О чем эта статья?
Помните историю Нины, которая в 52 года удочерила дочь своего мужа от любовницы? Прошло пять лет. Маше уже почти шесть, она ходит в детский сад и задает неудобные вопросы. Максим исправно платит алименты и приходит по средам. Кристина объявилась в Петербурге и хочет «просто увидеть дочку». А взрослые дети Нины никак не поделят наследство. Жизнь, как оказалось, только начинает подкидывать сюрпризы. Давайте разбираться, как выживать в этой семейной драме и не потерять себя.
Часть 1. Пять лет спустя: утро перед садиком
Нина проснулась в 6:30 от того, что кто-то маленький и теплый забрался под одеяло и дышал в ухо.
— Баб... мама, — поправилась Маша. — А сегодня среда?
Нина приоткрыла один глаз. За окном подмосковное утро, май, птички орут, солнце лезет в щель между шторами. Маша смотрит серьезно, как следователь.
— Среда, — подтвердила Нина. Сердце привычно кольнуло. Вот уже пятый год слово «среда» означает не просто день недели, а день, когда приходит Максим.
— А папа сегодня придет?
— Придет. После обеда.
— А он мне кошку принесет?
Нина вздохнула. Месяц назад Маша увидела в приюте рыжего котенка и теперь каждую среду спрашивает, не принес ли папа «кисю». Максим, естественно, не приносит. У Максима аллергия, хотя Нина подозревает, что это просто отмазка. За пять лет он ни разу не остался с Машей дольше положенных двух часов, ни разу не взял ее на выходные, ни разу... впрочем, что перечислять.
— Маш, папа не может принести кошку, у него аллергия.
— А что такое аллергия?
— Это когда от кошки хочется чихать.
— А ты можешь принести кошку? У тебя есть аллергия?
— У меня нет аллергии. Но у нас договор: сначала посмотрим, готова ли ты ухаживать. Кормить, убирать, гулять.
— Я готова! — Маша аж подпрыгнула на кровати.
— Вот через месяц, если будешь хорошо кушать кашу и убирать игрушки, поговорим.
Маша надулась, но спорить не стала. За пять лет она уже усвоила: если Нина сказала «поговорим через месяц», значит, через месяц действительно поговорят. Нина слов на ветер не бросает.
Предыдущая часть: https://dzen.ru/a/aZG-GNS0l2DEQQum?share_to=link
Часть 2. Ольга и Денис: взрослые дети Нины
В 10 утра, когда Нина уже отвела Машу в садик и пила кофе на кухне, позвонила дочь Оля.
— Мам, ты как?
— Нормально. А что?
— Да так, — Оля мялась. — Денис вчера звонил. Говорит, надо встретиться и обсудить...
— Что обсудить?
— Ну... квартиру бабушкину. Ту, что в Мытищах.
Нина поставила чашку. Бабушкина квартира — это наследство от мамы Нины, которое та оставила «внукам, когда вырастут». Денису и Оле. Но мама умерла два года назад, и вопрос с квартирой до сих пор не решен. Денис хочет продать и поделить деньги. Оля — сдать и получать доход. А Нина, если честно, вообще не хотела в это лезть. У нее своих забот хватало.
— Оль, вы уж как-нибудь сами. Я в эти разборки не полезу.
— Мам, но ты же наша мама! Ты должна рассудить!
— Должна? — Нина усмехнулась. — Я должна Машу из сада забрать, обед сварить, Максима встретить и не убить его. Вот это я должна. А квартиру вы как-нибудь без меня.
Оля обиженно замолчала.
— Мам, ты с ним вообще разговаривала? С Денисом?
— Нет. Он не звонит. И не приезжает.
— Он говорит, что ему противно приезжать, когда там эта... Маша.
Нина вздохнула. Старый разговор. Денис так и не принял Машу. Для него она — «плод предательства отца». Он приезжал пару раз в первый год, сидел с каменным лицом, а потом перестал. Сказал: «Мам, я тебя люблю, но видеть это не могу. Когда она вырастет и узнает правду, она тебя же и пошлет. Зачем тебе это?»
Оля, в отличие от брата, приняла. Она приезжала почти каждые выходные все пять лет. Возилась с Машей, водила в парк, покупала игрушки. Даже оставалась ночевать, когда Нине нужно было в поликлинику или по делам. Оля стала для Маши кем-то средним между старшей сестрой и второй мамой.
— Оль, не дави на Дениса. Он сам решит, когда будет готов. Или не решит. Это его выбор.
— А если он никогда не примет?
— Значит, никогда. У меня уже нет сил на то, чтобы делать людей счастливыми насильно. Я Машу счастливой делаю. А Денис — взрослый мальчик. Сам разберется.
Часть 3. Среда: день Максима
Максим пришел ровно в 15:00, как и положено по графику. За пять лет он превратился из солидного мужчины с брюшком в постаревшего, слегка облезлого мужичка с залысинами. Он все так же работал на той же работе, все так же жил у матери в Подольске (съемную квартиру пришлось отдать, когда вскрылась афера со «служебным жильем»), все так же приезжал по средам и пятницам.
В руках у него был пакет с продуктами (памперсы, хотя Маша уже давно на горшке, сок, печенье, бананы) и коробка конфет для Нины. Каждую среду — коробка конфет. Нина не ест конфеты. Она складывает их в шкаф, а потом отдает Оле или относит в садик на утренники.
— Привет, — сказал Максим, топчась в прихожей.
— Привет. Маша в комнате, рисует.
— А ты как?
— Нормально.
Каждую среду этот диалог повторяется слово в слово. Нина давно перестала злиться. Злость прошла года через два, когда она поняла, что Максим не изменится, не станет другим, не начнет вдруг любить дочь так, как любят нормальные отцы. Он исправно платит, исправно приезжает, исправно привозит бананы и конфеты. Но внутри у него пустота. Или страх. Или лень. Нина так и не поняла.
— Папа! — Маша вылетела из комнаты как торнадо. — Ты пришел! А кису принес?
— Привет, доча. — Максим присел, чмокнул ее в макушку. — Нет, кису не принес. У меня аллергия.
— А конфеты принес?
— Конфеты маме.
— Мама конфеты не ест! — засмеялась Маша. — Она их в шкаф прячет!
Нина вздохнула. Маленький предатель.
Дальше два часа Максим пытался изображать отцовство. Он сидел на ковре и смотрел, как Маша рисует «семью» (на рисунке были Нина, Оля, кошка (которой нет) и маленький человечек с подписью «папа» — видимо, для галочки). Он пытался расспрашивать про садик, но Маша отвечала односложно и убегала играть. Он предлагал почитать книжку — Маша говорила: «Мама лучше читает».
В 17:00 Нина вышла из кухни.
— Максим, тебе пора. Маше скоро ужинать и купаться.
Он засобирался, чмокнул дочь, кивнул Нине и ушел. Как всегда.
Маша посмотрела на дверь и спросила:
— Мам, а почему папа такой грустный?
— Не знаю, доча. Может, устал на работе.
— А он нас любит?
— Любит, — автоматически ответила Нина.
— А почему тогда не живет с нами?
Нина присела на корточки, посмотрела в серьезные Машины глаза. В пять лет дети задают вопросы, от которых у взрослых сердце разрывается.
— Потому что так сложилось. Он живет отдельно, но приходит к тебе. У многих детей папы приходят в гости.
— У Васи в садике папа живет с ними. И у Кати.
— У всех по-разному, Маш. Но это не значит, что тебя любят меньше.
Маша подумала и кивнула. Похоже, ответ ее устроил. Пока.
Часть 4. Звонок из Петербурга
Через неделю случилось то, чего Нина боялась все эти пять лет.
Звонок раздался вечером, когда Маша уже спала. Нина сидела на кухне, пила чай и смотрела какой-то сериал. Номер был незнакомый, питерский.
— Алло?
— Здравствуйте... это Нина? — голос молодой женщины, напряженный, слегка дрожащий.
— Да.
— Это Кристина. Мамина... мама Маши.
Нина молчала. Сердце забилось где-то в горле.
— Вы меня слышите? — Кристина, видимо, испугалась, что бросят трубку.
— Слышу. Зачем звонишь?
— Я... можно приехать? Увидеть ее? Я понимаю, что не имею права, но... я пять лет думаю. Лечилась, работала с психологом. Я хочу просто посмотреть. Если она захочет, конечно. Если вы разрешите.
Нина молчала. В голове проносились картинки: та, бледная, в больничной палате, пишет отказ. Та, которая сказала: «Вижу ее и вспоминаю его ложь». Та, которая уехала в Петербург и не интересовалась ребенком пять лет.
— Зачем тебе это сейчас?
— Я болела, — Кристина всхлипнула. — Долго. Психика. Я не могла... Я только сейчас начала жить. Работаю, сняла квартиру. Парень есть, хороший. Он знает. Мы хотим детей. Но я не могу, пока не увижу ее. Понимаете? Не могу.
— А если она не захочет тебя видеть?
— Значит, не захочет. Я уеду. Но я должна попробовать.
Нина смотрела в окно. Майский вечер, темнеет, в соседнем доме зажигаются окна. Там, за одним из них, тоже, наверное, свои драмы, свои скелеты в шкафу.
— Когда хочешь приехать?
— Можно в субботу? Я на поезде. На один день.
— Приезжай. Но сначала встретимся без Маши. Я посмотрю на тебя. Поговорим.
— Спасибо, — выдохнула Кристина. — Спасибо большое.
Нина положила трубку и долго сидела неподвижно. Потом налила себе валерьянки. Потом позвонила Оле.
— Оль, тут такое дело...
— Мам, что случилось? Ты плачешь?
— Нет. Кристина звонила. Хочет Машу увидеть.
В трубке повисло молчание.
— Ты с ума сошла? — заорала Оля. — Ты ей разрешила? Мам, она бросила ребенка! У нее нет прав! Она психованная! Она нам всю жизнь сломает!
— Оля, тихо. Я сказала, сначала встречусь с ней. Посмотрю.
— А если она захочет забрать?
— Не захочет. И не сможет. У меня удочерение, опека, все документы. Она никто. Просто тетка, которая хочет посмотреть.
— А Маша? Ей же пять! Она испугается!
— Не знаю, Оль. Не знаю. Я думаю.
— Мам, не пускай ее! Гони!
— Я подумаю. Все, спокойной ночи.
Нина отключилась и уставилась в темноту. В голове был полный хаос.
Часть 5. Суббота: встреча
Кристина приехала в 11 утра. Нина назначила встречу в кафе рядом с домом — нейтральная территория. Сама пришла за десять минут, села у окна, заказала чай.
Увидела Кристину сразу. Та шла по улице, тонкая, в джинсах и легкой куртке, с рюкзаком за плечами. Повзрослевшая. Уже не та перепуганная девчонка с животом. Женщина.
— Здравствуйте, — Кристина остановилась у столика, не решаясь сесть. — Можно?
— Садись.
Кристина села, положила руки на стол. Ногти коротко острижены, без лака. Колец нет. Глаза красные — видимо, не спала ночь.
— Спасибо, что согласились.
— Рассказывай.
И Кристина рассказала. Про то, как уехала в Питер, сняла комнату, устроилась уборщицей, потому что образования никакого, а работу надо было срочно. Про то, как лежала в больнице с депрессией — полгода, с таблетками, с психотерапевтом. Про то, как потом пошла учиться на маникюр, как начала работать в салоне. Про то, как встретила Игоря — он инженер, хороший, спокойный. Как рассказала ему всё через полгода отношений. Как он сказал: «Это твое прошлое. Если хочешь найти дочь — я помогу».
— Я не прошу ее забирать, — Кристина смотрела в стол. — Я просто хочу увидеть. Убедиться, что она жива, здорова, счастлива. Если вы позволите, я могла бы иногда приезжать. Как тетя. Или подруга семьи. Я не буду говорить, что я мать. Если вы не разрешите.
Нина молчала. В голове крутились мысли: «А если она передумает? А если Маша привяжется? А если потом будет больно?»
— Ты понимаешь, что можешь сделать ей больно? — спросила она наконец. — Она маленькая. Она не поймет, кто ты. А если поймет и захочет, чтобы ты была рядом? А ты уедешь в свой Питер?
— Я останусь, — тихо сказала Кристина. — Если она захочет, чтобы я была рядом, я останусь. Перееду. Найду работу здесь. Я не брошу ее снова.
— Красиво говоришь.
— Я правду говорю. Я пять лет мучилась. Каждую ночь просыпалась и думала: какая она? На кого похожа? Улыбается? Смеется? Я не имею права, я знаю. Но я хочу хотя бы попробовать.
Нина отпила чай. Чай остыл.
— Хорошо. Приходи завтра в парк. В два часа. Я приведу Машу. Познакомитесь. Как тетя Кристина, подруга. Без подробностей. Посмотрим.
Кристина закрыла лицо руками и заплакала.
Часть 6. Воскресенье: парк
В парке было солнечно и многолюдно. Маша бежала впереди, размахивая пакетиком с хлебом для уток.
— Мам, а тетя Кристина добрая?
— Добрая.
— А она мне игрушку принесет?
— Не знаю, доча. Может быть. Но ты не проси.
— Я не прошу! Я просто спросила!
Кристина сидела на скамейке у пруда. Завидев их, встала, замерла. Нина видела, как у нее дрожат руки.
— Здравствуй, — сказала Кристина, глядя на Машу так, будто перед ней явилось чудо. — Ты Маша?
— Да. А вы тетя Кристина?
— Да. Я... подруга твоей мамы.
— А почему я вас раньше не видела?
— Я живу далеко. В другом городе. Но теперь буду приезжать.
Маша внимательно рассматривала незнакомку. Потом выдала:
— А у вас есть кошка?
— Нет, — растерялась Кристина.
— А у нас нет, но мама обещала, если я буду хорошо кушать кашу.
— Я тоже не очень люблю кашу, — улыбнулась Кристина. — А уток любишь кормить?
— Люблю!
— Пойдем, покормим вместе?
Маша посмотрела на Нину. Нина кивнула. И они пошли к пруду — маленькая девочка и женщина, которая когда-то отказалась от нее, а теперь трясущимися руками доставала из пакета кусочки хлеба.
Нина смотрела им вслед и думала: правильно ли она делает? Или это очередная ошибка? Или жизнь просто продолжается, и в ней нет правильных ответов, только вопросы?
Часть 7. Разговор с Максимом
В следующую среду Максим пришел, как обычно. Но Нина не стала тянуть.
— Кристина приезжала.
Максим побелел так, что даже залысины стали розовыми.
— Зачем?
— Машу хотела увидеть.
— Ты позволила? Ты с ума сошла? Она же ненормальная! Она отказалась!
— Она лечилась. Работает. Хочет наладить контакт.
— Не пускай ее! Это моя дочь!
— Твоя? — Нина посмотрела на него с усмешкой. — Твоя дочь, которую ты видишь два раза в неделю по два часа? Твоя дочь, для которой ты за пять лет ни разу не остался на выходные? Твоя дочь, которая спрашивает, почему папа грустный и не живет с нами?
Максим открывал и закрывал рот.
— У тебя нет на нее прав, Максим. Юридически — я мать. А ты просто плательщик алиментов. И если Кристина захочет общаться с Машей, это решать мне и Маше. Не тебе.
— Но я же отец!
— Биологический. Который испугался ответственности. Который приполз ко мне с ребенком на руках, потому что сам не мог. Так что не надо сейчас про отцовство.
Максим сидел на табуретке, ссутулившись, и молчал. Нина вдруг поняла, что он ей больше не муж, не враг, не предатель. Он просто чужой, слабый человек, который когда-то был частью ее жизни, а теперь стал случайным прохожим.
— Маша знает? — спросил он тихо.
— Нет. Пока нет. Но если Кристина будет приезжать, рано или поздно узнает. И тогда нам всем придется отвечать на вопросы.
— Что ты ей скажешь?
— Правду. Только правду. Без истерик и обвинений. Что так бывает. Что люди ошибаются. Что мамы иногда не могут быть с детьми, но потом возвращаются. А папы иногда боятся, но это не значит, что они не любят.
Максим закрыл лицо руками. Нина встала.
— Иди. Маша в комнате, ждет тебя. Но имей в виду: если ты ей сейчас устроишь сцену или будешь наговаривать на Кристину, я тебя больше на порог не пущу. Понял?
Он кивнул и поплелся в комнату. Нина посмотрела ему вслед и вздохнула. Жизнь, конечно, штука сложная. Но жить как-то надо.
Часть 8. Оля и Денис: новый виток
Через две недели Оля приехала с новостями. И с Денисом.
Денис вошел в квартиру, огляделся, увидел Машины рисунки на стене, игрушки в углу, и лицо у него стало каменное. Маша была в садике, так что встреча прошла без свидетелей.
— Мам, мы поговорить пришли, — начала Оля. — По поводу квартиры.
— Я же сказала, сами решайте.
— Мы решили, — подал голос Денис. — Продаем. Деньги делим поровну.
— Хорошо, — кивнула Нина. — А я тут при чем?
— Ты должна подписать бумаги.
— Подпишу.
Повисло молчание. Денис смотрел в сторону, Оля крутила в руках телефон.
— Мам, — сказала она вдруг. — А мы с Денисом про Машу говорили.
— И что?
— Мы хотим, чтобы вы переехали к нам в Москву.
Нина опешила.
— Куда к вам?
— Ну, не к нам, конечно, — поправилась Оля. — Но у нас есть想法... Мы с Денисом хотим купить квартиру в Москве, но не делить, а оставить тебе. Вместе с Машей. Чтобы вы были ближе. Чтобы я могла чаще помогать. И Денис... ну, может, тоже.
Денис молчал, но по лицу было видно, что идея не его.
— Денис, ты как? — спросила Нина прямо.
Он дернул плечом.
— Я как? Я против, если честно. Но Оля меня уломал. Говорит, ты старая, одна, с ребенком, а мы в Москве, далеко. Если что случится, не успеем. А так — рядом. И Маша в московский сад пойдет, в хороший. Потом в школу.
— А ты? Ты сам-то как? Ты же ее не принимаешь.
— Я не принимаю отца, — жестко сказал Денис. — А Маша... она маленькая. Она не виновата. Я не знаю, смогу ли я ее полюбить как сестру. Но я не хочу, чтобы ты мучилась одна в Подольске.
Нина смотрела на сына. Взрослый, тридцать лет, свой бизнес, своя квартира, своя жизнь. И такая... неприкаянная злость внутри.
— Спасибо, — сказала она тихо. — Я подумаю.
Часть 9. Маша и Кристина: вторая встреча
Кристина приехала снова через месяц. Сказала, что уволилась из салона в Питере и ищет работу в Москве. Сняла комнату в Подольске, недалеко от Нины.
— Я серьезно, — сказала она при встрече. — Я хочу быть рядом. Не навязываться, но если можно — видеться иногда. Ходить с Машей в парк, в кино. Просто быть.
— А твой Игорь?
— Он приедет, как только работу найдет. Мы решили. Вместе.
Нина молча кивнула. Маша к тому времени уже привыкла к «тете Кристине», ждала ее, рисовала для нее рисунки. Кристина никогда не приходила с пустыми руками — приносила книжки, раскраски, однажды принесла... котенка. Маленького рыжего комочка.
— Мама! Мама! Смотри! — Маша носилась по квартире с котенком в руках. — Тетя Кристина подарила! У него аллергии нет!
— У тети Кристины нет аллергии, — улыбнулась Кристина. — А у папы есть, так что котик будет только у вас.
Нина смотрела на них и думала: как странно устроена жизнь. Та, которая должна быть матерью, становится «тетей». Та, которая мать по документам, растит. Тот, кто отец, приходит по средам. А ребенок просто радуется котенку.
Часть 10. Взрослый разговор
Однажды вечером, когда Маша уже спала, обняв рыжего Барсика, Кристина и Нина сидели на кухне и пили чай.
— Можно спрошу? — Кристина смотрела в кружку. — Как вы смогли? Взять ее? Я бы не смогла. Я сломалась.
Нина долго молчала.
— Знаешь, когда мне было двадцать, я была такой же, как ты. Наивной, доверчивой. Максим казался принцем. А потом жизнь прошла. Дети выросли. И я вдруг поняла, что внутри пустота. Что я никому не нужна. Что муж изменяет. Что возраст. Что морщины. А тут — она. Крохотная, беззащитная, ничья. И я подумала: а почему бы нет? Пусть будет. Мне терять нечего.
— А сейчас?
— Сейчас? — Нина улыбнулась. — Сейчас я боюсь. Боюсь, что ты захочешь ее забрать. Боюсь, что Максим наделает глупостей. Боюсь, что Денис так и не примет. Но когда я прихожу к ней в комнату, когда она спит, и слышу, как она дышит... я понимаю, что все правильно.
Кристина заплакала.
— Я не заберу. Обещаю. Я просто хочу быть рядом. Хоть немного. Чтобы она знала, что я есть. Что я люблю ее. Даже если не имею права.
— Право надо заслужить, — жестко сказала Нина. — Не словами, а делом. Годами. Будешь приходить, помогать, быть рядом — заслужишь. Нет — значит, нет.
— Я буду, — Кристина вытерла слезы. — Я очень постараюсь.
Часть 11. Новый год: семейный ужин
Нина решилась на эксперимент. На Новый год она пригласила всех. Олю, Дениса, Максима, Кристину. И Машу, конечно.
Денис долго упирался, но Оля его уговорила.
— Придется тебе привыкать. Она теперь наша сестра. Хочешь ты того или нет.
Кристина пришла с Игорем — спокойным, улыбчивым парнем, который сразу нашел общий язык с Олей и даже с Денисом (они оба разбирались в машинах).
Максим сидел в углу, пил сок и молчал. Кристина с ним не разговаривала, только кивнула при встрече.
Зато Маша была в центре внимания. Она показывала всем Барсика, читала стихи, пела песни. Денис сначала сидел с каменным лицом, но когда Маша подошла к нему с вопросом: «Дядя Денис, а у тебя есть кошка?», он не выдержал и улыбнулся.
— Нет, Маш. У меня собака.
— А какая? Большая? А можно с ней познакомиться?
— Можно, — неожиданно для себя сказал Денис. — Приезжайте как-нибудь.
Нина переглянулась с Олей. Прогресс.
Часть 12. Сложные вопросы
Ближе к весне Маша подошла к Нине с очередным вопросом.
— Мама, а почему у меня две мамы?
Нина замерла. Вот оно.
— Кто тебе сказал?
— Я сама поняла. Тетя Кристина на меня смотрит не как тетя. Она смотрит как ты. И папа с ней не разговаривает, а она на него не смотрит. И все вокруг говорят: "Какая ты похожа на тетю Кристину". Я в зеркало смотрела. Правда похожа.
Нина присела перед ней.
— Маш, ты умная девочка. Давай я расскажу тебе одну историю. Сложную. Но ты слушай внимательно и спрашивай, если что-то непонятно.
И Нина рассказала. Не про измену, не про ложь, не про боль. Про то, что люди иногда ошибаются, что мамы иногда болеют и не могут растить детей, что папы боятся, а бабушки (она сказала «я») приходят на помощь. Что Кристина — это та, кто родила Машу, но не могла быть с ней, а теперь вернулась, потому что любит. А Нина — та, кто растит и тоже любит. И обе любят по-настоящему.
Маша слушала очень серьезно. Потом спросила:
— А она меня не бросит опять?
— Не бросит. Я ей не дам.
— А ты меня не бросишь?
— Никогда.
Маша подумала, потом обняла Нину за шею и прошептала:
— Хорошо. Тогда пусть будет две мамы. Только ты — главная.
Нина засмеялась сквозь слезы.
— Договорились.
Эпилог. Еще пять лет спустя
Маше десять. Она отличница, занимается танцами, мечтает стать ветеринаром. У нее есть мама Нина, мама Кристина (она теперь живет в соседнем доме и работает в ветклинике), папа Максим (приходит по средам, но Маша уже не ждет от него чуда, просто привыкла), сестра Оля (которая вышла замуж и родила двойню) и брат Денис (который так и не научился говорить «сестра», но однажды привез Машу в свою квартиру и показал щенка — сказал: «Это тебе, от меня». Маша была счастлива).
Нина вышла на пенсию, но пенсия у нее чисто символическая — она водит Машу на танцы, помогает Кристине с клиникой, нянчится с Олиными двойняшками.
Максим так и живет у матери. Иногда Нина ловит себя на мысли, что совсем не злится на него. Даже жалеет иногда. Но это не ее жалость, не ее забота. У нее своя жизнь.
Кристина и Игорь поженились, ждут ребенка. Кристина боится, что не справится, но Нина говорит: «Справишься. Я помогу».
На Машин день рождения собираются все. Даже Денис приезжает. Сидит, смотрит, как Маша задувает свечи, и улыбается. Криво, но улыбается.
— Знаешь, мам, — говорит Оля, когда гости расходятся. — А ведь ты тогда правильно сделала. Не прогнала его. Взяла Машу.
— Я не для него брала, — отвечает Нина. — Для себя. Для нее.
— Я знаю. Но все равно.
Нина смотрит в окно. Там, во дворе, Маша возится с собакой, которую подарил Денис, а рядом стоит Кристина и смеется.
Жизнь продолжается. Со всеми ее ошибками, потерями, неожиданными подарками и рыжими котятами.
P.S. А теперь, дорогие читатели, вопрос к вам: Как вы думаете, правильно ли поступила Нина, впустив Кристину в жизнь Маши? Имеет ли биологическая мать право на общение с ребенком, если она отказалась от него при рождении? Или Нина рисковала зря? Делитесь мнениями в комментариях. Самые активные спорщики получат от меня виртуального кота (шучу, но кот тут реально классный, вон он на фото).
Подписывайтесь на канал, впереди еще много жизненных историй.