– Неужели мы это сделали? – Иван поставил тяжелую коробку и оглядел просторную прихожую, глаза его сияли от восторга.
Катя привалилась к дверному косяку, все еще не веря, что эта квартира теперь их. Квартира в центре города, высокие потолки, большие окна. Они копили пять лет, отказывали себе во всем. И вот, их мечта сбылась.
– Мам, я выбираю комнату с балконом! – донесся откуда-то из глубины квартиры голос восьмилетней Маши.
– Еще чего, я первый ее увидел! – тут же отозвался десятилетний Даня.
По комнатам загрохотали шаги, захлопали двери, детский смех и крики смешались с эхом, гулявшим среди голых стен. Катя улыбнулась, глядя, как муж затаскивает очередную коробку, и вдруг краем глаза уловила движение.
Соседская дверь медленно отворилась со скрипом, и на пороге появилась пожилая женщина. Невысокая, худая, седые волосы стянуты в тугой пучок, губы поджаты так, будто давно разучились улыбаться. Тяжелый оценивающий взгляд скользнул сначала по Кате, потом по коробкам в коридоре.
– Молодые люди, – начала женщина неожиданно звучным голосом, заполнившим площадку, – У нас в доме не принято так шуметь. Здесь живут приличные люди.
Катя невольно выпрямилась, чувствуя себя школьницей, пойманной на какой-то провинности.
– Конечно, простите, – торопливо кивнула она. – Мы сейчас их угомоним. Дети просто радуются, новая квартира...
– Детей нужно воспитывать, – оборвала ее соседка, даже не глядя в глаза.
Ее взгляд уперся в коробки, в отклеивающийся скотч, в детские кроссовки, вывалившиеся из сумки.
– А это что такое? Грязь развозите, мусор оставляете...
– Мы все уберем, – начала Катя, но соседка не слушала.
– Весь подъезд потом вымоете! Чтобы и следа вашей грязи не осталось. – старуха наконец посмотрела прямо на Катю.
– Простите, – за Катиным плечом появился Иван. – Но мы сами разберемся. В чужих советах не нуждаемся.
Тонкие губы соседки скривились, глаза сузились.
– Посмотрим, – прошипела она, – что за люди к нам в дом въехали. Посмотрим.
Дверь захлопнулась с неожиданным грохотом. Катя и Иван переглянулись.
– Ну, – выдохнул Иван, – вот и познакомились с соседкой.
Катя почувствовала, как радость от переезда начинает меркнуть. В глубине квартиры дети смеялись, не подозревая о том, что только что произошло на пороге. Но Катя уже поняла: с соседями им, кажется, не повезло совсем.
Катя стояла в дверях гостиной и смотрела, как Иван в третий раз двигает диван к окну. Дети наконец угомонились, разошлись по своим комнатам, и квартира постепенно начинала походить на жилье, а не на склад коробок и мебели.
– Может, чуть левее? – Катя склонила голову, пытаясь представить, как будет смотреться с еще не повешенными шторами.
– Катя, если ты заставишь меня двигать диван еще раз, я просто оставлю его посреди комнаты и назову это современным искусством, – простонал Иван, но в глазах мужа плясали смешинки.
Они только устроились на диване, дети разлеглись на полу перед телевизором, когда резкий стук прервал веселую музыку мультфильма. Катя переглянулась с Иваном и пошла открывать.
На пороге стояла соседка. На ее лице легко читалось глубочайшее неудовольствие.
– Чем могу помочь? – спросила Катя, стараясь звучать приветливо.
– Прекратите шуметь немедленно, – заявила старуха. – Это невыносимо.
Катя взглянула на часы и почувствовала легкое удовлетворение.
– Сейчас пять вечера. По закону мы имеем право шуметь до одиннадцати.
– Закон! – Выплюнула соседка. – Я живу в этом доме сорок лет. Сорок лет тишины и покоя! А теперь вы являетесь сюда со своими отпрысками и шумом...
– Мы будем соблюдать законы этой страны, – перебила Катя, чувствуя, что терпение заканчивается, – а не личные правила соседей.
Она закрыла дверь, не дав женщине ответить. Сердце колотилось от смеси злости и торжества.
Они едва успели снова устроиться на диване, когда квартира погрузилась во тьму. Телевизор умолк на полуслове, холодильник перестал гудеть, и Катя испуганно вскрикнула.
– Что такое? – Иван схватил телефон, включил фонарик и направился к двери.
Катя вышла за ним в подъезд, и там, в ярком луче света, стояла соседка. Ее рука только что отдернулась от открытого электрощитка, а на лице застыла торжествующая улыбка.
– Что вы сделали? – голос Ивана разнесся по лестничной клетке.
– Учу вас, – ответила старуха. – Научитесь жить по моим правилам, так или иначе.
Она скрылась в своей квартире прежде, чем они успели что-то сказать...
Дальше началась настоящая бытовая война. Катя приходила домой и находила глазок двери залепленным жвачкой. Дверной звонок перестал работать – провода кто-то перерезал. Электричество вырубалось в самые неподходящие моменты: во время готовки ужина, когда дети делали уроки, когда у Кати были рабочие видеозвонки.
И Катя, вопреки здравому смыслу, начала давать сдачи. Включала музыку чуть громче, зная, какая стена граничит с соседской квартирой. Позволяла детям бегать по коридору, не одергивая их. Когда старуха жаловалась, Катя отвечала своим списком претензий, с каждым разом повышая голос.
Это было мелочно, и Катя это понимала. Но что-то в этой женщине, в ее постоянной, изматывающей враждебности, разбудило упрямство, о котором она и не подозревала.
Они возвращались из магазина, нагруженные пакетами, и дошли до тамбура, отделявшего их квартиру и соседскую от площадки. Иван переложил пакеты в одну руку и потянулся за ключами.
Ключ вошел в замок. Не повернулся.
– Что за... – Иван попробовал снова, подергал ключ, вынул и вставил обратно. Ничего.
– Вань, что такое? – Катя опустила пакеты, холодея от нехорошего предчувствия.
– Ключ не подходит.
Они стояли у запертой двери и смотрели друг на друга с недоверием. Потом Катя нажала на соседский звонок, удерживая его дольше, чем следовало.
Дверь медленно открылась. Соседка стояла в цветастом халате и выглядела совершенно довольной.
– Почему наш ключ не подходит? – резко спросила Катя.
– Я поменяла замок на двери тамбура, – объявила соседка.
– Вы не можете так делать! – Иван шагнул вперед. – Вы не можете блокировать нам доступ к квартире!
– Могу и буду, – спокойно ответила соседка. – Пока не научитесь вести себя как цивилизованные люди, я решаю, когда вы входите и выходите. А если и дальше будете нарушать мои правила... – она выдержала паузу, смакуя момент, – просто не выпущу вас вовсе. И даже не думайте менять замки, иначе я вам испорчу дверь! Вы вообще домой попасть не сможете!
Лицо Ивана налилось багровой краской, руки сжались в кулаки. Катя схватила его за локоть, не давая сделать еще шаг к соседке.
– Ваня, домой. Живо.
Она втащила его в квартиру и захлопнула дверь, отсекая издевательский смех из тамбура. Иван заметался по коридору.
– Это безумие, Катя! Полное беззаконие! Она поменяла замок на общей двери, держит нас взаперти!
– Знаю, – тихо ответила Катя, прислонившись к стене.
– Надо что-то сделать, объяснить ей, надо...
– Ваня. – Катя перехватила его руку. – Дай мне разобраться. Ты же видишь, у нее с головой не в порядке. Будешь орать, только раззадоришь ее.
Иван остановился и посмотрел на жену с недоверием.
– Разобраться? Да она нас заперла!
Внутри у Кати что-то дрогнуло. Недели унижений, мелких стычек, бесконечных придирок. Хватит. Замок стал последней каплей.
– Просто доверься мне. И не вмешивайся.
На следующее утро, когда Иван ушел на работу, а дети – в школу, Катя сидела в тишине с чашкой кофе. Накануне она сделала несколько звонков, покопалась в интернете, отправила пару писем. Теперь оставалось ждать.
Около десяти раздался крик...
– Вы не имеете права! Это моя дверь! Я сама за нее платила!
Катя отставила чашку и вышла в коридор. На площадке двое рабочих в оранжевых жилетах снимали дверь тамбура с петель, а соседка металась вокруг них в развевающемся халате.
– Это частная собственность! Я вызову полицию!
Один из рабочих даже не оторвался от шуруповерта.
– Вызывайте. Мы здесь по предписанию.
Соседка резко обернулась и впилась взглядом в Катю.
– Это ты! Твоих рук дело!
Катя улыбнулась и спокойно кивнула.
– Я просто попросила жилищную инспекцию проверить, законно ли установлена эта дверь. Оказалось – нет. Нарушение пожарной безопасности. К этому относятся серьезно.
– Гражданочка, – вмешался второй рабочий, взваливая дверь на тележку, – не хотите штраф сверху – дайте нам работать.
Соседка беззвучно открывала и закрывала рот, лицо наливалось свекольным цветом. Рабочие покатили дверь к лестнице, и тамбур снова стал просто площадкой – общей, ничьей.
Катя шагнула вперед.
– Я хотела решить все мирно, – сказала она соседке. – Не хотела доводить до этого. Но вы не оставили мне выбора.
– Вы обязаны соблюдать правила! – взвизгнула соседка. – Мои правила! Я здесь живу уже...
– Мне все равно, сколько вы здесь живете. – Катя не повысила голос. – Вы нам никто. Не хозяйка, не родственница, вообще никто, пустое место. Просто соседка. И мы никогда не будем выполнять ваши приказы.
Лицо старухи перекосилось от бессильной злобы.
– Сегодня я установлю видеозвонок, – продолжила Катя. – И если вы снова тронете нашу собственность – перережете провода или полезете в щиток, – записи я отнесу в полицию. Мы поняли друг друга?
Она не стала дожидаться ответа, а вернулась в свою квартиру.
Первую неделю Катя просматривала записи каждый день. Соседка подходила к их двери, стояла, теребя руки, беззвучно шевеля губами. Но ничего не трогала. Стояла, громко фыркала и уходила к себе.
Однажды вечером Катя выглянула на улицу и замерла. Соседка отчитывала детей за громкую игру. Грозила им крючковатым пальцем, а ее визгливый голос пробивался даже на их этаж.
И Катя вдруг поняла. Этой женщине не нужны тишина, порядок или уважение. Ей нужен конфликт. Нужен враг, на которого можно кричать, который будет реагировать на ее бесконечные претензии. Без этого, похоже, их соседка просто жить не может.
Катя закрыла окно. Она выиграла эту битву, поставила соседку на место. Теперь той придется искать конфликт в другом месте.
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!