До приезда поезда оставалось всего два часа, и Анна уже заканчивала последние приготовления.
В квартире пахло свежесваренным кофе и полиролью для мебели. В гостевой комнате, которую супруги ласково называли «мансардой» из-за скошенного потолка, все сияло.
На взбитой подушке лежала туго накрахмаленная наволочка, пахнущая кондиционером «Альпийские луга».
Край простыни был заправлен под матрас, а пушистое одеяло в новом пододеяльнике ждало своего часа.
Рядом на пуфике Анна аккуратно сложила стопку махровых полотенец: большое для тела, маленькое для лица и отдельное — банное, для ног.
— Красота, — сама себе удовлетворенно кивнула она, подошла к комоду и провела пальцем по поверхности. Пыли не было.
Из коридора донесся звук открывающейся двери. Это Сергей вернулся с рынка, нагруженный пакетами с фруктами и зеленью, которую так любила его мать.
— Все готово? — спросил он, чмокнув жену в щеку и сгружая покупки на кухонный стол.
— Тактическая операция «Чистота» завершена, — отрапортовала Анна. — Постель заправлена по высшему разряду, в ванной висит памятка, где чье полотенце.
Сергей усмехнулся, но в глазах мелькнула тревога. Он знал, что с приездом матери идиллия Анны обычно заканчивалась.
Зинаида Павловна была женщиной хорошей, доброй, но понятия «чистота» и «порядок» у нее и у Анны были абсолютно разные.
— Мама просто не придает этому значения, — мягко сказал он, как говорил всегда. — Для нее главное — душевное тепло.
— А для меня — чтобы в моем доме не пахло потом и чтобы вещи не портили, — парировала беззлобно жена.
За пять лет брака она уже привыкла к этому противостоянию. Зинаида Павловна ворвалась в их квартиру шумно, с большой клетчатой сумкой на колесиках и огромным пакетом домашних солений.
— Анечка! Сереженька! — запричитала она, обнимая сначала сына, а потом и сноху, отчего Анна на секунду утонула в запахе дешевого табака и дорожной пыли.
— Мам, с дороги, давай в душ, — Сергей попытался забрать у нее сумку.
— Успеется, — отмахнулась Зинаида Павловна. — Ой, а как у вас чисто! Прямо как в музее. Ходи и бойся лишний раз вздохнуть.
Анна внутренне напряглась, услышав эту привычную фразу. «Музей» в устах свекрови не было комплиментом.
— Проходите, Зинаида Павловна, располагайтесь, — Анна взяла себя в руки и улыбнулась. — Я вам в мансарде все приготовила.
— Ой, да ладно, — махнула рукой гостья, плюхаясь на табуретку в прихожей и начиная расшнуровывать стоптанные туфли. — Нечего там церемонии разводить. Я человек простой, мне бы угол и место, где упасть.
В тот вечер все было, как обычно. Ужин, чай, разговоры о городских новостях и общих знакомых.
На следующий день у Анны и Сергея были планы — друзья позвали помочь на даче: перекопать грядки и подготовить участок к зиме.
— Мам, ты как? С нами поедешь? — спросил Сергей.
— Ой, нет, сынок, наработалась я за свою жизнь. Лучше я тут отдохну, телевизор посмотрю, — отозвалась женщина.
— Хорошо, — кивнула Анна. — Зинаида Павловна, я вам на кресло положила свежее постельное белье и полотенца. Если захотите отдохнуть или лечь, просто застелите.
— Да видела я, видела, — отмахнулась свекровь, даже не взглянув в сторону кресла. — Все у вас там по линеечке.
Анна и Сергей уехали рано утром. День выдался тяжелым: копали, пилили старые ветки, жгли листву.
Вернулись они затемно, уставшие, пропахшие дымом, но довольные. Было уже за полночь.
— Тсс, — шепнул Сергей, открывая дверь своим ключом. — Мама наверняка спит.
В прихожей горел тусклый ночник. В квартире стояла тишина. Анна скинула куртку и прошла на кухню попить воды.
Путь лежал мимо гостевой комнаты. Дверь была приоткрыта. Она заглянула машинально, просто чтобы убедиться, что все в порядке, и застыла.
Свет от уличного фонаря, пробивающийся сквозь жалюзи, выхватывал из темноты странную картину.
Зинаида Павловна спала. Но спала она не на заправленной Аней постели, а на голом диване.
Пушистое одеяло в бежевом пододеяльнике комом валялось на полу. Подушка, все еще в наволочке «Альпийские луга», сиротливо лежала в кресле.
Голова свекрови покоилась на маленькой декоративной диванной подушке, которая вообще не предназначалась для сна.
Укрыта она была старым пледом, который Анна держала для того, чтобы накрывать ноги, когда сидит с книгой.
Анна замерла, сжимая стакан с водой. Первым чувством было не раздражение, а брезгливое недоумение.
Диван, обивку которого она чистила специальным шампунем раз в полгода, сейчас терся о волосы и тело свекрови.
Плед, который пах кондиционером, теперь впитывал в себя чужой запах. А главное — идеальное, свежее белье так и осталось нетронутым.
На следующее утро Анна встала раньше всех. Сергей еще спал. Она молча прошла в гостевую комнату.
Зинаида Павловна уже проснулась и сидела на краю дивана, поправляя волосы перед маленьким зеркальцем.
— Доброе утро, Зинаида Павловна, — как можно спокойнее сказала Анна, проходя к дивану.
Она взяла с кресла подушку в наволочке, подняла с пола одеяло и, не спрашивая разрешения, начала застилать постель.
— Анечка, ты чего? — запричитала свекровь с улыбкой, которая всегда означала «не бери в голову, доченька». — Брось ты это. Ну зачем эта морока? Я же прекрасно спала.
Анна развернулась к ней. Она почувствовала, как в ней закипела злость, которая копилась со вчерашнего вечера.
— Зинаида Павловна, я понимаю, что вы считаете это морокой. Но для меня это — вопрос гигиены.
— Да какая гигиена? Я же чистая, — Зинаида Павловна всплеснула руками.
— Чистая? — Анна почувствовала гнев. — Вы вчера приехали и даже не помылись. Это я вижу по сухим полотенцам, которые лежат так, как я их положила. Вы потеете во сне, кожа отшелушивается. Всё это впитывается в обивку дивана. Он пачкается.
Зинаида Павловна замерла. Ее лицо выражало легкое удивление, будто Анна говорила на иностранном языке.
— Я специально оставила вам чистое белье, — продолжала невестка, застегивая молнию на пододеяльнике. — Чтобы вы спали с комфортом. А вы спите на голой подушке.
— Ну какая разница? — пожала плечами свекровь. — Я же не в грязи вывалена.
— Разница есть, — отрезала Анна. — С таким же успехом можно было переночевать на вокзале. Там тоже постель застилать не надо. Или в поезде. Когда поедете летом в отпуск на море, вообще можете не париться, ложитесь прямо на полку. Там же чисто, наверное?
Повисла тишина. Зинаида Павловна посмотрела на невестку с той самой неизменной улыбкой, которая бесила Анну больше всего.
— Анечка, ты у меня такая смешная, — наконец сказала свекровь. — Все у тебя по полочкам. Ладно, застилай, раз тебе так спокойней.
И она вышла из комнаты, оставив женщину одну, с чувством, что она только что разбила кулак о бетонную стену.
Злость никуда не делась, она просто трансформировалась в глухое раздражение и ощущение собственного бессилия.
Этот случай стал точкой невозврата. Теперь каждый приезд Зинаиды Павловны превращался в один и тот же ритуал, который Анна про себя называла «Истерика постельного белья».
Всё начиналось одинаково. Анна заправляла постель идеально, до приезда. В ход шли самые красивые комплекты, которые было просто грех не использовать.
Зинаида Павловна заходила, ахала, восхищалась «музеем» и первым делом, как только Анна отворачивалась, сдергивала с дивана покрывало и небрежно кидала его на кресло.
— К чему эти церемонии? — причитала она, усаживаясь на идеально заправленную простыню прямо в уличной одежде, в которой ходила по магазинам. — Сяду краешком.
— Зинаида Павловна, на улице грязь, — сквозь зубы цедила Анна, наблюдая, как на белоснежной ткани остаются серые разводы от ее пальто.
— Да ладно, отряхнется, — отмахивалась та и продолжала сидеть.
К вечеру первого дня Анна, как заведенная, шла в гостевую комнату и перестилала постель.
Она снимала мятые простыни, на которые садились, встряхивала их и заправляла заново. Зинаида Павловна ходила за ней хвостиком и причитала:
— Ну Анечка, ну зачем? Ну побереги ты себя! Я же спать лягу и снова всё сдвинется.
— Я хочу, чтобы все было чисто, — отвечала Анна, не оборачиваясь.
— Чистое, чистое... — вздыхала свекровь. — Для меня главное, чтобы душа была чистая. А ты всё с этими тряпками носишься.
Сергей в эти моменты предпочитал уходить на кухню и делать вид, что очень занят приготовлением ужина.
Он ненавидел эти сцены. Ему было жалко мать, которая не понимала требований жены, и жалко жену, которая не могла достучаться до его матери.
Однажды вечером, на пятый день визита, Анна зашла в комнату и увидела, что пододеяльник наполовину сполз, обнажив угол пухового одеяла, а наволочка сбилась в тугой комок под головой спящей свекрови. Она вздохнула, поправила одеяло и накрыла спящую женщину. Утром женщина, как обычно, все перестелила под причитания:
— Да что же ты делаешь, я же ночью опять всё собью! Ворочаюсь...
— Так поворачивайтесь в белье, — отрезала Анна. — Для того оно и существует.
Зинаида Павловна только покачала головой и улыбнулась сыну, который заглянул на шум:
— Сережа, жена у тебя — золото. Хозяюшка. Прям как в гостинице пять звезд.
Анна сжала зубы и вышла. В гостинице пять звезд? Если бы. В гостинице пять звезд за такое выселяют с позором.
Но постельное белье было только вершиной айсберга. Вопрос с мытьем стоял еще острее.
За неделю своего пребывания Зинаида Павловна мылась ровно три раза. Анна точно это знала, потому что вела негласный подсчет, и потому что после каждого посещения ванной Зинаида Павловна оставляла там мокрые брызги на зеркале и идеально мокрый пол, но никогда не вешала свое полотенце на сушилку, предпочитая кидать его на стиральную машину.
— Зинаида Павловна, может, в сауну сходим в выходные? — как-то предложила Анна, пытаясь намекнуть максимально деликатно.
— Ой, да зачем она мне? Я в душе помылась, — отмахивалась свекровь.
«Позавчера», — мысленно добавляла Анна.
Запах становился все ощутимее. Не резкий, не зловонный, но тяжелый, застоявшийся — запах немытого тела, смешанный с духами, которыми Зинаида Павловна обильно поливала себя утром.
Этот запах въедался в подушки, в плед, в обивку дивана. Анна стала чаще проветривать квартиру, даже когда было холодно.
Она купила специальный спрей для ткани с нейтрализатором запахов и, когда свекровь уходила гулять, обрабатывала им гостевую комнату. Сергей, как мужчина, ничего не замечал.
— Ну пахнет немного, — пожимал он плечами в ответ на претензии Анны. — Мама же не в розах живет, она старенькая.
— Ей 62! — возмущалась Анна. — Это не старенькая, а возраст, когда следить за собой нужно даже тщательнее, если есть проблемы.
— Ну что я могу сделать? Сказать ей: «Мам, ты воняешь, помойся»? — огрызался Сергей.
— Можно просто сказать: «Мам, может, в душ сходишь?» — парировала Анна.
— А если она не хочет?
Это был тупик. Анна понимала, что заставить взрослого человека мыться насильно невозможно. Оставалось только терпеть и дезинфицировать пространство.
К третьей недели такого сосуществования Анна выработала четкую стратегию. Она перестала надеяться на сознательность свекрови и ждать, что та изменится или поймет.
Ритуал стал таким: за день до приезда Зинаиды Павловны Анна доставала из шкафа комплект постельного белья, который был куплен специально для гостьи, и заправляла постель. На кресло она клала стопку полотенец.
Зинаида Павловна с порога начинала причитания про «музей». Анна молча кивала.
Вечером, перед сном, она заходила в комнату. В девяти случаях из десяти картина была одинакова: свежее белье либо сбито, либо снято вовсе, а свекровь уютно устроилась на голом диване, укрывшись пледом или собственным пальто, которое вешала на спинку стула.
Анна больше не ругалась и не читала нотаций. Молча, с каменным лицом, она проходила к дивану и, не обращая внимания на бормотания проснувшейся Зинаиды Павловны («Ой, Анечка, ты чего? Спать же мешаешь...»), застилала постель заново.
— Ну Анечка, — вздыхала свекровь, — у тебя прямо пунктик. Ты бы лучше пирожки научилась печь, как я. От них пользы больше, чем от твоей возни.
Анна ничего не отвечала, а молчком покидала комнату. Однажды, провожая Зинаиду Павловну на поезд, Анна вместе с мужем стояла на перроне.
Свекровь, уже в тамбуре, помахала им рукой и улыбнулась. Поезд тронулся.
— Мама сказала, что ты у меня — святая, — вдруг произнес Сергей, глядя вслед уходящему составу. — Говорит: «Терпит меня, старую дуру, постель мне каждую ночь перестилает. Золотая невестка».
Анна усмехнулась. Она вдруг поняла, что за эти годы между ними установился странный мир.
Зинаида Павловна так и не поняла, зачем нужно застилать постель. Она считала это глупым капризом снохи, но перестала спорить вслух, принимая это как часть ритуала встречи.
— Золотая, — повторила Анна, беря мужа под руку. — Ладно, поехали домой. Надо будет в выходные диван почистить и проветрить всё как следует.
Дома женщина, как обычно, зашла в опустевшую гостевую комнату. Диван был сбит, плед валялся на полу, а подушка, та самая, декоративная, на которой спала свекровь вместо своей, лежала посередине комнаты.
Анна улыбнулась. Она сняла с дивана все подушки, сдернула покрывало и понесла его в стирку.
Потом женщина заправит диван заново, идеально, до следующего приезда свекрови.