Глава 50
Утром след у калитки был почти полностью заметён свежим снежком, превратившись в едва угадываемую вмятину. Евгений не стал скрывать свою ночную находку. За завтраком, когда Анна разливала кашу, он положил перед ней телефон с фотографией.
— Я нашёл это прошлой ночью. Один след. Валенок. Рядом других не было.
Анна взяла телефон, увеличила изображение. Лицо её стало сосредоточенным, профессиональным.
— Размер… 44-й, примерно. Подошва простая, шипованная, обычная, как у половины посёлка. Но… смотри, на внутреннем крае отпечатка — глубокая выбоина. Как будто подмёт сильно стёрт с одной стороны. Человек сильно хромает на правую ногу. Или у него кривая походка.
— Как у Василия, — тихо сказал Евгений.
— Как у Василия, — подтвердила она, встретившись с ним взглядом. — Но это не доказательство. И почему только один след? Он прилетел и улетел?
— Может, стряхнул снег с ног на крыльце, а потом спрыгнул в уже готовый след? Или… это был намёк. «Я был здесь. Один раз. Могу быть снова».
Анна положила телефон, помолчала, собираясь с мыслями.
— Нужно ехать к Михаилу. Показывать и кадры с камеры, и эту фотографию. И… я думаю, нам стоит быть осторожнее. Не ночевать здесь несколько дней подряд. Можно попроситься к кому-нибудь в посёлке.
— Но у тебя здесь работа, — возразил Евгений. — Ты не можешь оставить дом надолго.
— Работа подождёт. Михаил поймёт. А дом… дом не убежит. Если кто-то хочет нам что-то сказать, он скажет. Если хочет навредить — не застанет.
Он хотел возразить, что не нуждается в защите, но увидел в её глазах не тревогу, а холодный, ясный расчёт. Это была не паника, а тактическое решение.
— Хорошо, — согласился он. — Но только на пару дней. А потом — возвращаемся. Бегством мы ничего не решим.
После завтрака они собрали самые необходимые вещи и поехали прямо к Михаилу Игнатьевичу. Директор, выслушав их и рассмотрев доказательства, долго молча курил, глядя в окно на заснеженный посёлок.
— Снеговик с флажком… След у дома… — пробормотал он наконец. — Похоже на почерк Василия. Он всегда был со странностями. Особенно после того, как отца потерял. Мог и так «пошутить». Но… один след. Это странно.
— Вы думаете, это он? — спросила Анна.
— Не знаю. Но если это он, и он жив, и он так… сигнализирует, значит, ему что-то нужно. Или он предупреждает. — Михаил повернулся к ним. — Ваше решение не ночевать в доме — правильное. Я сегодня же выставлю пару ребят в патруль вокруг вашего дома. Тихо, неафишированно. Посмотрим, не вернётся ли наш «гость». А вам, — он ткнул пальцем в Евгения, — я бы на твоём месте купил средство самообороны. Законное. Хоть тот же газовый баллончик. На всякий случай.
По дороге в посёлковый магазин они заехали в охотничью лавку. Евгений, чувствуя себя немного нелепо, купил небольшой газовый баллончик и карманный фонарь с ударным стеклобоем. Анна одобрительно кивнула.
— Зайдём к Марии Степановне, — сказала она. — Она уже сто раз предлагала пожить у неё, если что. Сегодня и попросимся.
Мария Степановна, старая приятельница, встретила их с распростёртыми объятиями и без лишних расспросов. Видно было, что Михаил Игнатьевич уже успел ей шепнуть пару слов. В её небольшом, но уютном доме пахло пирогами и сушёными травами. Отвели им отдельную комнатку с двумя кроватями, застеленную лоскутными одеялами.
Ночь в чужом доме была тревожной. Они лежали в незнакомой постели, прислушиваясь к звукам: где-то скрипела половица, за стеной мерно тикали старые часы, Мурка, которую взяли с собой, беспокойно ворочалась в ногах. Евгений чувствовал, как Анна напряжена.
— Не спится? — тихо спросил он.
— Нет. Чувствую себя дезертиром. Убежала из своего дома.
— Мы не убежали. Мы отступили на заранее подготовленные позиции для оценки обстановки, — сказал он, пытаясь шутить.
— Это всё из-за меня, — прошептала она в темноте. — Из-за моей жизни, моей работы. Я втянула тебя в это. Сначала — в борьбу с корпорациями, теперь — в какую-то игру с призраком.
Он повернулся к ней, обнял, чувствуя под тонкой тканью ночной рубашки её тепло.
— Ты ничего не «втянула». Я сам вошёл в эту дверь. Со всеми вытекающими. И игры с призраками — часть пакета. Меня не пугает след на снегу. Меня пугает только мысль, что тебе может быть страшно. Или что мы из-за этого начнём отдаляться друг от друга.
Она прижалась к нему, и её тело постепенно расслабилось.
— Не начнём, — пообещала она. — Просто… нужно быть осторожнее. Обоим.
Утром они вернулись в свой дом, чтобы проверить, всё ли в порядке. Двор был пуст. Следов новых не было. Всё было так, как они оставили. Но ощущение, что дом за время их короткого отсутствия «выдохнул» чужое присутствие, не покидало.
Они вошли внутрь. Всё было нетронуто. Ничего не пропало, ничего не сдвинуто. Только на кухонном столе, на видном месте, лежал… кедровый орех. Один. И рядом — аккуратно сложенная записка из старой, вырванной из школьной тетради страницы.
Анна развернула её дрожащими пальцами. Корявым, но твёрдым почерком было выведено:
«Я жив. Спасибо. Не ищите. Сам приду, когда придет время. Береги себя, девка. И москвича своего береги. Пригодится ещё. В.С.»
Анна прочитала вслух, и голос её срывался то на смех, то на слёзы.
— Жив… он жив, чёртов старый пень… Жив…
Евгений обнял её, чувствуя, как она дрожит.
— Значит, это он был. Приходил. Не чтобы напугать, а чтобы… сказать, что выжил. И предупредить.
— И орех оставил, — всхлипнула Анна, сжимая в ладони маленький, твёрдый подарок. — Кедровый. Это у него знак такой был, отец его научил. Если кто в лесу пропадает, орех найти — к возвращению.
Они позвонили Михаилу Игнатьевичу. Тот, прочитав записку по телефону, долго молчал, потом сказал только:
— Ну, слава богу. Живой. Теперь, может, и одумается. А пока — никому ни слова. Пусть его. Сам сказал — придёт. Значит, придёт.
Это был не страх, а уважение. Таёжный закон: если человек сам выбрал время и способ вернуться — не мешай.
Вечером, вернувшись в дом, они наконец-то смогли выдохнуть. Засов больше не казался необходимостью. Они сидели на кухне, пили чай, и на столе, между ними, лежали два символа: осколок стеклянного ангела, который Евгений привёз с собой, и тот самый кедровый орех. Разбитое начало и живое продолжение.
— Знаешь, — сказала Анна, глядя на этот странный натюрморт, — кажется, всё налаживается. По-настоящему.
— Ещё не всё, — ответил Евгений. — Но мы на верном пути.
За окном начиналась новая метель. Но теперь в её завывании не слышалось угрозы. Только обещание новой весны, которая, может быть, наступит для всех: для них, для Василия, для этого старого, усталого, но живого мира.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶