Все главы здесь
Глава 25
Прошел месяц
Июльская ночь выдалась теплой, Варя с Колей даже сбегали на речку искупаться, а потом обсыхали на берегу и целовались.
И воскресное утро наступило такое же — мягкое, приятное, без ветра. Во дворе у Горловых под старой сиренью стоял стол. Листья на дереве почти не шевелились, только изредка тихо шелестели, словно переговаривались между собой.
Василий сидел во главе стола с развернутой газетой. Он прищуривал один глаз, как всегда делал, когда читал мелкий шрифт, и время от времени негромко хмыкал.
— Вась, очки бы надо, а? Ну что ты с газетой с утра? — пожурила мужа Женя, ставя на стол миску с горячими оладьями. — Остынут ведь. Давай.
— Жень, ну дай хоть новости-то почитаю, — не отрываясь, пробурчал он. — Вдруг что важное. На работе ж некогда совсем, а домой уж поздно приезжаю.
— Вась, воскресенье, поди, сегодня. Начитаешься еще.
Василий махнул рукой:
— Дел по шею во дворе.
Женя только головой покачала, но уголки губ дрогнули в улыбке. Она разлила по чашкам чай, пододвинула блюдце с вареньем ближе к мужу и села рядом.
Из дома вышли Варя с Иришкой. Девчушка подбежала к Жене и звонко чмокнула ее в щеку, взобралась на руки к Василию, тот тут же отложил газету и обнял Иру.
— Вот, оказывается, кого надо звать на помощь, — рассмеялась Женя.
— Какая помощь вам нужна, тетя Женя? — с готовностью спросила Ира, стараясь достать варенье.
Женя улыбнулась:
— Дядя Вася не слушается.
Ира серьезно посмотрела на Василия.
Но тот уже шутливо отвечал:
— Я обязательно исправлюсь. Обещаю.
— Честно? — переспросила Ириша.
— Честное пионерское, — ответил Василий и отдал салют.
— Тетя Женя, а я буду пионеркой?
— Обязательно! — ответила вместо матери Варя и машинально поправила девчушке косичку, присаживаясь рядом, придвинула чашку с вареньем поближе.
— Но сначала ты будешь октябренком, а в этом году пойдешь в первый класс. В мой класс.
Женя разломила оладью, щедро намазала вареньем и положила Иришке на тарелку.
— Ешь, пока горячие.
— Женька! — ахнул Василий. — Тебе первый класс дают?
— Мам, почему молчала? — встрепенулась и Варя.
Женя махнула рукой:
— Вчера только выяснилось. Директор вызвал и говорит: «Первый класс тебе даем, Евгения Николаевна!»
— Мам, а детей сколько будет в этом году? Много?
— Ну пока сдано четырнадцать документов вместе с нашей Иришкой.
— Мам, Иван Степанович берет Иру без документов.
— Да! Это было мое условие.
— Вот здорово! — заорала Ира, спрыгнула на землю и побежала, но у калитки остановилась.
Там стояли Морозов и Нюра, улыбались.
— А мы к вам! — сказали хором, рассмеялись.
Ира распахнула калитку:
— Милости просим! — пригласила девочка гостей.
— Привет, Иришка! — Володя присел на корточки. — Ты больше не боишься меня.
Девочка внимательно посмотрела на лейтенанта.
Володя был в гражданском — светлая рубашка, закатанные рукава, без привычной строгости, будто и не лейтенант вовсе, а обычный деревенский парень. Он сиял тем самым спокойным, уверенным счастьем, которое не надо прятать.
— Нет. Вы хороший и добрый. Вы помогаете тете Жене и дяде Васе стать моими родителями, — со взрослой серьезностью ответила девочка.
Володя на мгновение замер. Быстро глянул на Варю — будто спрашивая, откуда она это знает.
Варя лишь пожала плечами: мол, дети сами многое чувствуют.
— Ну… — хмыкнул он, — сами разберетесь, значит.
А Варя вдруг вспомнила бабушкины слова — как будто услышала их внутри: «Иришка будет вашей с Колей первой дочкой…»
И Евдокия Петровна тут же появилась, словно только этого и ждала.
— Варенька, — сказала она спокойно, — Ириша — первый ребенок, который появился в вашем доме. А кого она захочет звать папой и мамой — разве это важно? Ты ведь ее любишь?
«Всей душой», — подумала Варвара.
— Вот и хорошо, — одобрила бабушка и исчезла, оставив после себя то самое тихое, крепкое спокойствие.
Гости вошли в двор.
— Доброе утро! — первой поздоровалась Нюра, улыбаясь.
— Ого, какие люди, — поднялся Василий. — Проходите, проходите.
Морозов кивнул, пожал руку Василию, коротко, по-мужски, и тепло улыбнулся Жене:
— Не помешали?
— Да что вы, — замахала руками Женя. — В самый раз пришли. Садитесь.
Она тут же вскочила, стала суетиться — пододвигать еще одну лавку, вытирать ее от пыли, оправдываясь:
— Во дворе стоит. Варя, беги в дом, чашки принеси.
Варя уже была на ногах.
— Сейчас, мам. Привет, Нюра, здравствуй, Володя. Как дела? — спросила она на ходу.
Иришка с интересом разглядывала гостей, особенно Морозова — без формы он казался ей совсем другим, почти своим. Нюра подмигнула девочке, и та сразу заулыбалась в ответ.
Во дворе сразу стало теснее, живее. Когда все было расставлено на столе, Женя и Варя присели, Володя наклонился к Варваре и тихо сказал, уже совсем другим тоном:
— Я по делу.
И почти незаметно, одним взглядом, дал ей знак.
Варя поняла мгновенно.
— Иришка, зайка, — ласково сказала она, — сходи-ка в огород, набери клубнички к столу.
Обернулась к гостям:
— Нюра, Володя, хотите клубники?
— Очень хотим, — хором ответили они и сразу расплылись в таких улыбках, что Иришка даже засмеялась.
— Я сейчас! Мигом! — крикнула она, схватила чашку и радостно побежала к грядкам.
Когда калитка в огород закрылась, Морозов выпрямился.
— Ну вот, — сказал он, уже не улыбаясь, но с явным удовлетворением. — Бумаги на временное опекунство готовы.
На мгновение во дворе стало тихо. Потом Женя прижала ладонь к груди:
— Господи…
Василий шумно выдохнул:
— Спасибо, Володя. Не ожидали так быстро.
Варя сидела, не сразу веря услышанному, а потом улыбнулась — светло, облегченно, до слез.
— Спасибо тебе, Володя, — тихо сказала она.
— Рано благодарить, — махнул он рукой, но глаза у него были добрые. — В понедельник всем вам надо поехать в город, в опеку.
Он посмотрел на Женю и Василия.
— Оформляем на вас. Так надежнее и быстрее.
Женя кивнула, не говоря ни слова, только крепче сжала Варину руку.
— Поедем, — сказал Василий. — Куда скажете, туда и поедем.
В этот момент из огорода донесся радостный голос Иришки:
— Я тут самую большую нашла! Просто гигантскую.
И все вдруг засмеялись — легко, свободно, как смеются только тогда, когда в доме становится больше уверенности, чем тревоги.
Нюра с Володей еще посидели. Клубнику ели неспешно, запивая чаем. Иришка гордилась — сама собирала, сама мыла, сама расставляла миски на столе, стараясь, чтобы всем досталось поровну.
Нюра поднялась первой:
— Ну что, пора нам. В кино сегодня собирались.
— В кино? — удивилась Женя.
— А может, вы с нами? — предложила Нюра, глядя на Варю. — Варя, пойдем за Колей сходим. Вместе веселее. Потом в кафешку, мороженое поедим. Володь, ты не против? — спохватилась она.
— Я только за! — широко улыбнулся Морозов.
Женя сразу подхватила:
— Иди, доченька. Когда ты последний раз в кино была?
Варя задумалась — и правда, не вспомнила.
Иришка, помявшись, тихо спросила:
— А можно… и я с вами? А что такое мороженое? Я никогда не ела.
Морозов без раздумий подхватил ее на руки:
— Конечно можно. Сегодня кинокомедия. Детям тоже сгодится. А мороженое — это такое сладкое, белое, вкусное. Холодное, — с тревогой добавил он. — Ей можно?
Он взглянул на Женю, потом на Варю.
— Можно! — хором ответили мать и дочь.
Все весело рассмеялись.
— Ура! Мне можно мароженое! — радостно закричала девочка.
— Ну что ж, — сказал Василий, — идите. А мы тут похозяйствуем.
Через полчаса все вместе пошли к Коле — легко, гурьбой, с разговорами и смехом.
И Варя с удовольствием отметила, как хорошо, что купила Ире на днях пару нарядных платьев и туфельки. Девочка была чудо как хороша. Розовое платье с фонариками шло к ее светлой коже, белые огромные банты украшали ее милую головку. Варя поймала себя на мысли, что давно не чувствовала такого простого, уютного счастья — когда рядом хорошие, любимые люди.
Татьяна Алимова