17 Когда выходил Он в путь, подбежал некто, пал пред Ним на колени и спросил Его: Учитель благий! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?
18 Иисус сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог.
19 Знаешь заповеди: не прелюбодействуй; не убивай; не кради; не лжесвидетельствуй; не обижай; почитай отца твоего и мать.
20 Он же сказал Ему в ответ: Учитель! всё это сохранил я от юности моей.
21 Иисус, взглянув на него, полюбил его и сказал ему: одного тебе недостает: пойди, всё, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи, последуй за Мною, взяв крест.
22 Он же, смутившись от сего слова, отошел с печалью, потому что у него было большое имение.
Отрывок о богатом юноше (Евангелие от Марка 10:17-18) — один из тех, что вызывает вопросы. Если Иисус Христос — воплощение Бога, почему Он не принял обращение «благий», а вместо этого направил внимание юноши к единственному источнику истинного блага — к Самому Богу? Ответ на этот вопрос — ключ к пониманию не только христологии Евангелия от Марка, но и самой сути отношений человека с Богом.
Современный библеист, комментируя этот эпизод, обращает внимание на то, что вопрос юноши был искренним, но не затрагивал самого главного. Когда юноша называет Иисуса «Учителем благим», он видит в Нём лишь выдающегося раввина, а не Сына Божьего. Возражая ему, Иисус использует риторический приём, чтобы заставить юношу задуматься о значении произносимых им слов: «Если ты называешь Меня благим, то осознаёшь ли ты, что тем самым приписываешь Мне качество, которое по определению принадлежит только Богу?»
Толкования святых отцов Церкви
Этот диалог Христа с богатым юношей всегда привлекал пристальное внимание церковных экзегетов. В центре их внимания — не только вопрос о благости Христа, но и глубинное значение всего разговора: столкновение ветхозаветного закона с новозаветной благодатью, привязанности к миру с призывом к совершенству.
Святитель Иоанн Златоуст в своих «Беседах на Евангелие от Матфея» предлагает развернутое объяснение этого кажущегося противоречия. Он категорически отвергает мысль о том, что Христос отказывается от Своей божественной природы. По мысли Златоуста, Иисус, зная сердца людей, видит, что юноша подходит к Нему как к простому человеку, одному из многих учителей. Поэтому Христос «удерживает его речь и исправляет его мысль», чтобы тот понял: называть «благим» можно только Того, Кто свободен от всякого греха и является Источником добродетели. Златоуст подчеркивает:
«Христос не говорит «Я не благ», но вопрошает: «что ты называешь Меня благим?», побуждая юношу к более высокому пониманию Его личности».
Ориген в своем толковании на Евангелие от Матфея обращает внимание на то, что юноша называет Иисуса «Учителем» (Равви), то есть ставит Его в ряд с другими наставниками. Ответ Христа, по мнению Оригена, призван разрушить этот плоский взгляд: «Если ты видишь во Мне только учителя, подобного Моисею или пророкам, то зачем ты называешь Меня благим? Благость в абсолютном смысле принадлежит лишь Тому, Кто выше закона, — Самому Богу». Так Ориген показывает, что Христос мягко, но настойчиво поднимает планку богопознания для своего собеседника.
Святитель Афанасий Великий в полемике с арианами часто обращался к этому тексту. Он доказывал, что слова Спасителя «Никто не благ...» не умаляют Сына перед Отцом, а указывают на единую природу Божества. Отец и Сын обладают одной и той же благостью. Сын, будучи рожденным от Отца, имеет ту же сущность, а значит, и ту же абсолютную благость. Поэтому, когда Сын говорит об Отце как о Едином Благом, Он говорит и о Себе, ибо «Я и Отец — одно».
Блаженный Феофилакт Болгарский, обобщая святоотеческую традицию, в своем «Толковании на Евангелие от Марка» пишет, что Христос, «как Бог, постепенно вводит в познание Себя». Словами о Едином Благе Он не исключает Себя из числа Божества, а, напротив, включает: раз Он действительно является Благим, значит, Он и есть Тот Самый Единый Бог. Феофилакт сравнивает это с тем, как если бы царь, одетый в простые одежды, сказал тому, кто называет его царем: «Почему ты называешь меня царем? Царь — только тот, кто носит порфиру», — тем самым испытывая веру собеседника.
Святитель Григорий Палама в своих гомилиях рассматривает этот эпизод в контексте учения о нетварных энергиях. Бог благ по Своей природе, и эта благость изливается на мир. Христос, как Ипостасное Слово, является носителем всей полноты этой божественной благости. Юноша, прикоснувшись к Нему (буквально — пав перед Ним на колени), прикоснулся к самому Источнику блага, но не смог этого вместить из-за своей привязанности к богатству.
Святитель Филарет Московский (Дроздов) в своих проповедях обращает внимание на психологический аспект. Юноша подходит к Иисусу с внешней почтительностью, но внутренне он самоуверен («всё сохранил я от юности моей»). Ответ Христа «никто не благ...» — это лекарство от гордости. Господь как бы говорит: «Не льсти Мне, человек, не считай, что ты легко можешь постичь тайну Моей божественности, но и не льсти самому себе, думая, что ты уже достиг совершенства через исполнение заповедей. Есть лишь один Абсолют — Бог».
Преподобный Максим Исповедник видит в этом диалоге встречу ветхого и нового Адама. Юноша, живущий по закону Ветхого человека, спрашивает, что ему делать. Христос, Новый Адам, призывает его перейти от «делания» (формального соблюдения заповедей) к «бытию» — состоянию обожения, где человек становится причастником Божественного блага, а не просто исполнителем правил. Продажа имения символизирует для Максима отказ от привязанности к вещественному миру, необходимый для восхождения к Богу.
Современное богословское понимание
В XX–XXI веках библеистика и богословие предложили новые попытки для прочтения этого хорошо знакомого евангельского эпизода. Исследователи сместили акцент с чисто догматического спора (является ли Христос Богом) на экзистенциальный, антропологический и нарративный аспекты текста.
Нарративный подход: тайна личности Христа
Современные исследователи Евангелия от Марка, такие как Ричард Хейс (Duke Divinity School) и Дэвид Роудс (Lutheran School of Theology) , обращают внимание на литературную стратегию евангелиста. Марк последовательно проводит тему «мессианской тайны»: Иисус не позволяет бесам говорить о том, кто Он, и часто отвечает на вопросы притчами или контрвопросами.
С этой точки зрения, ответ Иисуса в 10:18 — это не вероучительная формула, а педагогический приём, встроенный в сюжет. Марк показывает, что исповедание Иисуса Христом и Сыном Божиим не может быть поверхностным. Юноша называет Его «благим Учителем», используя расхожий этикетный титул. Иисус «задерживает» его вопрос, чтобы разорвать шаблон. Он как бы говорит: «Остановись и подумай, что ты говоришь. Если ты произносишь это всерьёз, ты должен пойти до конца». Этот литературный приём готовит читателя к тому, что настоящее признание божественности Христа прозвучит только в финале Евангелия — из уст сотника у креста (Мк 15:39).
Богословие освобождения: богатство как идол
Латиноамериканские теологи, основатели «теологии освобождения», увидели в этом отрывке не только индивидуальный, но и социальный вызов. Густаво Гутьеррес в своих работах подчёркивает, что грех богатства заключается не в обладании как таковом, а в том, что богатство становится идолом, требующим жертв.
Юноша соблюдает заповеди «не убий, не укради», но его богатство само по себе может быть результатом несправедливой социальной структуры. Призыв Христа «продай и раздай» — это не совет по благотворительности, а требование демонтажа той системы, в которой его богатство существует за счёт бедности других. С этой точки зрения, юноша уходит с печалью не потому, что ему жаль денег, а потому что он не готов изменить своё место в мире. Его благочестие было индивидуальным, а Бог требует справедливости в масштабах общества.
Экзистенциальный подход: призыв к подлинности
В русле диалектической теологии и экзистенциализма этот эпизод читается как призыв к подлинному бытию. Юноша живёт в модусе «обладания» (у него есть имение, есть соблюдённые заповеди, есть репутация праведника). Он подходит к Иисусу, чтобы добавить к этому списку ещё и «вечную жизнь» как очередное приобретение.
Ответ Христа переворачивает эту логику: «Ты не можешь получить жизнь, потому что ты уже мёртв внутри своего имущества». Продажа имения символизирует отказ от ложной самоидентификации через внешние атрибуты. Это акт экзистенциального выбора, в котором человек должен решить, чем он готов рискнуть ради встречи с Абсолютом.
Пауль Тиллих назвал бы это требованием отбросить всё «условное», чтобы прикоснуться к «Безусловному». Юноша не смог, потому что его «условное» (богатство) держало его крепче, чем он сам это осознавал.
Православное неопатристическое возрождение: обожение как цель
Современные православные богословы (прот. Георгий Флоровский, прот. Иоанн Мейендорф, митр. Иоанн Зизиулас) возвращают разговор к святоотеческому пониманию, но в диалоге с современностью. Они подчёркивают, что Христос призывает юношу не просто к моральному совершенству, а к обожению.
Когда Христос говорит «приходи и последуй за Мною», Он приглашает юношу в новую форму существования, где личность строится не вокруг имущества или даже добродетелей, а вокруг отношения с Богом. Богатство здесь — символ того, что мешает человеку стать личностью в богословском смысле (бытием-для-другого). Пока у юноши есть имение, его идентичность определена тем, что у него есть, а не тем, Кто его зовёт.
Психологическая экзегеза: травма потери и страх свободы
Некоторые современные библеисты (например, Уэйн Микс, Сандра Шнайдерс) используют инструментарий психологии для анализа реакции юноши. Почему он «смутился и отошел с печалью»? Это не просто жадность. Это страх перед неизвестностью. Его имение и соблюдение правил давали ему стабильность, структуру, контроль над реальностью. Иисус предлагает ему выйти из зоны комфорта в зону доверия — туда, где контроль невозможен, где остаётся только уповать на Бога.
Юноша оказывается неспособным на этот шаг, потому что его личность слишком срослась с его социальной ролью богатого и благочестивого человека. Радикальный призыв Христа обнажает его внутреннюю несвободу. В этом смысле юноша — трагическая фигура, а не просто отрицательный пример.
Если резюмировать, то современное богословие добавляет к традиционному толкованию несколько важных акцентов:
Христос не спорит о догматах, а лечит душу. Его ответ — это не богословский экзамен, а попытка пробудить юношу от спячки самоуверенности.
Богатство — это не только деньги. Оно даёт человеку ложное чувство безопасности и самотождественности: статус, репутация, добрые дела, интеллект.
Призыв Христа универсален. Хотя буквально продать имение требуется только этому конкретному человеку, духовный смысл обращён к каждому: выявить своего «идола» и освободиться от него ради следования за Христом.
Спасение — не сделка. Юноша мыслит категориями «сделки»: я делаю дела, Ты даёшь жизнь. Христос же зовёт его в отношения, в путь, где нет гарантий, кроме доверия к Самому Богу.
Этот диалог остаётся острым и актуальным именно потому, что каждый из нас, как и тот юноша, стоит перед выбором: остаться в своей «крепости» или выйти навстречу Тому, Кто есть единственное истинное Благо.
Таким образом, возражая юноше, Иисус не отрицает Своей божественной природы, а, наоборот, приоткрывает её. Он подводит человека к важнейшему богословскому осмыслению: всякое подлинное благо исходит от Бога, и Он — единственный его Источник.
Отказ богатого юноши последовать за Христом показывает, что признать благость Иисуса на словах — мало. Необходимо признать её жизнью, сделав Бога и Его волю единственным и высшим благом, ради которого можно отказаться от всего остального. Спасение — это дар, который человек может принять, лишь доверившись Богу и освободив своё сердце для следования за Ним.
В конечном счёте, этот евангельский эпизод напоминает нам, что Бог не просто является носителем нравственных качеств, но есть само Благо по Своей сущности. Встреча с Иисусом Христом — это встреча с этим абсолютным Благом, требующая от человека полной и безоговорочной ответной любви.