Я устроилась в вагоне метро, хотела было вставить наушники и забыться на несколько минут, как обратила внимание на мужчину напротив. Тот вальяжно расселся, закинул ногу на ногу и, никого не смущаясь, грыз семечки.
Шелуху он бросал прямо на пол. Я посмотрела на его шапку с вышитым оленем и всё для себя поняла.
Ещё вчера вечером решила, что поеду в Дзержинский в зооферму. Там держат оленей, и посетители могут их покормить, погладить, а некоторые даже катаются верхом.
Я выбрала первые два варианта, потому что не хочу, чтобы олени страдали от моего веса. Это я так шучу, конечно.
В пятьдесят лет уже можно шутить про свой вес без всякого стеснения.
Утром я собрала небольшой рюкзак. Положила термос с чаем, бутерброды с сыром, надела тёплые ботинки.
Вроде не холодно, но я дама мерзлявая, но хотела с комфортом провести на ферме несколько часов. В метро народу было мало.
Я подумала, что это из-за вчерашнего праздника - люди отмечали День всех влюблённых и сегодня отсыпались.
А я романтику предпочитаю в другом формате: олени, морковка, свежий воздух, и никто не ждёт от тебя ни цветов, ни признаний.
Вот так я сидела в полупустом вагоне, смотрела на мужчину напротив и не могла сдержать улыбку. Я еду к оленям, а олень уже здесь, прям на шапке нарисован и смотрит на меня.
Мужчине на вид было лет тридцать или около того. Одет в старую коричневую куртку, на ногах я заметила стоптанные зимние ботинки.
Семечки он доставал из правого кармана куртки, набирал полную горсть и закидывал в рот. Потом начинал методично щёлкать, одну за другой, и выплёвывал шелуху себе под ноги.
Между его ботинками уже образовалась небольшая кучка. Сам смотрел куда-то в пустоту перед собой и совершенно не обращал внимания на других пассажиров.
Справа от меня сидела молодая девушка в наушниках. Она уткнулась в телефон и ничего вокруг не замечала.
Слева место пустовало. А вот рядом с мужчиной, буквально в метре от него, стояла женщина лет сорока.
Она держалась за поручень одной рукой, а в другой у неё была большая сумка. Я видела, как она смотрит вниз, на шелуху, и как её недовольство постепенно нарастает.
Минуты две она молчала, видимо, решала, стоит ли вмешиваться. Потом всё-таки решилась.
- Мужчина, прекратите, пожалуйста. Это общественный транспорт, здесь ездят люди.
Я ожидала, что он хотя бы посмотрит на неё, извинится или, наоборот, начнёт спорить. Но он не сделал ни того, ни другого.
Просто продолжал грызть семечки и смотреть мимо всех, будто женщина обращалась к кому-то другому, будто её вообще не существовало.
Женщина растерялась, посмотрела на меня, потом на других пассажиров. Я развела руками, потому что не знала, что тут можно сделать.
Девушка справа от меня по-прежнему сидела в наушниках и ничего не слышала. Пожилой мужчина в конце вагона читал газету.
Никто не собирался вмешиваться.
И тут подключился ещё один пассажир. Он сидел справа от любителя семечек, и до этого момента я его почти не замечала.
Мужчина лет сорока пяти в хорошем пальто и замшевых ботинках. Он сидел, уткнувшись в телефон, и, видимо, не обращал внимания на происходящее.
Пока несколько кусочков шелухи не упали ему прямо на ботинок.
- Вы в своём уме? Это общественное место, а не ваша квартира.
Вот доедете до дома, там и делайте что хотите.
Мужчина с семечками наконец-то среагировал. Он медленно, очень медленно повернул голову и посмотрел на соседа.
Потом так же медленно отвернулся, достал из кармана новую порцию семечек и ответил.
- Уборщики есть. Им за что деньги платят?
Вот я им работу и даю. А они на этом зарабатывают.
Я сидела и слушала это, и мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать смысл сказанного. Человек искренне считал, что он делает доброе дело.
Мда, без его шелухи уборщики остались бы без работы.
Женщина в пуховике хотела что-то ответить, я видела, как она открыла рот, но потом передумала, махнула рукой и отошла к дверям. Наверное, решила, что спорить бесполезно.
Мужчина в пальто достал из кармана бумажную салфетку и начал оттирать шелуху с ботинка.
А любитель семечек продолжал своё занятие. Достал из кармана очередную горсть, отправил в рот и принялся щёлкать.
Шелуха падала на пол, и он этого будто бы не замечал. Или замечал, но считал совершенно нормальным.
На следующей станции мужчина встал. Стряхнул с брюк остатки шелухи, причём часть попала на сиденье, а часть на пол.
Потом неторопливо направился к выходу и вышел из вагона. Ни тени сомнения, ни намёка на смущение.
Двери закрылись. Женщина в пуховике вернулась на своё место, но, увидев шелуху на сиденье, садиться не стала.
Она отошла к другим дверям и осталась стоять там. Мужчина с испорченным ботинком убрал салфетку в карман и снова уткнулся в телефон.
Я посмотрела на кучку семечек на полу и подумала, что уборщику, который придёт сюда вечером, вряд ли станет легче от мысли, что кто-то обеспечил ему работу.
И ещё я подумала о том, что встречала таких людей много раз.
Вот, например, моя соседка по подъезду. Ей около семидесяти, живёт одна на четвёртом этаже, дети в другом городе.
Я с ней иногда сталкиваюсь в подъезде или во дворе, мы здороваемся, иногда перебрасываемся парой фраз о погоде. Вполне приятная женщина, всегда улыбается, спрашивает, как дела у моей дочки в Питере.
И вот эта приятная женщина регулярно выбрасывает пакет из окна. Просто открывает створку и кидает его в сугроб под окнами первого этажа.
Я сама видела это однажды, когда гуляла во дворе с Фридрихом, и прямо передо мной упал злосчастный пакет. Я подняла голову, увидела, как Зинаида Павловна закрывает окно, и не сразу поняла, что произошло.
Через несколько дней я встретила её в подъезде и спросила, почему она так делает. Я старалась говорить вежливо, не обвинять, просто понять.
Она сказала, что у неё болят колени и ей тяжело спускаться с четвёртого этажа. Лифт в нашем доме часто ломается, а ждать, пока его починят, она не может.
Содержимое накапливается, начинает издавать запах. Поэтому она просто выбрасывает его в окно.
Дворник каждое утро обходит двор, собирает всё, что упало за ночь, и уносит. К обеду двор уже чистый.
Дворник получает за это зарплату, так что всё честно.
Я тогда не нашлась что ответить.
Доехала до своей станции и вышла из вагона. Поднялась по эскалатору и оказалась на улице.
На градуснике у выхода из метро было минус шесть. Солнце светило, но не грело, как это обычно бывает в феврале.
Я достала из рюкзака шапку, надела её и пошла к автобусной остановке.
До автобуса оставалось минут пятнадцать. Я достала термос, налила себе чаю в крышку и сделала несколько глотков.
Чай даже не успел остыть и отлично согрел. Я стояла на остановке, смотрела на проезжающие машины и думала о том, что через пару часов буду кормить настоящих оленей, они будут тыкаться мордами в мои ладони.
Автобус подъехал, и я села у окна. Впереди было несколько часов на свежем воздухе, вдали от метро и от людей в шапках с оленями.
Я откинулась на спинку сиденья и подумала, что день всё-таки обещает быть хорошим несмотря ни на что.