Кира замерла на пороге с сумками в руках. Сердце ухнуло вниз. Она потратила два часа, выбирая в мясной лавке идеальный кусок мраморной телятины за три тысячи рублей. Специально заехала в винный бутик за испанским Темпранильо — ещё две тысячи. Годовщина свадьбы — пять лет совместной жизни — заслуживала особенного ужина, приготовленного с любовью.
— Что значит «выбросила»? — тихо переспросила Кира, чувствуя, как холодеет внутри.
На кухне её ждала картина, от которой перехватило дыхание. Свекровь Людмила Сергеевна в домашнем халате распоряжалась у плиты, помешивая что-то в сковороде. Рядом стоял пустой пакет из-под куриного филе. На разделочной доске валялись обрезки — жилы и плёнки от дешёвой курицы.
— А, Кирочка, пришла! — бодро повернулась свекровь. — Я тут решила помочь, увидела на столе продукты. Ты что, с ума сошла — такие деньги на мясо угрохать? Я телятину переложила в морозилку, потом используем. А курочку купила — триста рублей, и толку больше. Вино вообще ни к чему, алкоголь только деньги на ветер. Лучше соуса томатного добавила.
Кира смотрела на сковороду, где булькало нечто серое и жалкое — обычное тушёное куриное филе с томатной пастой. То самое блюдо, которое она ела в студенчестве, когда приходилось экономить каждый рубль. Но сейчас-то она зарабатывала хорошие деньги, планировала особенный вечер, хотела удивить мужа...
— Людмила Сергеевна, — медленно проговорила Кира, стараясь держать голос ровным. — Вы... вы открыли мой холодильник, взяли мои продукты, которые я купила для особого случая, и выбросили?
— Да какой там особый случай! — махнула рукой свекровь. — Денису всё равно, что есть. Главное — сытно и без лишних трат. Вы ипотеку платите, ребёнка растите. Надо экономить, а не деньги на ветер швырять. Я как мать забочусь о сыне, чтобы он не жил не по средствам.
— Не по средствам?! — голос Киры задрожал. — Я сама заработала эти деньги! Я сама решаю, на что их тратить! Это НАШ дом, НАШ холодильник, НАША годовщина!
— Ну-ну, не кричи, — поморщилась Людмила Сергеевна. — Я тебе добра желаю. Молодые совсем не умеют деньгами распоряжаться. Вот я в ваши годы...
— Мама, что происходит? — в кухню вошёл Денис, растерянно глядя то на жену, то на мать.
— Твоя мать, — Кира с трудом выговорила слова, — выбросила продукты, которые я купила для нашего праздничного ужина. Телятину за три тысячи заменила на курицу за триста. Вино вылила. И считает, что имеет право распоряжаться в нашем доме как хочет.
— Мам, ты чего? — недоумённо спросил Денис.
— Денечка, я же хотела как лучше! — заныла свекровь. — Зачем такие деньги на еду тратить? Я переживаю за вас. Это же расточительство!
— Людмила Сергеевна, — Кира сделала глубокий вдох, пытаясь не сорваться. — Я вас прошу. Уходите из нашей квартиры. Сейчас же.
— Что?! — вскинулась свекровь. — Как ты разговариваешь со старшими?! Денис, ты слышишь, как твоя жена меня выгоняет?!
— Кира, ну погоди, — попытался вмешаться муж. — Мама хотела помочь...
— Помочь?! — Кира почувствовала, как внутри что-то ломается. — Денис, твоя мать залезла в наш холодильник без спроса, выбросила продукты, которые я специально выбирала, чтобы сделать тебе приятное, и ты говоришь «она хотела помочь»?!
— Ну она же не со зла...
— Стоп. — Кира подняла руку. — Значит, ты на её стороне?
— Я не на чьей-то стороне! Просто...
— Денис Соколов, я задам тебе прямой вопрос. — Кира смотрела мужу прямо в глаза. — Чей это дом? Кто здесь принимает решения? Твоя мама или твоя жена?
Повисла тяжёлая тишина. Денис открыл рот, закрыл, растерянно посмотрел на мать.
— Ну вот, Денечка, видишь, до чего довела! — заголосила Людмила Сергеевна. — Я же говорила, что она тебя от семьи отдаляет! Я родная мать, я тебя родила, вырастила, а какая-то...
— Всё, — отчеканила Кира. — Я ухожу. Соня, собирай игрушки, поедем к бабушке.
— К какой бабушке? — испуганно спросила девочка.
— К моей маме. Собирайся быстро.
— Кира, ты чего творишь?! — спохватился Денис. — Какая бабушка, куда ты собралась?!
— Я не намерена жить в доме, где моё мнение ничего не значит. Где свекровь может распоряжаться моими вещами, а муж её оправдывает. — Кира шагнула к спальне за вещами.
— Стой! — Денис преградил дорогу. — Не надо так. Давай спокойно поговорим.
— Мы уже пять лет «спокойно говорим», — устало сказала Кира. — Твоя мать имеет ключи от нашей квартиры, приходит когда хочет, делает замечания, как я готовлю, как убираю, как воспитываю дочь. Она считает, что имеет право голоса во всех наших делах. А ты молчишь. Каждый раз молчишь.
— Она же мать...
— А я кто? — тихо спросила Кира. — Я твоя жена. Мать твоей дочери. Но, судя по всему, это меньше значит, чем мнение твоей мамы.
— Ну вот, опять ты про границы! — не выдержала Людмила Сергеевна. — Западные штучки! У нас в семье всегда все друг другу помогали, не было никаких «границ»! Я свекрови своей всю жизнь помогала, никогда слова поперёк не сказала!
— И поэтому считаете, что я должна терпеть то же самое? — повернулась к ней Кира. — Нет. Я не буду. Это мой дом, и я имею право решать, что в нём происходит.
— Какой ещё «твой»?! — вспыхнула свекровь. — Денис ипотеку платит!
— Я тоже плачу! Пятьдесят на пятьдесят! — взорвалась Кира. — Я работаю, зарабатываю, оплачиваю половину всех счетов! И при этом готовлю, убираю, забираю ребёнка из садика, потому что у Дениса «аврал на работе»! Но права голоса у меня, видите ли, нет!
— Кирка, ты несправедлива, — попытался возразить Денис. — Я тоже много делаю по дому.
— Правда? — Кира горько усмехнулась. — Назови, когда ты последний раз стирал? Гладил? Записывал Соню к врачу? Покупал продукты? Планировал меню на неделю?
Денис молчал.
— То-то же, — Кира прошла мимо него в спальню.
Она начала бросать вещи в сумку — свои и дочкины. Руки дрожали от злости и обиды. Пять лет. Пять лет она пыталась строить семью, быть хорошей женой, находить компромиссы. А в результате — даже годовщину свадьбы не может отпраздновать так, как хочет.
— Кира, прошу тебя, остановись, — Денис вошёл в спальню. — Давай мама уйдёт, мы всё обсудим спокойно.
— Обсудим? — Кира повернулась к нему. — Хорошо. Отдай мне ключи от квартиры, которые у твоей матери.
— Что?
— Ты слышал. Если хочешь, чтобы я осталась — прямо сейчас иди и забери у неё ключи. И скажи, что без нашего приглашения она больше не приходит.
— Кира, это невозможно, она обидится до смерти!
— Значит, её чувства важнее моих. — Кира застегнула сумку. — Соня, пошли!
— Мама, я не хочу никуда ехать, — всхлипнула девочка. — Я хочу остаться с папой.
— Послушай, дочка, — Кира присела перед ребёнком. — Иногда взрослым нужно побыть отдельно, чтобы подумать. Мы с папой не ссоримся, просто...
— Вы ссоритесь! — заплакала Соня. — Я слышу! Не надо! Я буду хорошей, только не уезжайте!
Кира почувствовала, как слёзы подступают к горлу. Она прижала дочь к себе.
— Милая, это не из-за тебя. Совсем не из-за тебя. Ты самая лучшая девочка на свете.
— Видишь, до чего довела ребёнка! — не удержалась Людмила Сергеевна из коридора. — Разводить истерики на ровном месте!
Что-то щёлкнуло внутри Киры. Она поднялась, вышла в коридор и остановилась в метре от свекрови.
— Людмила Сергеевна, — её голос стал ледяным. — Вы хотите знать правду? Я вас терпеть не могу. Вот уже три года. С тех пор, как вы при всех родственниках сказали, что я «плохая мать», потому что отдала Соню в садик в два года. С тех пор, как назвали мою работу «баловством», а моё желание карьеры — «эгоизмом». С тех пор, как начали учить меня жизни, хотя сами всю жизнь прожили в страхе и экономии.
— Как ты смеешь?! — побледнела свекровь.
— Я смею, потому что мне надоело молчать! — продолжала Кира. — Вы считаете меня расточительной? Хотите знать правду? Я в прошлом месяце получила премию — сто тысяч рублей за успешный проект. Эти деньги я отложила. На них можно купить триста порций вашей дешёвой курицы. Но я хотела один раз, всего один раз за год сделать по-настоящему красивый ужин для своего мужа. И вы это испортили.
— Денис, ты слышишь, как она со мной?! — Людмила Сергеевна схватилась за сердце.
Но Денис молчал, глядя на жену широко открытыми глазами.
— И знаете, что самое обидное? — Кира почувствовала, как наворачиваются слёзы. — Не то, что вы испортили ужин. А то, что мой муж не встал на мою защиту. Что он всё ещё пытается найти компромисс между вами и мной. Хотя компромисс тут невозможен. Либо он строит семью со мной, либо остаётся маминым сыночком.
Она взяла сумку, протянула руку Соне.
— Кира, стой! — Денис, наконец, пришёл в себя. — Мам, уходи. Прямо сейчас.
— Что?! — не поверила своим ушам Людмила Сергеевна.
— Я сказал — уходи. И отдай ключи.
— Денечка, ты с ума сошёл?! Я твоя мать!
— А она — моя жена! — повысил голос Денис. — Мать моего ребёнка! И она права — ты перешла все границы!
— Ах вот как! — Людмила Сергеевна схватила сумку. — Значит, эта... эта стерва тебя настроила против родной матери! Ладно, больше ноги моей здесь не будет! Живите как хотите! А когда денег не будет, не приходите!
Она выхватила из кармана ключи, швырнула их на пол и выбежала, громко хлопнув дверью.
В квартире повисла тишина. Соня тихо всхлипывала, уткнувшись Кире в ногу. Денис стоял посреди коридора, глядя на закрытую дверь.
— Прости, — тихо сказал он, не поворачиваясь. — Прости меня, Кира. Я... я трус. Я боялся её обидеть, боялся конфликта. И не замечал, как тебе больно.
Кира молчала.
— Ты была права, — продолжал Денис. — Всё это время была права. Она действительно нарушала границы нашей семьи. А я позволял это, потому что... потому что привык. С детства привык, что мама всегда права, что её нельзя огорчать.
Он повернулся, и Кира увидела слёзы на его лице.
— Но сегодня я впервые подумал — а что, если бы Соня выросла и вышла замуж? И я бы вёл себя с её мужем так же, как мама с тобой? Я бы хотел, чтобы моя дочь терпела такое?
Кира поставила сумку на пол.
— Нет, — ответил он сам себе. — Ни за что. Значит, моя жена тоже не должна это терпеть.
Он подошёл, взял Киру за руки.
— Я прошу прощения. За все эти годы. За каждый раз, когда молчал. За сегодняшний вечер. Останься. Пожалуйста. Дай мне шанс всё исправить.
— Денис, — устало сказала Кира, — слова — это просто слова. Что изменится? Твоя мать обозлилась и хлопнула дверью. Через неделю позвонит, будет плакать, просить прощения — и всё повторится.
— Нет, — твёрдо сказал он. — Не повторится. Завтра утром я позвоню ей и скажу правила. Если она хочет видеть сына и внучку — она будет приходить только по приглашению. Будет уважать тебя и твои решения. Будет вести себя как гость, а не как хозяйка. И если она не согласна — то не приходит вообще.
— Ты правда готов на это?
— Я должен. Я выбираю тебя, Кира. Я выбираю нашу семью.
Соня, услышав эти слова, подняла заплаканное лицо.
— Значит, мы никуда не едем?
Кира посмотрела на дочь, потом на мужа. Глубоко вздохнула.
— Хорошо. Но я хочу, чтобы ты понял — это последний шанс. Если что-то подобное повторится, я действительно уеду. И не вернусь.
— Понял, — кивнул Денис. — Обещаю.
Прошло три месяца. Людмила Сергеевна действительно больше не появлялась без приглашения. Первый месяц она вообще не выходила на связь — обижалась. Потом позвонила Денису, плакала, жаловалась. Он спокойно объяснил новые правила. Она кричала, что он неблагодарный сын, бросил мать. Он положил трубку.
Ещё через месяц она снова позвонила. На этот раз спокойнее. Спросила, как внучка. Денис сказал — приезжай в субботу, пообедаем вместе. Людмила Сергеевна приехала с тортом, весь обед молчала, явно сдерживаясь от комментариев. Когда Кира подала на десерт домашний чизкейк, свекровь только кивнула: «Вкусно».
Это была маленькая победа.
Отношения не стали идеальными. Иногда Людмила Сергеевна не выдерживала и делала язвительные замечания. Но теперь Денис сразу реагировал: «Мам, это не твоё дело». И свекровь замолкала.
А в прошлую субботу, когда они снова отмечали годовщину — уже откладывая на полгода после того скандала — Кира наконец приготовила своё фирменное блюдо. Телятина в винном соусе получилась идеальной. Денис открыл бутылку настоящего испанского вина.
— За нас, — поднял он бокал. — За то, что мы смогли.
— За границы, — улыбнулась Кира. — И за то, что их наконец стали уважать.
Соня, копошившаяся с игрушками в углу, подняла голову:
— Мама, а что такое границы?
— Это когда люди уважают твоё пространство, твои чувства и твой выбор, — ответила Кира. — И никто не может их нарушать без твоего разрешения. Даже бабушка. Даже мама с папой.
— Понятно, — серьёзно кивнула девочка и вернулась к куклам.
Кира и Денис переглянулись и рассмеялись. Кира надеялась, что их дочь вырастет, твёрдо зная эту простую истину. И ей не придётся учиться отстаивать свои границы через боль, слёзы и скандалы.
Телятина в тот вечер оказалась самой вкусной за всю их совместную жизнь. Может быть, потому что Кира готовила её со спокойной душой. А может, потому что теперь рядом был муж, который наконец научился говорить «нет» своей матери и «да» своей жене.