– Лен, ну ты пойми, нам надо экономить, – Сергей сидел за кухонным столом, вертел в руках телефон и говорил тем самым тоном, каким обычно объясняют детям, почему нельзя есть мороженое перед обедом. – Я посчитал. На продукты хватит пятнадцати тысяч в месяц. Если грамотно планировать, этого за глаза.
Елена стояла у плиты и помешивала суп. Рука с половником замерла.
– Пятнадцать тысяч? – переспросила она. – На троих?
– На троих. Крупы, макароны, курица. Овощи на рынке дешевле. Без этих твоих сыров за четыреста рублей и без йогуртов по сто двадцать за стаканчик. Лишнее всё это.
– Серёж, Машке двенадцать лет. Ей молочные продукты нужны. Творог, кефир. Фрукты. Это не лишнее, это питание ребёнка.
– Ну так покупай творог обычный, не этот «фермерский» за триста рублей за пачку. Есть нормальный, за девяносто. Ничем не хуже.
Елена положила половник на подставку и повернулась к мужу. Ей хотелось сказать, что «нормальный за девяносто» пахнет картоном и на вкус такой же. Что Машка его не ест и выбрасывает. Что фрукты на рынке дешевле, только если ходить на рынок, а рынок на другом конце города, и автобус туда стоит пятьдесят рублей в один конец. Но она промолчала, потому что знала – Сергей уже решил. Когда он доставал этот тон, терпеливый и снисходительный, спорить было бесполезно.
– Хорошо, – сказала Елена. – Пятнадцать тысяч. Попробую.
Сергей кивнул, встал, поцеловал жену в макушку и ушёл в комнату. На этом, по его мнению, разговор был закончен.
Елена села на табуретку и долго смотрела на кастрюлю с супом. Суп был из курицы. Бёдрышки, картошка, морковь, лук. Дёшево и привычно. Она варила этот суп раз в неделю уже несколько лет. Раньше добавляла сельдерей и болгарский перец, но перец подорожал, а сельдерей Сергей однажды назвал «травой для кроликов» – и она перестала покупать. Не из страха, а из усталости. Проще убрать, чем объяснять.
Сергей работал начальником отдела продаж в строительной компании. Зарплата – сто десять тысяч. Елена знала эту цифру точно, потому что раньше они планировали бюджет вместе. Потом Сергей сказал, что он разберётся сам, потому что у него «лучше с цифрами». Елена не спорила. У неё было образование – педагогическое, но после рождения Машки она не вернулась на работу. Сначала не с кем было оставить ребёнка, потом привыкла, потом Сергей сказал: «Зачем тебе работать за двадцать тысяч, если я нормально зарабатываю?» И она осталась дома.
Дома было чем заняться. Готовка, уборка, стирка, глажка. Машкины уроки, Машкины кружки, Машкины подружки, которые приходили в гости и ели всё, что было в холодильнике. Походы в поликлинику, в школу, на родительские собрания. Очереди в коммунальных службах, оплата квитанций, вызов сантехника, когда потёк смеситель. Всё это делала Елена. Сергей приходил с работы, ужинал, смотрел телевизор и ложился спать.
Пятнадцать тысяч на продукты – это пятьсот рублей в день. На завтрак, обед и ужин для трёх человек. Елена села вечером с калькулятором и тетрадкой и стала считать. Хлеб – шестьдесят рублей, хватает на два дня. Молоко – восемьдесят. Десяток яиц – сто десять. Курица – триста. Картошка, морковь, лук – это дешевле, рублей двести на неделю. Масло подсолнечное – сто сорок. Масло сливочное – двести. Сахар, соль, чай – мелочи, но набегает.
К концу подсчётов Елена поняла, что пятнадцать тысяч – это возможно, но при условии полного отказа от всего, что не является базовой едой. Никаких фруктов, кроме сезонных яблок. Никакого сыра. Никаких сладостей для Машки. Никакой рыбы – даже минтай теперь стоил двести рублей за килограмм. Никакого мяса, кроме курицы, и то – бёдрышки, не грудка.
Елена закрыла тетрадку и подумала: ладно. Она справлялась и с худшим. В девяностые её мама кормила семью из четырёх человек на зарплату учительницы. Суп из пакетика, макароны по-флотски, жареная картошка. Не голодали, но и не жировали. Елена помнила эту жареную картошку каждый вечер – хрустящую, золотистую, политую подсолнечным маслом. Она до сих пор не могла на неё смотреть.
Первую неделю Елена укладывалась в бюджет. Готовила суп из курицы, гречку с подливой, макароны с тушёными овощами. Машка ела без энтузиазма, но ела. На завтрак – каша на воде с кусочком сливочного масла. На ужин – омлет или варёные яйца.
На вторую неделю Машка пришла из школы и сказала:
– Мам, а у Лизы на день рождения будет пицца и торт. Мне нужен подарок. Можно хотя бы рублей пятьсот?
Елена посмотрела в кошелёк. Там лежало двести тридцать рублей. До конца месяца оставалось девять дней.
– Я поговорю с папой, – сказала она.
– Пап, Машке нужны деньги на подарок подруге, – сказала Елена вечером, когда Машка ушла к себе делать уроки.
Сергей сидел на диване, листал телефон.
– Сколько?
– Пятьсот рублей.
– Из продуктовых возьми.
– Из продуктовых нечего брать. Их осталось двести тридцать рублей на девять дней.
Сергей поднял глаза.
– Как двести тридцать? Куда ты всё дела?
– Потратила на еду, Серёж. На которую ты выделил пятнадцать тысяч.
– Значит, неправильно тратила. Надо было лучше планировать.
Елена села в кресло напротив. Она чувствовала, как внутри поднимается знакомая волна – не злость, а что-то более тяжёлое. Ощущение, будто ты бежишь по эскалатору, который едет вниз, и как бы быстро ты ни бежала, ты всё равно на том же месте.
– Серёж, я могу показать тебе каждый чек, – сказала она. – Я всё записывала. Хлеб, молоко, крупы, курица. Ни одного лишнего рубля. Пятнадцать тысяч – это мало для нормального питания семьи из трёх человек.
– Мои родители жили на меньшее и ничего, – отрезал Сергей.
– Твои родители жили тридцать лет назад. Тогда хлеб стоил не шестьдесят рублей, а шесть.
– Ладно, – Сергей вздохнул. – Вот, возьми тысячу. Пятьсот Машке на подарок, пятьсот на продукты. И постарайся дотянуть до зарплаты.
Он протянул ей купюру, не отрываясь от телефона. Елена взяла деньги и ушла на кухню. Она стояла у раковины, держала в руке эту тысячу и думала: интересно, а сколько стоит ужин в ресторане?
Вопрос был не случайный.
Неделю назад Елена забирала Машку из школы, и по дороге домой они зашли в торговый центр – Машке нужны были цветные карандаши для рисования. Торговый центр был большой, с кафе и ресторанами на верхнем этаже. Елена карандаши не нашла, но нашла кое-что другое.
На третьем этаже, у входа в ресторан «Берёзка», она увидела Сергея. Он сидел за столиком у окна с тремя мужчинами. Перед ними стояли тарелки с мясом, салаты, графин с чем-то прозрачным. Сергей смеялся, откидываясь на спинку стула, и выглядел расслабленным и довольным. Таким Елена его дома не видела давно.
Она не подошла. Взяла Машку за руку, они быстро ушли вниз по эскалатору. Машка ничего не заметила, она разглядывала витрину с игрушками. А Елена заметила. И запомнила.
Вечером она не стала ничего говорить. Вместо этого она зашла на сайт ресторана «Берёзка» и посмотрела меню. Стейк из говядины – тысяча двести рублей. Салат «Цезарь» – пятьсот. Морс – двести пятьдесят. Если прикинуть скромный ужин на четверых с напитками и чаевыми, получалось тысяч семь-восемь. Минимум.
Елена сидела и смотрела на эти цифры. Семь тысяч за один ужин. Половина её месячного бюджета на продукты. За один вечер. С коллегами.
Она не ревновала. Она даже не злилась – пока. Она просто почувствовала что-то странное, как будто два мира, которые она считала одним, вдруг разъехались, как льдины на реке, и между ними оказалась чёрная холодная вода.
Елена решила не торопиться. Она начала наблюдать. Тихо, внимательно, как наблюдают за погодой – не для того чтобы изменить, а чтобы понять, откуда дует ветер.
Сергей стал задерживаться на работе. Раньше приходил в семь, теперь – в девять, иногда в десять. Объяснял: «Проект горит, заказчик нервничает, надо дожимать». Елена кивала. Она не проверяла телефон, не звонила на работу, не устраивала допросов. Она просто смотрела.
Однажды Сергей пришёл домой поздно вечером. От него пахло чесночным соусом и дорогим кофе. На рубашке, на манжете, Елена заметила маленькое пятнышко – томатный соус, судя по цвету.
– Ужинать будешь? – спросила она.
– Нет, я перекусил на работе.
Перекусил. Елена подумала, что «перекусил» и «отужинал в ресторане» – это разные вещи, но звучат одинаково невинно.
Через несколько дней Елена нашла в кармане его пиджака чек. Не специально – стирала рубашку, проверила карманы, как делала всегда. Чек был из того самого ресторана. Дата – вчерашняя. Сумма – одиннадцать тысяч четыреста рублей. Четыре позиции из мясного меню, три салата, десерт, бутылка вина.
Одиннадцать тысяч четыреста рублей. Елена положила чек на стол и долго на него смотрела. Потом аккуратно разгладила, сложила пополам и убрала в свою тетрадку, ту самую, где вела учёт расходов.
Она стала собирать чеки. Не подслушивала разговоры, не читала переписки – только чеки. Из карманов пиджака, из карманов брюк, из бардачка машины, куда Сергей бросал их не глядя. За три недели у неё накопилось семь штук. Все из ресторанов – «Берёзка», «Старый город», «Тратория Марко». Суммы – от шести до четырнадцати тысяч.
Елена сложила всё в столбик. Получилось шестьдесят восемь тысяч за три недели. На ресторанные ужины с коллегами. При этом на продукты для семьи – пятнадцать тысяч в месяц. На жену и дочь – в четыре с лишним раза меньше, чем на деловые посиделки.
Елена сидела на кухне, разложив чеки веером на столе, и впервые за долгое время чувствовала не беспомощность, а холодную, ясную решимость. Как перед экзаменом, к которому ты готовилась всю ночь и знаешь, что знаешь ответы на все вопросы.
Она выбрала пятницу. Сергей пришёл с работы в обычное время – в семь. Значит, сегодня без ресторана. Машка была у подруги на ночёвке – удобно, Елена специально разрешила, хотя обычно в пятницу не отпускала.
Ужин стоял на столе. Гречка с куриной подливой. Салат из капусты с морковью – дешёвый, простой, без изысков. Хлеб. Чай.
Сергей сел, посмотрел на тарелку.
– Опять гречка?
– А что ты хотел? – спросила Елена, подсаживаясь напротив.
– Ну не знаю. Что-нибудь другое. Может, мясо нормальное? Котлеты хотя бы.
– На котлеты нужен фарш. Килограмм фарша – четыреста пятьдесят рублей. Это почти дневной бюджет. Если я куплю фарш, завтра мы будем есть пустую кашу.
– Лен, ну хватит, – Сергей поморщился. – Каждый раз одно и то же. Я же говорю – планируй лучше.
Елена кивнула. Потом встала, пошла в спальню и вернулась с тетрадкой. Положила её на стол, раскрыла.
– Вот, – сказала она. – Мои записи. Каждый день, каждая покупка, каждый рубль. Хочешь проверить – проверяй.
Сергей мельком глянул на тетрадку и отодвинул.
– Я тебе верю, Лен. Не надо мне чеки показывать.
– Нет, – Елена придвинула тетрадку обратно. – Надо. Потому что я покажу тебе не только свои чеки.
Она перевернула страницу. Там, аккуратно приклеенные скотчем, один под другим, были Сергеевы ресторанные чеки. Все семь. С датами, суммами и названиями заведений.
Сергей посмотрел на чеки. Потом на Елену. Потом снова на чеки. Лицо у него изменилось – не резко, а медленно, как меняется небо перед грозой. Сначала удивление, потом растерянность, потом что-то похожее на досаду.
– Ты по карманам шаришь? – спросил он.
– Я стираю твои рубашки, – ответила Елена. – Каждую неделю. И перед стиркой проверяю карманы, чтобы в машинку не попала мелочь или ключи. Так что я не шарила. Я нашла.
– Это рабочие ужины, Лена. Корпоративные. С клиентами.
– С клиентами? – Елена достала один чек, самый крупный, на четырнадцать тысяч. – Вот этот – от вторника. Ты в тот день сказал, что задерживаешься на работе из-за проекта. А я тебя видела в «Берёзке» ещё раньше, случайно, когда водила Машку за карандашами. С тремя мужчинами. Весёлые такие, расслабленные. Не очень похоже на деловой ужин с клиентами.
Сергей откинулся на спинку стула.
– Ну и что? Ну с коллегами посидел. Имею я право отдохнуть?
– Имеешь. Но тогда объясни мне одну вещь. Ты тратишь на ресторанные ужины с коллегами шестьдесят восемь тысяч за три недели. А мне на еду для всей семьи – пятнадцать тысяч в месяц. Твоя дочь ест гречку каждый второй день, потому что мясо дорого. Я отказываю ей в йогуртах, потому что «лишнее». Я считаю каждый помидор. А ты ешь стейки. Тебе не кажется, что тут что-то не так?
Сергей молчал. Он крутил вилку в пальцах, и Елена видела, что ему неуютно. Не стыдно – именно неуютно. Как человеку, которого поймали на чём-то, в чём он сам себе не признавался.
– Это разные деньги, – наконец сказал он. – Ресторанные расходы – из моего рабочего бюджета. Представительские.
– Представительские? – Елена подняла бровь. – То есть компания оплачивает?
– Ну... не всегда. Иногда сам доплачиваю. Но это для работы нужно, понимаешь? Клиентов надо водить, отношения поддерживать. Это инвестиция.
– Шестьдесят восемь тысяч – инвестиция в отношения с коллегами. А пятнадцать тысяч – инвестиция в питание родной дочери. Я правильно понимаю приоритеты?
Сергей бросил вилку на стол.
– Не передёргивай.
– Я не передёргиваю. Я считаю. И цифры говорят сами за себя.
Она достала калькулятор – обычный, маленький, из ящика.
– Вот смотри. Пятнадцать тысяч на продукты – это пятьсот рублей в день. На троих. Значит, сто шестьдесят шесть рублей на человека в день. Завтрак, обед и ужин. Сто шестьдесят шесть рублей. За эти деньги в столовой можно купить один комплексный обед. Один. Без добавки.
Она нажимала кнопки калькулятора и говорила ровным, бухгалтерским тоном, хотя внутри всё дрожало.
– А теперь твои ужины. Одиннадцать тысяч четыреста – последний чек. Раздели на четверых, получается две тысячи восемьсот пятьдесят на человека. За один вечер. Один твой ужин с коллегами стоит столько, сколько я трачу на еду для Машки за семнадцать дней. За семнадцать дней, Серёж.
Она положила калькулятор на стол.
– Я не прошу тебя перестать ходить в рестораны. Ходи. Но не говори мне, что нам нужно экономить. Нам – не нужно. Тебе нужно, чтобы я экономила. Это разные вещи.
Сергей сидел, упираясь локтями в стол, и смотрел в тарелку с гречкой. Гречка остыла, подлива застыла рыжей плёнкой. Елена видела, как у него двигаются желваки.
– Ты меня в угол загоняешь, – сказал он тихо.
– Нет. Я показываю тебе угол, в который ты загнал свою семью.
Они долго молчали. За окном темнело, зажглись фонари. Из квартиры сверху доносилась музыка – соседи праздновали что-то. Елена подумала, что у них, наверное, на столе и сыр есть, и рыба, и фрукты. И никто не считает каждый помидор.
– Лен, – Сергей заговорил первым. Голос у него стал другим, без начальственных интонаций. Просто мужик, который сидит на кухне и понимает, что неправ, но не знает, как это сказать. – Я не специально. Правда. Мне казалось, что пятнадцать тысяч – это нормально. Мне казалось, что ты справляешься.
– Я справляюсь. Но справляться – это не значит жить. Это значит выживать. А я не хочу выживать, Серёж. Мне сорок три года, и я не хочу каждый день решать задачу, как накормить семью на пятьсот рублей.
– А сколько нужно?
– Тридцать тысяч, – ответила Елена. – Это тысяча в день. Нормальное питание, с мясом, рыбой, фруктами, молочным для Машки. Не ресторан, не деликатесы, а просто нормальная еда.
– Тридцать... – Сергей потёр лоб. – Это на пятнадцать больше, чем сейчас.
– Это на тридцать восемь меньше, чем ты тратишь на рестораны за три недели.
Сергей посмотрел на неё. Елена впервые за вечер увидела в его глазах не раздражение, не упрямство, а что-то живое. Может, стыд. Может, понимание. Граница между ними тонкая.
– Я сделал глупость, да? – спросил он.
– Ты сделал то, что делают многие, – ответила Елена. – Решил за другого человека, сколько ему хватит. Не спрашивая, не считая, не думая. Просто назначил цифру и успокоился.
– Я не хотел тебя обидеть.
– Обижают не словами, Серёж. Обижают тем, что твоя дочь ест гречку каждый день, а ты ешь стейк. И даже не замечаешь разницы.
Сергей встал, подошёл к окну. Стоял, смотрел на фонари. Потом повернулся.
– Тридцать тысяч. Ладно. Но я хочу видеть, на что уходит.
– Пожалуйста, – Елена пододвинула к нему свою тетрадку. – Вот. Каждый рубль. Можешь проверять хоть каждый день.
– Я не буду проверять, – сказал он. – Я верю тебе. Надо было с самого начала верить.
Он вернулся к столу, сел, взял ложку и стал есть гречку. Остывшую, с застывшей подливой. Ел молча, сосредоточенно, как будто наказывая себя.
– Лен, а можно я тебя ещё кое о чём попрошу? – сказал он, доедая.
– О чём?
– Завтра сходи купи нормальных продуктов. Мясо, рыбу, фрукты. Машке – тот самый йогурт по сто двадцать. И сыр за четыреста. Сделай завтра что-нибудь вкусное. По-настоящему вкусное. Как раньше.
Елена смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то отпускает. Не всё сразу – так не бывает. Но что-то.
– Хорошо, – кивнула она. – Но у меня тоже условие.
– Какое?
– Никогда больше не решай за меня, сколько мне хватит. Ни на продукты, ни на одежду, ни на что. Мы семья, и бюджет у нас общий. Не твой, не мой – наш. Мы обсуждаем расходы вместе. Оба. Как взрослые люди.
Сергей помолчал. Потом кивнул.
– Договорились.
– И ещё. Рестораны – два раза в месяц, не больше. И один раз – со мной. Я тоже хочу стейк, Серёж. Я за двенадцать лет ни разу не была в ресторане. Ни разу.
– Ни разу? – он посмотрел на неё с таким выражением, будто она сказала что-то невозможное.
– Ни разу. Мы в кафе ходили, когда Машке было три. В «Улыбку», помнишь? Там ещё пицца была с ананасами, и Машка её размазала по столу.
Сергей вдруг усмехнулся. Не весело, а горько.
– Десять лет назад. А я думал, что позже, что недавно...
– Нет. Десять лет.
Он потёр лицо руками.
– Ладно. В субботу идём. Втроём. В «Берёзку». Закажем стейки и тот десерт, который там все хвалят. Машка пусть мороженое возьмёт, какое хочет.
– Договорились, – сказала Елена.
Она встала, собрала посуду. Мыла тарелки и думала, что иногда нужно просто разложить чеки на столе. Не кричать, не плакать, не обвинять. Просто положить цифры рядом – и пусть говорят сами. Потому что с цифрами не поспоришь. Цифры не обижаются и не передёргивают. Они просто есть.
В субботу они пошли в «Берёзку». Машка надела своё лучшее платье и была торжественная, как на праздник. Она долго изучала меню, водя пальцем по строчкам, и наконец выбрала пасту с грибами и шоколадный фондан.
– Мам, а правда можно всё, что захочу? – спросила она шёпотом.
– Правда, – кивнула Елена.
– И никакой гречки?
– Никакой гречки. Сегодня – точно никакой.
Сергей смотрел на дочь и молчал. Елена видела его лицо – он видел, как Машка радуется обычному ужину в ресторане. Как для двенадцатилетней девочки это событие, праздник, что-то невероятное. Потому что она не привыкла. Потому что для неё стейк – это не обычный четверг, а чудо.
Когда принесли десерт, Сергей вдруг полез во внутренний карман пиджака и достал конверт.
– Это тебе, – сказал он Елене.
Она открыла. Внутри была банковская карта. Обычная дебетовая карта.
– Я открыл тебе карту к своему зарплатному счёту, – объяснил Сергей. – Дополнительную. Теперь ты видишь все поступления и можешь сама решать, сколько на что тратить. Никаких «я выделю тебе пятнадцать тысяч». У тебя полный доступ.
Елена держала карту и чувствовала, как в глазах защипало. Не от суммы – от жеста. От того, что муж впервые за долгое время признал, что она не просто «жена, которая варит суп», а человек, который имеет право знать и решать.
– Спасибо, – сказала она.
– Не за что, – ответил Сергей. – Это давно надо было сделать. Лет двенадцать назад.
Машка смотрела на родителей, ничего не понимая, но чувствуя, что происходит что-то хорошее. Она облизала ложку от фондана и сказала:
– Мам, пап, а давайте будем сюда ходить каждый месяц?
– Давай, – сказал Сергей. – Только не каждый месяц, а два раза в месяц. Мама так решила.
– Мама правильно решила, – важно кивнула Машка.
Елена рассмеялась. И подумала, что её дочь, пожалуй, вырастет женщиной, которая не будет считать помидоры. Потому что будет знать себе цену. И эта цена – точно больше, чем пятьсот рублей в день.
Если вам откликнулась эта история – ставьте «Нравится», подписывайтесь на канал и расскажите в комментариях, бывало ли у вас подобное.