Мы привыкли слышать о легендарных Ил-2, «летающих танках», или о юрких Яках, крутивших карусели с «Мессерами». Но в тени этих фронтовых трудяг незаслуженно остался исполин, чья тень накрывала Рейхстаг еще тогда, когда вермахт в бинокли рассматривал купола Кремля.
Речь пойдет о Пе-8 (он же ТБ-7, он же АНТ-42) — единственном советском четырехмоторном стратегическом бомбардировщике времен Великой Отечественной. Машина сложная, капризная, но с характером, способным переломить хребет любому зверю. Советский ответ «Ланкастеру» и «Летающей крепости», появившийся, к слову, раньше них.
Рождение титана: выше, дальше, страшнее
Давайте отмотаем пленку истории назад, в середину 30-х. В воздухе витает предчувствие большой грозы. Сталин ставит задачу: нужен корабль, способный достать до любой столицы потенциального врага, вывалить пару тонн «гостинцев» и вернуться домой. За дело берется бригада Владимира Петлякова в КБ Туполева.
Изначально проект АНТ-42 выглядел как пришелец из будущего. Представьте себе: 1936 год, а наши конструкторы закладывают высоту полета в 12 000 метров! Для истребителей того времени это был недосягаемый «потолок», зона смерти, где без кислородной маски пилот терял сознание за секунды.
Чтобы загнать эту махину в стратосферу, применили решение, от которого у современных инженеров задергался бы глаз. В фюзеляже, прямо за спинами пилотов, установили... пятый двигатель! Да-да, вы не ослышались. Агрегат М-100 не вращал винт, а крутил мощный нагнетатель (АЦН-2), который подавал сжатый воздух в четыре основных мотора АМ-34ФРН. Это была летающая электростанция, позволяющая гиганту дышать там, где воздух разрежен до состояния вакуума. Скорость на высоте достигала 403 км/ч — «мессеры» тех лет просто глотали пыль внизу, бессильно задирая носы.
Однако, как говорится, гладко было на бумаге. Пятый мотор занимал уйму места, грелся как печка и усложнял обслуживание до зубовного скрежета. В серию машина пошла уже без него, но с новыми высотными двигателями АМ-35А.
Пламенное сердце и дизельная рулетка
А вот тут мы подходим к самой драматичной странице биографии нашего героя. Сердце самолета — его двигатель. И с «сердцами» у Пе-8 была хроническая аритмия.
Сначала ставили АМ-35А. Отличные моторы, надежные, как автомат Калашникова (простите за анахронизм, но суть передает). Но тут вмешалась суровая реальность войны: эти же моторы требовались для штурмовиков Ил-2 и истребителей МиГ-3. А фронтовая авиация — это, братцы, святое. Стратеги ушли на второй план.
И тогда конструкторы пошли на риск, от которого стынет кровь. На Пе-8 решили ставить авиационные дизели М-30 (позже АЧ-30Б) конструкции Чаромского. Идея фикс: дизель ест меньше топлива, а значит, дальность полета вырастает до фантастических 5400 км. Можно слетать до Берлина, покружить над Рейхсканцелярией и вернуться в Москву без дозаправки.
Но на практике это превратилось в русскую рулетку. Дизели глохли. Внезапно, без объявления войны. Иногда они отказывались запускаться в воздухе. Представьте ситуацию: вы над оккупированной Европой, ночь, зенитки шарят лучами по небу, а у вас «отваливается» второй, а затем и четвертый мотор. Экипажи седели за один вылет. К тому же, вибрация была такой, что приборы в кабине плясали джигу, а заклепки грозились выпрыгнуть из обшивки. В конце концов, здравый смысл победил, и на Пе-8 начали монтировать звездообразные АШ-82 — те самые, что тащили на себе Ла-5. Дальность упала, зато надежность вернулась.
Летающий линкор: не подходи — убьет
Если вы думаете, что Пе-8 был беззащитной мишенью, то глубоко заблуждаетесь. Это был настоящий дикобраз. Оборонительное вооружение машины вызывало уважение даже у самых отмороженных асов Люфтваффе.
В носовой и хвостовой турелях, а также в мотогондолах (!) стояли не какие-то там пулеметики винтовочного калибра, а полноценные 20-миллиметровые пушки ШВАК. Вдумайтесь: 20 мм! Одно попадание такого снаряда разносило истребитель в щепки. Хвостовой стрелок сидел в своей башне как царь, контролируя всю заднюю полусферу. Плюс крупнокалиберные пулеметы УБТ (12,7 мм) в шасси (да, стреляли назад-вниз) и ШКАСы.
Немцы быстро усвоили урок: атаковать Пе-8 с хвоста — это изощренный способ самоубийства. «Летающая крепость» B-17 появилась позже и по огневой мощи нашему гиганту в начале войны уступала. У американцев были «Браунинги» 12,7 мм, у нас — автопушки. Как говорится, почувствуйте разницу.
Август 41-го: Шок для фюрера
Самый эпичный момент в биографии Пе-8 — это, безусловно, налеты на Берлин в августе 1941 года. Немцы прут на восток, Минск пал, Смоленск в огне, Геббельс вещает, что советская авиация уничтожена. И тут — бах!
В ночь на 11 августа группа Пе-8 под командованием легендарного полярника Михаила Водопьянова поднимается с аэродрома Пушкин под Ленинградом. Задача — ударить в самое сердце зверя.
Полет был адом. Машины шли на пределе. Дизели, будь они неладны, чихали и глохли. Из-за ошибок навигации и секретности (никто не предупредил ПВО) по своим же бомбардировщикам открыли огонь советские зенитчики, повредив одну машину.
Но они дошли. С высоты 7000 метров на сияющий огнями Берлин (немцы даже светомаскировку не включали, настолько были уверены в своей безнаказанности) посыпались бомбы. Эффект был не столько военный, сколько психологический. Берлинцы, мирно попивающие шнапс, вдруг осознали, что война пришла к ним домой. Это был холодный душ для всей нацистской верхушки.
Из той группы вернулись немногие. Кто-то сел на вынужденную в лесах, кто-то разбился. Но миф о непобедимости Люфтваффе дал трещину именно тогда, в кабинах этих неповоротливых гигантов.
Дипломатия на высоте 10 000 метров
Есть в истории Пе-8 эпизод, достойный голливудского блокбастера, только без прикрас. Весна 1942 года. Министру иностранных дел Вячеславу Молотову нужно срочно попасть в Лондон и Вашингтон, чтобы договориться об открытии Второго фронта. Путь лежит через оккупированную Европу и Атлантику.
Выбор пал на Пе-8 с номером 42066 и экипаж аса Энделя Пуусеппа. Этот рейс — чистое безумие. Одиночный самолет, без прикрытия, идет над территорией врага. В кабине — второе лицо государства.
Молотов сидел не в мягком кресле бизнес-класса, а в промерзшей кабине, укутанный в унты и меховой комбинезон, с кислородной маской на лице. Температура за бортом — минус 50. Внутри ненамного теплее.
Они пролетели над Рейхом, пересекли Ла-Манш, сели в Шотландии. Потом — бросок через Атлантику в США. Американцы, увидев советского гиганта, просто открыли рты. Рузвельт был в шоке не столько от Молотова, сколько от того, на чем тот прилетел. Обратный путь был еще опаснее, но Пуусепп вернул наркома в Москву живым и невредимым. Этот полет доказал: Пе-8 — машина мирового класса.
ФАБ-5000: Аргумент весом в пять тонн
Ближе к 1943 году, когда проблемы с двигателями более-менее решили установкой АШ-82, Пе-8 получил новую «игрушку». Конструкторы разработали монструозную бомбу ФАБ-5000НГ. Пять тонн смерти. В ней было 3200 кг взрывчатки. Для сравнения: стандартная тяжелая бомба того времени весила 500-1000 кг.
Эта бомба не влезала полностью в бомболюк — створки приходилось оставлять приоткрытыми, что создавало дикое аэродинамическое сопротивление. «Горбатый», как ласково называли самолет механики, ревел от натуги, но тащил груз.
Первое применение — Курская дуга. Потом — Хельсинки. Но самый показательный случай — удар по Кенигсбергу. Когда эта «малышка» падала на железнодорожный узел или укрепрайон, сейсмографы в соседних странах, наверное, вздрагивали. Взрывная волна сметала постройки, переворачивала танки как спичечные коробки, а воронки напоминали лунные кратеры. Это было оружие возмездия в чистом виде. Психологический эффект от разрыва пятитонной бомбы был таков, что гарнизоны противника порой впадали в ступор на несколько часов.
Почему так мало?
Возникает резонный вопрос: если машина была такой крутой, почему их построили всего 93 штуки? Почему небо не чернело от армад советских «Крепостей»?
Ответ прост и циничен, как сама война. Ресурсы. Стране нужен был дюралюминий. Из металла, необходимого для одного Пе-8, можно было склепать звено истребителей Яков. Ставка Верховного Главнокомандования была сделана на фронтовую авиацию — непосредственную поддержку войск на поле боя. Стратегические бомбардировки считались роскошью.
К тому же, Пе-8 был дорогим и сложным в производстве. Каждый самолет — штучный товар, ручная работа. В условиях эвакуации заводов и дефицита квалифицированных кадров гнать их потоком, как Т-34, было невозможно.
Итог
Пе-8 остался в истории как недооцененный шедевр. Это был самолет-парадокс: мощный, но уязвимый из-за ненадежных моторов в начале карьеры; передовой по замыслу, но заложник сырьевого голода.
Но давайте снимем шляпы перед теми парнями, которые поднимали эти махины в ночное небо 41-го. Они летели в неизвестность, на машинах, которые могли предать в любой момент, и бомбили логово врага, когда никто в мире в это не верил. Пе-8 — это памятник советской инженерной дерзости и человеческому мужеству.
Так что, когда в следующий раз увидите кадры хроники с «Ланкастерами» или «Б-17», вспомните нашего гиганта с красными звездами. Он был первым. Он был нашим. И он сделал свое дело.
На этом доклад закончил. Пишите в комментариях, знали ли вы про дизельную эпопею Пе-8? И не забывайте проверять давление в шинах — в авиации мелочей не бывает.