Статья подготовлена в рамках конкурса «Семейная Масленица», которую организовал канал «Дзен для авторов».
В наших краях, где я родился и вырос, по бóльшей части Масленицу называли Проводами Зимы. И у нас не было принято сжигать соломенное чучело, олицетворяющее Зиму. Зато был столб! Пожалуй, столбы с призами были и есть во всех регионах страны.
Мои воспоминания об одном из Проводов Зимы уходят в далёкие 70-е годы. В те времена зимы в Сибири были как и полагается – с крепкими морозами и высоченными сугробами. Минус 20-30 градусов – вполне обычная температура. Если зимой столбик термометра поднимется до -15° – это уже теплынь, а при минус 10 выходишь из дома в школу как положено, чуть за порог – и шапку в портфель прячешь, пока мама не видит. Да-а, было дело – по молодости лет фарсили, не особо думая о здоровье на десятки лет вперёд.
Впрочем, вернёмся к Проводам Зимы. Мы – пацаны – каждый год собирались большой компанией и направлялись к центральной площади района, где и проводился праздник. На прилегающей улице располагались торговые ряды, тут же на мобильной жаровне пекли блины, разъезжали наряженные конные упряжки. Из громкоговорителей звучала задорная музыка, кто-то даже играл на гармошке, то и дело прерывая игру, чтобы своим дыханием отогреть руки. Ну и, как водится, изнутри гармонисты тоже «согревались». В общем, было весело.
Нас же – пацанов – всё это не особо интересовало, не за этим мы здесь. Нас интересовал столб! Впрочем, интересовал он не только нас, потому как вокруг столба народу было тьма и пробиться в первый круг зрителей было не так-то просто. Но мы же – орава пронырливая!
– Тётенька, пропустите, пожалуйста. Дяденька, мне отсюда не видно.
Люди расступались, пропуская детвору вперёд.
Нет, лезть на столб никто из нас не собирался. Хотя нет, тоже пытались залезть, но об этом ниже.
Высоченный, гладко ошкуренный столб, покрытый тоненькой корочкой льда (об этом постарались пожарные, облив столб вечером водой из брандспойта). На верху столба – перекладина и на ней висят три приза – гитара (в 70-е годы в наших краях было модно иметь её дома, даже если не умеешь на ней играть), пузатая бутылка болгарского коньяка (бренди) «СЛЪНЧЕВ БРЯГ» и электрический самовар. По правилам конкурса счастливчик, сумевший забраться наверх, мог взять только один приз.
Многие удальцы пытались залезть, но ледяной столб не покорялся. Подпрыгнет мóлодец повыше, насколько мог, обхватит столб руками-ногами и висит, боясь пошевелиться. А чуть сделает попытку наверх подняться, так сразу же вниз и скатывается.
Подходили другие парни, подсаживали своего товарища на высоту человеческого роста и потом ещё его руками подталкивали под ноги. Ну, метра два есть, а столб раза в три-четыре выше. Дальше товарища только жердью толкать, так ведь можно ненароком промахнуться и на кол его посадить. Тут уж не до потехи.
Многие желающие бились с неприступным столбом, призы чуть покачивались наверху, ожидая победителя. Однако забраться даже до середины никому не удавалось, зато согрелись и повеселили зрителей.
На мужика лет 40 в длинном пальто и меховой шапке поначалу никто не обратил внимания. Ну, стоит и стоит в первых рядах, с виду такой же зевака, как и вся толпа. И вот, когда очередной желающий потерпел фиаско и разочарованно махнул рукой, подходит мужик к столбу, запрокинул голову, придерживая шапку рукой, чтоб не упала, посмотрел на призы. Расстегнул пуговицы пальто и быстро скинул его с себя. Толпа ахнула – под пальто у мужика не было ни свитера, ни рубашки. Голый торс, а на улице мороз под двадцатник! Снял с головы шапку, кинул её на пальто, молча обхватил столб и... медленно полез наверх.
Мужик лез не спеша, толпа поначалу молча наблюдала за ним, а затем стала всё более и более активно подбадривать смельчака. Вот он забрался на треть столба, ему кричат:
– Давай дальше! До середины ещё немного осталось!
Мужик лез выше. Ему кричат:
– Давай, мужик, не сдавай! Наполовину залез!
И мужик уверенно, без срывов продолжал лезть на вершину столба, раз за разом сокращая расстояние до вожделённых призов.
В толпе пошли обсуждения – как это мужику удаётся лезть по обледенелому столбу. Вон сколько до него пытались и всё без толку. И кто-то сказал:
– А вы гляньте – зря что-ли он с голым телом полез?
Начали строить догадки:
– Так что же получается, что он своим телом лёд на столбе растапливает, потому и не соскальзывает?
– Да не-е. Пока собой весь столб ото льда растопишь, сам в сосульку превратишься.
– А что же тогда?
– Канифолью он намазался, потому вниз и не скользит.
Народу было всё равно, на какую хитрость пошёл мужик. Народу было любопытно – доберётся кто-нибудь до призов или не доберётся. Но, похоже, что теперь явно доберётся, пусть и с помощью канифоли.
Теперь же народ стал обсуждать другую тему – не окоченеет ли мужик раньше времени на морозе с голым торсом. Вот будет обидно, если он сдастся и с пустыми руками скатится вниз.
Но мужик не сдавался. До призов проползти оставалось всё меньше и меньше. Вот он уже под перекладиной, остановился, крепко обхватив столб. Одной рукой дотянулся до гитары, но чтобы её снять, надо залезть на самый верх.
Собравшись с силами, мужик всё-таки добрался до перекладины, подтянулся, уверенно зафиксировался – теперь уж вниз точно не скатится и можно не спеша развязать узел на верёвке, которой были привязаны призы.
То, что мужик выбрал себе гитару, было уже вне всякого сомнения. Но также очевидно и другое – пока залез, замёрз он изрядно. А как согреться? Ну понятно же как!
Отвязал бутылку коньяка, отвинтил крышку на горлышке и залпом выпил половину. Навинтил обратно крышку, положил бутылку в самовар, отвязал гитару и с ней лихо спустился вниз. Накинул на себя шапку и пальто и поскорее покинул площадь.
Поговаривали, что устроители праздника намеревались забрать у мужика гитару, так как первым призом он выпил коньяк. Пусть наполовину, но это уже и есть его приз. А гитара – уже сверх меры в нарушение правил. И так же поговаривали, что мужик быстро скрылся и его не нашли.
После того, когда мероприятие завершилось и толпа разошлась, мы – пацаны – решили попробовать свои силы. Оголять торс никто из нас не решился, а в одежде мы даже двух метров одолеть не смогли. Хотя и с голым торсом лезть незачем – гитары-то уже нет.
А дома... дома бабушка и мама на двух сковородках пекли блины. Высокая стопка возвышалась на столе, маслом смазывали и складывали треугольником обычно на потом. А с жару горячие и ароматные блины сворачивали трубочкой, обмакивали в сметану и ели. Помимо сметаны был ещё один «соус» к блинам, который всегда готовил отец – жареные яйца, взбитые с молоком. И я с сестрой предпочитали есть блины именно со взбитыми яйцами, а не со сметаной.
Сам я печь блины стал довольно поздно – спустя несколько десятилетий после истории с мужиком на столбе.