Кухня ресторана «Феникс» в этот час напоминала растревоженный улей, где каждый звук многократно усиливался эхом. Голоса поваров смешивались с непрекращающимся грохотом тяжелой посуды и шумом льющейся воды, создавая плотный, давящий на уши гул. Был самый разгар рабочего дня, когда заказы поступали один за другим, не давая ни секунды передышки измотанному персоналу.
Посудомоечная машина, как назло, вышла из строя в самый неподходящий момент, парализовав привычный ритм работы. Настя, облаченная в промокший насквозь фартук и неудобные резиновые перчатки, стояла у гигантской горы грязной посуды. Она чувствовала, как изматывающая монотонная работа сводит судорогой мышцы спины, а плечи ноют от постоянного напряжения.
Девушка устроилась на эту незавидную должность мойщицы посуды совсем недавно и еще не успела приноровиться к бешеному темпу. Она старалась изо всех сил, но каждое движение давалось с трудом, ведь она уже вымоталась до предела. Каждая тарелка, каждый столовый прибор казались ей невероятно тяжелыми, словно налитыми свинцом, а пальцы опухли от воды и едва шевелились.
В самом центре кухни, словно неприступная скала, возвышался приглашенный итальянец — шеф-повар Серджо. Он наблюдал за процессом с видом явного, нескрываемого неудовольствия, время от времени бросая короткие, резкие реплики на своем родном языке. Его темные глаза то и дело цеплялись за скрюченную фигурку новенькой посудомойки, выражая крайнюю степень нетерпения.
Рядом с итальянцем, словно его темная тень, неотлучно стоял старший помощник Григорий. Это был грузный, самоуверенный мужчина с вечно кривой, неприятной ухмылкой на лице. Только он один из всего персонала понимал быструю итальянскую речь шефа, а потому чувствовал себя здесь настоящим хозяином положения, способным вершить судьбы простых работников.
Серджо резко указал на Настю длинным пальцем, и его лицо исказила гримаса брезгливости, смешанная с раздражением. «Тапигрони, лентяйка!» — выплюнул он, слегка коверкая русские слова, но смысл сказанного был предельно понятен всем присутствующим. Это было не просто замечание, а публичное унижение, к которому здесь, похоже, все давно привыкли.
Григорий, моментально уловив агрессивный посыл шефа, тут же набросился на беззащитную девушку, словно цепной пес. Его голос громом раскатился по помещению: «Слышала, что шеф сказал? Лоботряска, шевелись! Или ты думаешь, грязная посуда сама отмоется и на полке встанет?» — прорычал он, проходя мимо и грубо, намеренно толкнув ее в спину.
Настя не удержалась на скользком полу и чуть не клюнула носом прямо в раковину, полную грязной, жирной мыльной воды. Она вздрогнула всем телом, словно очнулась от тяжелого сна, и быстро выпрямилась, пытаясь сохранить равновесие. Ее щеки мгновенно зардели от жгучего унижения, но она постаралась сдержать подступающие слезы обиды.
«Но ведь физически невозможно перемыть столько посуды руками за такой короткий срок! Для этого же должна быть исправная посудомоечная машина!» — выпалила Настя, задыхаясь от праведного негодования. Она понимала, что спорить бесполезно, но чувство вопиющей несправедливости не позволяло ей просто молча глотать оскорбления.
Испытание на прочность
Григорий расплылся в гадкой, торжествующей ухмылке и наклонился к ней вплотную, почти прижимая к холодной стали раковины. От него исходил тяжелый запах несвежей еды и дешевого, едкого табака. «Это не проблема начальства, что машина сгорела посреди рабочего дня. Это твоя личная проблема, белоручка», — прошипел он ей прямо в лицо.
Он продолжил, наслаждаясь своей властью: «Мой, давай, хоть до глубокой ночи оставайся. А чтоб вся посуда блестела и скрипела, а на бокалах и фужерах не было ни единого пятнышка! Поняла?» — закончил он свою тираду и, уходя, отвесил ей унизительный, звонкий подзатыльник, от которого у Насти потемнело в глазах.
Другие повара и работники кухни, застыв на мгновение, поспешили трусливо отвести взгляды, делая вид, что они полностью поглощены своей работой. Никто не осмелился вступиться за новенькую, опасаясь гнева старшего помощника. Лишь в их глазах читалось привычное, застарелое выражение покорности и животного страха перед начальством.
Настя, стиснув зубы до скрежета, понимала: ей во что бы то ни стало нужно удержаться на этом месте хотя бы еще пару дней. Этот чуждый, жестокий мир кухни, где царили крик, унижения и презрение, казался ей настоящим испытанием на прочность. Но она должна была вытерпеть все это, ведь она пришла сюда вовсе не за тем, чтобы просто мыть тарелки.
Часы на старой стене кухни давно пробили полночь, но для Насти время словно остановилось в одной бесконечной точке усталости. Серджо и остальные повара давно ушли домой, оставив ее один на один с горой немытой посуды в пустом, гулком помещении. Руки болели просто невыносимо, кожа на пальцах сморщилась и побелела.
Спина ныла от бесконечных наклонов над глубокой раковиной, а голова гудела от усталости и пережитого стресса. Каждая тарелка теперь казалась не просто тяжелой, а неподъемной, а едкий, химический запах моющих средств щипал нос и вызывал тошноту. Но она продолжала работать, механически выполняя одни и те же действия.
Григорий, уходя последним из кухни, злорадно усмехнулся, увидев, что она все еще возится у мойки. «Ну что, Золушка, до сих пор не справилась?» — ехидно протянул он, с наслаждением наблюдая за ее мучениями. В его голосе не было ни капли сочувствия, только холодное презрение и желание показать свое превосходство.
«Если завтра к утру всё не будет блестеть как у кота... глаза, я лично вышвырну тебя отсюда с позором и без зарплаты!» — бросил он напоследок и вышел за тяжелую дверь служебного входа. Настя промолчала, лишь крепче сжала мочалку в руке, сдерживая желание запустить ее ему в спину.
"Неужели этот ничтожный человек так и будет издеваться надо мной? Внутренний голос кричал: Брось всё, уйди прямо сейчас! Ты не должна это терпеть!"
Она прислонилась горячим лбом к холодной кафельной стене, чувствуя, как уязвленная гордость борется с физическим изнеможением. Как же ей всё это осточертело! Она, Анастасия, законная владелица этого ресторана, должна цепляться за место бесправной посудомойки, чтобы понять, почему её дело стремительно рушится.
Мысли о неминуемом позоре и банкротстве ресторана приносили новые душевные терзания, которые были больнее физической усталости. Игорь, её любимый муж, когда дарил это заведение, объявил ей с мягкой, любящей улыбкой: «Теперь ты здесь хозяйка, дорогая. Я полагаюсь на тебя и вмешиваться не буду. Уверен, ты справишься».
Тень прошлого владельца
А его надменная мать, узнав о подарке, не упустила случая презрительно пошутить при всех гостях. «Посмотрим, чего стоит эта простушка из деревни. Зуб даю, она развалит прибыльный бизнес за пару месяцев. Не пройдет и трех месяцев, как мы увидим амбарный замок на дверях!» — заявила она, демонстративно закатывая глаза.
Эти жестокие слова, как острые иголки, впивались в душу Насти каждый раз, когда она видела очередной негативный отзыв о ресторане в интернете. Два месяца пролетели пугающе быстро, и ресторан действительно начал стремительно падать во всех рейтингах. Клиенты жаловались буквально на всё: от невкусной, пресной еды до хамского обслуживания.
Проверка официальной отчетности ничего не давала: по бумагам всё было в идеальном порядке, продукты поступали вовремя и в нужном объеме. Шеф-повар Серджо был знаменитым итальянцем с безупречной репутацией, в чьем профессионализме не было сомнений, а персонал работал давно и раньше давал отличные результаты.
Страх перед глубоким разочарованием мужа и ядовитыми насмешками его родни заставил Настю решиться на этот неординарный шаг. Она решила тайно внедриться в коллектив под видом простой работницы, чтобы почувствовать «кухню» изнутри в прямом и переносном смысле. Только так она могла докопаться до скрытой правды.
Она должна была разобраться сама в том, что происходит в её собственном ресторане, иначе проиграет эту негласную войну со свекровью и обстоятельствами. И вот она здесь, одна в пустом, затихшем ресторане у раковины, рядом с горой посуды, перемазанной чужими объедками, и чувствует, что у неё уже нет сил бороться.
Она с трудом открыла тугое окно, чтобы хоть немного прийти в себя, впустив струю свежего ночного воздуха в душное помещение. Внезапно Настю вывел из тяжелых размышлений знакомый голос Григория. Он стоял во внутреннем дворе около своей машины, скрытый тенью здания, но его силуэт был узнаваем.
Красная искорка на кончике папиросы едва освещала его кривое, неприятное лицо, когда он затягивался дымом. «Завтра доставка продуктов, работаем по старой схеме, не опаздывай», — услышала она обрывок его фразы, сказанной кому-то по телефону. Настя замерла, боясь даже дышать, и превратилась в слух.
Интуиция, которая никогда ее не подводила, подсказала: сейчас произошло нечто важное, возможно, ключевое. И решимость выдержать этот тяжелый день до конца и не сдаться внезапно превозмогла накопившееся отчаяние. Она поняла, что находится в шаге от разгадки тайны, которая мучила ее последние недели.
Далеко за полночь Настя не заметила, как провалилась в сон от чудовищной усталости. Измотанная после мытья последней тарелки, она просто прислонилась к широкому подоконнику закопченного окошка, выходившего на задний двор, и провалилась в короткое, тревожное забытье. Ей снились бесконечные горы грязной посуды.
Ночная афера
Резкий холод и странный шум со двора заставили её вздрогнуть и мгновенно проснуться. Ещё было темно, но через грязное, давно не мытое стекло пробивался яркий свет автомобильных фар. Послышался характерный повторяющийся писк парктроников грузовика, сдающего назад. Во двор ресторана медленно въезжала большая фура.
Её мощные фонари освещали двор, выхватывая из темноты плотную фигуру Григория. Он умело, по-хозяйски руководил разгрузкой, отдавая тихие команды. Грузчики быстро и слаженно выгружали коробки на крыльцо перед продуктовым складом. Настя внимательно присмотрелась к упаковкам, насколько позволяло грязное стекло.
На коробках были те самые фирменные этикетки и маркировки дорогих поставщиков, которые и должны были быть по контракту. Значит, это официальная поставка, и всё идет по плану. Она разочарованно и сонно зевнула, подумав, что, возможно, зря себя накручивает и видит заговор там, где его нет.
Однако после того, как первая фура отъехала, буквально через четверть часа во дворе появилась вторая машина. Она была старой, потрепанной, с ржавыми бортами и без каких-либо опознавательных знаков фирмы. Из неё быстро повыскакивали крепкие мужчины в темной одежде. Настя затаила дыхание, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
Григорий, докурив очередную сигарету, снова принялся руководить процессом, но теперь его движения были куда суетливее и нервознее. Из старого грузовика начали выгружать другие продукты — в дешевой, невзрачной упаковке, которые тут же поспешно несли на склад ресторана. А затем произошло то, что заставило Настю оцепенеть.
К удивлению и ужасу Насти, правильные, элитные продукты из первой поставки начали спешно грузить в кузов этой старой фуры. Настя обомлела, прижав ладонь ко рту, чтобы не вскрикнуть. Это была настоящая, наглая подмена продуктов, причем схема была явно отработана до автоматизма и действовала не первый день.
Через несколько минут, закончив погрузку, Григорий вошел в здание ресторана. Настя, словно мышь, нырнула в тесную подсобку за швабры и слышала, как старший помощник тяжело ступает по тихому темному коридору. Он снова говорил по телефону, и его голос в тишине звучал отчетливо и громко.
«Николаевна, всё в порядке, элитную партию получил и перегрузил. Дешевку на склад закинул. Когда деньги за предыдущую партию мне на карту переведешь? Жду к утру», — отчетливо услышала она каждое слово. Настя медленно выдохнула и закрыла глаза, прислонившись спиной к стене. Николаевна... Ну конечно!
Для Насти это вдруг стало ясно как божий день. Это могла быть только она — Светлана Николаевна. Та самая Светлана, бывшая жена её мужа Игоря и предыдущая владелица ресторана «Феникс». Светлана привыкла к безумной роскоши и власти, но после тяжелого развода потеряла свой статус.
Игорь, крупный и влиятельный бизнесмен, отобрал у неё ресторанный бизнес, некогда бывший её вотчиной, и передал его Насте. Он выбрал простую, искреннюю девушку из обычной семьи, с которой познакомился случайно, когда она работала курьером, а потом женился на ней, несмотря на бурное возмущение своей матери.
Настя, никогда не имевшая дела с таким крупным и сложным бизнесом, тогда ещё не знала, что этот щедрый подарок от Игоря таит в себе опасность. Он принес не только новые возможности, но и чью-то старую, глубоко затаенную злобу и жажду мести. Теперь в голове у Насти вся запутанная картинка наконец сложилась в единое целое.
"Теперь я понимаю: это не просто воровство продуктов. Это личная война, развязанная бывшей женой из зависти. Она хочет уничтожить мою репутацию!"
Рабочий день Настя провела в диком напряжении, снова стоя у раковины и проклиная вышедшую из строя технику. Она постоянно думала о камере наблюдения на заднем дворе. Вспомнив, что регулярно просматривала записи из ресторана, Настя вдруг осознала: записей именно с дворовой камеры никогда не было в отчетах.
При первом удобном случае Настя сделала короткий звонок знакомому системному администратору. «Привет. Слушай, у нас тут вопросы по камерам возникли», — начала она нарочито обыденным тоном. — «А почему с той камеры, что во дворе, записей в архиве нет? Я искала за прошлую неделю, но там пусто».
Администратор на другом конце провода слегка удивился. «Странно, а я и не замечал, что там пробел. Наверное, она сломана или отключена физически», — протянул он лениво, явно не придавая этому особого значения. Настя сглотнула ком в горле. «Сломана». Это было слишком удобно для злоумышленников.
Ловушка захлопывается
После обеда, когда наплыв посетителей несколько снизился, Настя выждала момент, чтобы подойти к Григорию. «Ой, Григорий Петрович, вы, наверное, должны знать», — начала Настя, стараясь придать голосу максимально наивное выражение, но зорко следила за малейшей реакцией на его лице.
«Вчера, когда вы уже ушли, приезжал какой-то инженер из сервиса и починил камеру на заднем дворе. Я ещё оставалась домывать, я его впустила, и он мне сказал, чтобы я с утра старшему доложила». Григорий мгновенно взъерепенился, его глаза забегали. Лицо исказилось от плохо скрываемой злости и страха.
«Почему раньше не доложила, дура?!» — прорычал он и тут же, не дожидаясь ответа, стремительно бросился к выходу на задний двор. Настя, опасаясь, что её блеф будет раскрыт, осторожно прокралась следом. Она видела, как Григорий, бледный от волнения, бегает под камерой и пытается разглядеть объектив.
С белым от животного страха лицом он в панике забежал под козырек у служебного входа и, трясущимися руками, набрал номер. Настя затаилась в тамбуре за стеной. Она слышала каждое слово: «Николаевна, беда! Мне сказали, камеру во дворе починили! Ту, что я отключил! Там же всё видно, как мы машины меняли!»
И вдруг Настя четко расслышала, как на другом конце провода раздался холодный, властный голос Светланы, усиленный динамиком: «Успокойся, идиот! Я сама приеду. Я знаю, где серверная и код от двери. В полночь, когда все уйдут, впустишь меня. Тебе ясно?» Закончив разговор, Григорий стремительно вошел в здание.
Головоломка окончательно сложилась, и у Насти созрел дерзкий план. Она немедленно связалась с Игорем, подробно объяснив ему ситуацию. Сначала муж был ошеломлен, слушая о подмене продуктов и предательстве, но когда узнал о роли бывшей жены, пришел в ярость. «Я сейчас же звоню в полицию. Тебя там не будет!»
«Нет, — решительно ответила Настя. — Я должна быть там. Я начала это, я и доведу до конца. Пожалуйста, Игорь, поверь мне». Игорь колебался лишь мгновение, пораженный твердостью в голосе своей обычно мягкой жены, а потом коротко согласился. Операция по поимке преступников была назначена на эту ночь.
Под покровом ночи ресторан погрузился в тишину. Григорий дождался, когда последний сотрудник покинет здание, и запер ресторан изнутри. Настя, Игорь и наряд полиции заняли позиции в тени, наблюдая за входом. Без пяти полночь к ресторану бесшумно подъехала дорогая иномарка, блестя лакированными боками.
Из машины вышла Светлана в темной одежде. Служебная дверь тихо отворилась, и она прошмыгнула внутрь, впущенная Григорием. Настя решительно потянула мужа ко входу, и они, воспользовавшись своим комплектом ключей, бесшумно проникли внутрь. За ними, держа оружие наготове, следовали полицейские.
Светлана, уверенная в безнаказанности, направилась к серверной. Она ввела код, дверь открылась. Она села за компьютер, пытаясь удалить файлы. Когда она нажала «Удалить», из темноты выскочили полицейские. «Ага, попались, мошенники!» — с торжеством воскликнула Настя, глядя на ошеломленную соперницу.
Лицо Светланы исказилось от злости. «Ты, дрянная малявка, курьерша с блошиного рынка! Я тебя уничтожу!» — заголосила она, пытаясь кинуться на Настю, но наручники уже защелкнулись на её запястьях. Григорий, увидев полицию, попытался сбежать через кухню, но его быстро скрутили. Он скулил, как побитый пес.
На следующее утро Настя явилась в ресторан не в фартуке, а в элегантном деловом костюме. Рядом был Игорь. Шеф-повар Серджо, увидев её, сначала закричал: «Эй, ты, почему не в форме? Марш к раковине!» Но Игорь рассмеялся, а новый помощник перевел итальянцу: «Синьор Серджо, это владелица ресторана, Анастасия».
Когда шокированному Серджо объяснили суть аферы Григория и подвиг Насти, он едва не лишился дара речи. Он долго извинялся, краснея и бледнея: «Ми скузи, синьора!». Коллектив встретил новость аплодисментами. Настя улыбнулась: «С сегодняшнего дня ресторан будет называться "Фортецца" — Крепость. И мы начинаем новую жизнь».
А вы напишите, понравилась ли вам моя история, и обязательно подпишитесь на наш канал. Уже через пару дней здесь выйдет новая захватывающая история!