару секунд её лицо изменилось до неузнаваемости.
В телефонной трубке раздался английский язык — быстрый, напористый, вежливый, но с тем специфическим восточным акцентом, который заставил опытную сотрудницу на мгновение потерять свою профессиональную уверенность. Она замерла, напрягшись всем телом, её пальцы судорожно сжали пластик трубки, и она медленно, словно пробуя слова на вкус, пробормотала в ответ: «Мистер Аль-Хамдан? Сегодня ужин? Да, конечно. Одну минуту, пожалуйста».
Не дослушав ответ, Алина буквально сорвалась с места, метнувшись к массивной дубовой двери служебного кабинета директора. «Павел Игоревич!» — воскликнула она, стуча в створку полуоткрытой двери с нотками лёгкой, подступающей истерики в голосе. «Вам срочно звонят. Очень срочно! Это нельзя отложить!» Павел, владелец отеля, убежденный холостяк тридцати лет, в этот момент спокойно разбирал накопившиеся счета.
Кабинет достался ему вместе с этим старинным отелем, унаследованным от покойного дяди, как память о человеке, с которым он был по-настоящему дружен и близок духовно. Он с невозмутимым видом поднял густые брови, отрываясь от бумаг. «Кто это может быть в такое время?» — спросил он спокойно. «Саид, тот самый влиятельный арабский инвестор», — произнесла Алина растерянно, с трудом переводя дыхание. «Он едет к нам сегодня».
Алина запнулась, пытаясь вспомнить точную фразу, которую услышала. «Он сказал: "In the evening", значит, будет вечером и хочет торжественный ужин. И чтобы вы обязательно были с женой, то есть с партнёршей, ну, типа как семья. Это его условие». Павел коротко бросил: «Переключи». И уже через несколько секунд говорил с важным инвестором на безупречном английском, стараясь сохранять ледяное спокойствие в голосе.
Он с каменным лицом выслушал собеседника до самого конца, ни разу не перебив, затем вежливо кивнул пустоте, поблагодарил и медленно положил трубку на рычаг. Павел вышел в холл, подошёл к Алине и нервно сообщил, глядя куда-то сквозь стену: «Он перенёс встречу. С завтрашнего утра на сегодняшний вечер. Он приедет сюда на ужин через два часа. Нас должно быть трое: я, он и моя жена. Но у меня нет никакой жены. Вот в чём загвоздка».
Кризис требует нестандартных решений
«Удачи вам», — тихо выдохнула Алина, поспешно отворачиваясь к монитору компьютера, всем видом показывая, что она тут ни при чем. «Если что, я спрячусь в подвал». «Алина», — начал Павел, умоляюще глядя на свою сотрудницу, надеясь на её поддержку в этой безумной ситуации. Но девушка уже подняла руку в защитном жесте, не оборачиваясь, и, едва сдерживая нервную дрожь, ответила категоричным отказом.
«Даже не пробуйте меня просить. Я дважды перепутала "митинг" с "итингом" и, кажется, назвала его в прошлый раз Мистер Сэндвич. Пусть меня лучше уволят прямо сейчас. Только не сажайте рядом с миллиардером и не заставляйте говорить за ужином, я всё испорчу». «Ладно, позвони Марине, попроси прийти помочь стол накрыть и приготовить что-то достойное», — сдался Павел, поняв, что спора не выйдет, и пошёл дальше по коридору искать выход.
Павел ещё не успел полностью осознать нарастающую, как снежный ком, панику, как уже оказался у двери с табличкой «Старший администратор». Он постучал, в глубине души надеясь на какое-то чудо или мудрый совет. «Людмила Сергеевна», — позвал он, стараясь говорить максимально спокойно и уверенно. Из-за двери раздалось глухое и строгое: «Что?». Павел зашёл внутрь, чувствуя себя несколько робко для законного владельца отеля.
Но что тут поделать, если Людмила Сергеевна была женщиной старой закалки, строгой и принципиальной, и её боялись абсолютно все сотрудники. Даже Павел, будучи хозяином, иногда побаивался её пронзительного взгляда поверх очков. «Есть разговор очень важный, не терпящий отлагательств», — начал Павел, переминаясь с ноги на ногу. «Выкладывайте, Павел Игоревич. Что стряслось на этот раз?» — сухо спросила Людмила Сергеевна.
«Вы помните, мы обсуждали с вами вчера предстоящую встречу с крупным арабским инвестором. Эта встреча критически важна с точки зрения дальнейшего развития и выживания нашего отельного бизнеса. Если мы не заручимся его финансовой поддержкой и не войдём в его престижную сеть эксклюзивных семейных отелей по всему миру, то всё, пиши пропало. Мы просто банкроты. Второго такого шанса у нас не будет».
"Если вы пришли просить, чтобы я села с вами за стол и изображала вашу супругу, ответ — категорическое нет. Я администратор, а не актриса погорелого театра."
Павел почувствовал, как земля уходит из-под ног. «Так вот, Саид приедет сегодня, планы изменились. Он ожидает, что я буду за столом с партнёршей, с хозяйкой». Людмила Сергеевна отрезала без промедления, с тем ледяным спокойствием, которое в ней появлялось только в моменты крайней решимости: «Я администратор, а не ваша жена. Этим всё сказано. Ищите кого-то другого для своих авантюр». Он тяжко вздохнул и вышел в коридор.
Последняя призрачная надежда оставалась на бухгалтерию. Но, заглянув туда с замиранием сердца, Павел увидел лишь круглую, добрую Валентину Николаевну, которая мирно дремала над распечатанным годовым отчётом, сложив руки на животе. Он даже не стал её будить, решив, что это бесполезно. Пускай человек спит. Хоть кому-то сейчас в этом здании спокойно и безмятежно. Он тихо прикрыл дверь и побрел обратно.
Он уже шёл по коридору, лихорадочно обдумывая, как объяснить Саиду отсутствие «хозяйки» и отказ от ужина, не разрушив при этом сделку окончательно, когда увидел её. У неприметной двери подсобки, присев на корточки, девушка в простой серой униформе тщательно протирала дверную ручку из металла специальным средством. Делала она это очень тщательно, полностью сосредоточенно, с тем особенным вниманием к деталям.
Неожиданная кандидатура из подсобки
Это была Вероника. Павел знал её давно, то есть видел каждый день в коридорах, но только сейчас вдруг отчетливо понял, что ни разу не общался с ней больше двух-трёх дежурных слов. Всегда спокойная, молчаливая, практически невидимая для окружающих, и при этом она всегда оказывалась вовремя там, где нужно, без лишней суеты, без пустых разговоров. Она была идеальным работником.
«Вероника», — позвал он, сам удивляясь, как несмело и вопросительно прозвучал его собственный голос в гулкой тишине коридора. Она медленно подняла голову, не торопясь откладывать тряпку, и посмотрела прямо на него своими ясными глазами. Спокойно, с вежливым интересом, но совершенно без тревоги или подобострастия. «Да, Павел Игоревич», — ответила она коротко, буднично, словно ждала этого разговора.
«Сейчас будет очень странная, может быть, даже безумная просьба», — начал он и, понизив голос до заговорщического шепота, сделал шаг ближе к ней. «Через полтора часа у меня будет решающий ужин с инвестором, очень важным и влиятельным человеком. Его имя Саид. От его решения напрямую зависит, будет наш отель и дальше существовать, или мы все пойдем на улицу, потому что разоримся».
«И он хочет видеть меня на этой встрече обязательно с женой, с женщиной, которая находится рядом, близкой, поддерживающей. Без неё никакого контракта не будет, у них такие традиции». «А я тут при чём?» — спросил она, не вставая, с лёгким, едва заметным прищуром. «Потому что все остальные отказались? И вы последняя в этом здании, к кому я ещё не подходил с этим вопросом?»
Она встала медленно, грациозно отряхнула свой рабочий передник, как будто раздумывая над услышанным. Затем сказала, не поднимая голоса, с достоинством: «У меня только форма и старые кроссовки, макияж у меня только на фотографии в паспорте. Я могу и сказать что-то невпопад, я не обучена этикету высшего общества. Вы уверены, что хотите ставить судьбу отеля на такую карту, на такую даму?»
«Уверен», — произнёс он негромко, но твердо. «Потому что вы не сказали "нет" сразу, как остальные. Это уже больше, чем я имел пять минут назад». Вероника посмотрела на него чуть дольше обычного, изучая его лицо, потом кивнула своим мыслям: «Тогда я пойду мыть руки и лицо. Если вы найдёте мне приличное платье, считайте, что жена на этот вечер у вас уже есть». Она развернулась и пошла прочь.
Павел остался стоять, глядя ей вслед, и вдруг впервые за этот сумасшедший день почувствовал не панический страх, а странное, глубокое спокойствие. Тихое, пока ещё неуверенное, но обнадёживающее чувство. Потом Павел словно очнулся, сорвался с места и побежал к старой кладовке, где годами хранились забытые вещи постояльцев и списанные элементы формы персонала.
Он судорожно перебирал вешалки, срывая с них старомодные жакеты, платьица в мелкий цветочек, которые носили лет десять назад. «Не думал, что буду искать вечернее платье для жены в пыльной подсобке», — буркнул он себе под нос, вытаскивая очередной жуткий экземпляр. За его спиной бесшумно появилась Вероника. Влажные волосы были собраны в тугой, строгий хвост. Лицо чуть розовело от умывания ледяной водой.
«Есть что-то без пятен и запаха старого шампуня?» — спросила она, с лёгкой иронией окинув взглядом тот хаос, который он устроил на вешалке. Павел резко повернулся и показал ей платье цвета тёмной бирюзы с тонким поясом. Оно было простое, но аккуратное и выглядело вполне достойно. «Оно... если что, я прикрою тебя пиджаком, если будет прохладно», — сказал он, стараясь не смотреть слишком прямо.
Преображение Золушки
Пока она переодевалась в технической комнате, Павел нервно ждал в коридоре, прокручивая в голове возможные сценарии вечера, слова приветствия, сухие шутки, уместные для делового ужина. Он чувствовал, как его внутренний хронометр сбился, и стрелки бегут вперёд слишком быстро. Вероника вышла ровно через пятнадцать минут. Платье оказалось ей чуть великовато в плечах, но пояс сделал фигуру стройной и изящной.
Волосы она расчесала и оставила свободными, они мягкой волной падали на плечи. В коридоре вдруг стало совсем тихо. «Как я выгляжу?» — спросила она, застёгивая простые серьги и чуть улыбаясь уголками губ. Павел сглотнул ком в горле и выдал абсолютно честно: «Лучше, чем я мог ожидать. В смысле... вообще шикарно. Очень». Вероника прищурилась и посмотрела на него с вызовом.
«Может, начнём с того, что я жена с характером? Не улыбаюсь, если не хочу. Не лезу в пустые разговоры, если меня не спросят, но если обидят — могу и высказать всё, что думаю. Договорились?» — предложил она свои условия игры. «А я муж, который будет постоянно поправлять вилки на столе, если они неровно лежат, потому что нервничаю», — усмехнулся Павел. «О, у нас есть шансы понравиться».
«Только не вздумайте меня представлять как свою "вторую половинку" или "любовь всей жизни". Скажите просто: "Жена". Этого будет достаточно для протокола». «Давай на "ты"», — предложил Павел, чувствуя, как барьер между ними рушится. Она немного смущённо улыбнулась и кивнула. «А чем так важен этот Саид?» — спросила Вероника, когда они шли к ресторану. «Господин Аль-Хамдан — представитель элиты», — пояснил Павел.
«Он и его компаньоны планируют открыть бутик-линию отелей в Европе. Не стандартные безликие комплексы, а исторические здания с "человеческим лицом". Каждое здание для них как жемчужина, и к выбору они подходят придирчиво. Мы идеально подходим: у нас старинное здание в историческом квартале, но Саид выбирает не просто стены, а ещё и тех, кто им управляет, то есть команду и семью владельца».
В зале ресторана при отеле царила тревожная тишина. Павел метался вдоль столов, проверяя салфетницы и скатерти, когда раздался тяжёлый шаг, и скрипнула дверь служебного входа. «Я уже здесь», — раздался за спиной знакомый, уверенный голос. «Какой делаем ужин для шейха?». Это была Марина, полная повариха, которую он знал ещё с юности. Она работала когда-то у его дяди и продолжала хранить верность месту.
«Марина, спасибо, что пришла, ты моя спасительница!» — выдохнул Павел, забегая на кухню. «У нас всего час. Саид уже едет. Встречу перенесли внезапно. Представляешь? Вероника будет со мной. Как... ну, как жена. Всё срочно. Всё всерьёз». Марина хохотнула, завязывая тугой передник, потом сдвинула брови, мгновенно собираясь с мыслями и оценивая запасы продуктов в холодильнике.
Пока Марина командовала кухней, Павел выскользнул в зал и занялся финальной сервировкой. Вероника появлялась то с подносом, то с чайником, то с влажной скатертью в руках. Она действовала удивительно быстро, не теряя лёгкости, и будто с каждой минутой вживалась в роль не столько жены, сколько полноправной хозяйки этого пространства. «Скатерти те, что были на особый случай», — сказала она уверенно.
Ужин на грани провала
В закрытом зале ресторана стояла приглушённая, торжественная тишина, когда к главному входу подъехал черный автомобиль долгожданного гостя. Свет в зале падал мягко, без излишеств, создавая ощущение спокойной сосредоточенности и уюта. Скатерти были идеально ровными, свечи мерцали трепетно, а в воздухе уже витал аппетитный аромат розмарина, печеного инжира и чего-то тёплого, домашнего.
Саид Аль-Хамдан вошёл первым, как человек, привыкший приходить туда, где ждут именно его решения. За его спиной следовал его личный помощник, незаметный как тень. Павел поднялся навстречу, чувствуя, как в груди всё сжалось в тугой узел, а голос, казавшийся до этого уверенным, куда-то пропал. «Господин Аль-Хамдан, добро пожаловать», — произнёс он по-английски, заставляя себя улыбнуться.
Саид не торопился с ответом. Он внимательно оглядел обстановку, стол, гостей и только потом кивнул коротко, но вежливо. Его проницательный взгляд скользнул к Веронике, которая спокойно сидела за столом, сложив изящные руки на коленях. «Это ваша супруга?» — спросил Саид по-английски, не меняя ровного тона. Помощник хотел перевести, но Павел ответил сам: «Да, это Вероника, моя жена».
«Вы отправляли мне свою презентацию. Насколько я помню, у вас двенадцать номеров», — начал Саид деловой разговор. «Всё верно, — ответил Павел, собравшись. — Сейчас занято восемь, что для февраля почти рекорд». «Я не вижу других занятых столиков. Ресторан пуст», — заметил гость. «Сейчас мы предлагаем только завтраки. На ужины не хватает ресурсов. Мы не хотим рисковать качеством».
Саид повернулся к Веронике, решив проверить её. «Вы согласны с этим подходом?» Вероника сама заговорила на неплохом, хоть и чуть суховатом английском, удивив всех: «Лучше голодный гость, чем гость обманутый. Если ужин вас разочарует, вы уйдёте с неприятным послевкусием и вряд ли вернётесь. А честность люди ценят больше, чем разогретый полуфабрикат». Павел посмотрел на неё с нескрываемым шоком.
«Вы говорите хорошо. Это неожиданно», — приподнял брови Саид. «Я люблю поговорить, но по делу», — с лёгкой, почти игривой улыбкой сказала Вероника. «Но если речь о еде, тут уж простите. Меня не остановить. Я могу узнать, что вы варите, даже через закрытую крышку кастрюли». Помощник Саида при этом чуть отвёл взгляд, стараясь не выдать улыбку. Лед был сломан, разговор потек живее.
«Вы управляете этим рестораном?» — уточнил Саид. Павел хотел ответить, но Вероника перебила, глядя прямо в глаза инвестору. «Нет, я... горничная», — начала она, но тут же исправилась под взглядом Павла. — «Иногда помощница, если попросят, иногда наблюдатель, если необходимо, а иногда и стратег, если день не задался». Саид оценил этот ответ легким наклоном головы.
«И что именно вы замечаете такого, чего не видит ваш муж?» — спросил Саид. «Различные мелочи, то, что никогда не попадает в сухие отчёты», — с лёгкой теплотой сказала Вероника. «Я слежу за тем, как чувствуют себя постояльцы. Кто не открывает шторы — тот не расслаблен. Кто складывает полотенце аккуратно — тот напряжен, а кто бросает тапочки где попало — значит, чувствует себя как дома».
"Мы, женщины, смотрим вокруг, оглядываемся по сторонам. А вы, мужчины, часто как слепые котята, смотрите только вперед, к цели, и не замечаете жизни вокруг."
Павел поглядел на неё с восхищением. Саид лукаво улыбнулся. Он смотрел на них уже не как на объект холодного финансового анализа, а как на живых, интересных людей. Его лицо стало мягче. «Однако, позвольте заметить, я вижу, вы хорошая команда и отличная пара». «Не совсем обычная пара», — признал Павел с лёгкой улыбкой. «Я командую, она соглашается, а потом делает по-своему».
Утро новой жизни
Ужин продолжался ещё полтора часа. За это время разговор, начавшийся с сухих проверочных вопросов, постепенно перешёл в обмен глубокими наблюдениями и идеями. Вероника рассказала о «слепой уборке» — методе проверки номера с закрытыми глазами на ощупь. Саид слушал больше, чем говорил, лишь изредка бросая одобрительные реплики. Было видно, что такой подход к бизнесу ему импонирует.
Утро было тихим и снежным. Павел стоял у окна в своём кабинете, глядя на внутренний дворик. На столе лежал распечатанный лист — письмо от помощника Саида. Павел прочитал его уже раз десять, но всё не мог поверить своему счастью. «Господин Аль-Хамдан выражает признательность. Переговоры считает состоявшимися. Интерес к проекту подтверждён. Просит предусмотреть участие госпожи Вероники в разработке сервиса».
Павел вышел из кабинета и быстрым шагом направился в сторону жилых номеров. Он нашёл её в прачечной, там, где всегда. Вероника стояла у стола, складывая полотенца ровными стопками, будто вчерашнего триумфа и не было. «Вероника», — тихо произнёс он. Она обернулась, сдержанно улыбнувшись. «Доброе утро, Павел Игоревич. Уже пожалели, что взяли меня вчера в жёны?»
Он молча протянул ей письмо. Она взяла лист, бегло глянула, нахмурилась и перечитала внимательнее. «Это шутка?» — спросила она. «Абсолютно официально. Саид хочет, чтобы ты стала частью команды. И я тоже хочу. Я только сейчас понял, что без тебя весь этот отель — просто крашеные стены». Вероника посмотрела на него немного растерянно, но с явной нежностью во взгляде.
«Ты это как директор говоришь или как мужчина?» — спросила она тихо. Он медленно подошёл ближе. «Давай так: сегодня у тебя выходной. Встретимся у нас в ресторане, поговорим. Не о работе». «Ладно», — улыбнулась Вероника. Они стояли в этом запахе крахмала и тишины, и в этот момент было кристально ясно: у них всё только начинается.
А вы напишите в комментариях, понравилась ли вам моя история? Верите ли вы, что простые наблюдения важнее бизнес-планов? Обязательно подпишитесь на наш канал, уже через пару дней здесь выйдет новая, не менее душевная история!