Трудности терапевтического процесса с погранично-организованной личностью

Сегодня я размышляю о двух из этих трудностей: о сеттинге и изменениях.

Сеттинг — это проще говоря обстановка, среда, в которой происходит терапия: место, время, оплата и условия действия. Терапевтическая рамка.

Не все пациенты в начале терапии могут выдерживать эту рамку. Но это очень важная часть, которую трудно переоценить. Рамка собирает, держит, на неё пациенты могут опираться сначала в терапии, а потом, как на опыт стабильности, и в жизни.

Поэтому мы держим им место, мы сидим и ждём пациента, чтобы в его психике образовалось это пространство, куда он может прийти, где его всегда ждут.

Это помогает пациенту организовать связь, это важно для него, что эта связь существует, причём не зависимо даже от того, приходит он или не приходит на терапию. Эта связь даёт человеку стабильность, безопасность, предсказуемость — это всё то, чего не было в его детстве, это гавань, где его ждут и принимают. Это выполнение детского не осуществившегося запроса на заботу и контроль. Это обретение чувства, что ты важен, что тебя удерживают. Это про то, что ты нужен.

Да, с одной стороны — это опора и безопасность, но с другой стороны, рамка может считываться человеком как давление и угроза.

И тогда он будет испытывать терапевта на прочность: «Насколько вы меня можете принять, если я буду нарушать правила?», «Вы меня не понимаете, поэтому я также больно буду вас атаковать, нападая на сеттинг.»

Тут важно выдержать всё это и донести до пациента, что принимать я тебя буду, но правила в любом случае остаются в силе.

Если терапевту удаётся выдержать натиск, то пациент сможет потом перенести этот опыт здоровых отношений в свою жизнь.

Изменения.

Найти другого, который будет любить меня безусловно — главная потребность пограничника.

Найти второго значимого, который будет выдерживать его аффекты, сложные переживания, атаку на себя — это то, чего у него не случилось в детстве.

Задача родителей — устойчивость и предсказуемость. У пограничников этого не было.

И вот, когда он начинает получать это в терапии, желание и запрос хочу измениться сталкивается со страхом потерять свою травматическую идентичность, и тогда возникает — не хочу меняться.

Улучшение состояния у таких людей вызывает состояние тревоги, что вот сейчас я вылечусь и случится что-то плохое. Например, наши отношения закончатся, ты от меня откажешься.

Приходит сильный страх потерять эти отношения. И тогда, я лучше откажусь от них первый, уйду из терапии.

Есть потребность в безопасности и потребность в автономии. Хочу быть с тобой и хочу быть отдельным. И не понимаю как это можно сделать без ущерба для отношений.

Когда происходят изменения, меняется идентичность пациента — это воспринимается как атака на него.

Себя прежнего, пусть израненного и неудовлетворённого я знаю хорошо, а как жить в новой сборке, которую мне удалось получить в терапии — пока не понятно. Это пугает, может быть срыв из-за этого.

И ещё. В терапии, допустим, мне безопасно, но в мире нет. В любой момент может прилететь какая-то сложная ситуация. Чем выше психологическая нагрузка, тем больше шансов, что в момент неё человек вернётся к своим базовым настройкам.

Терапия повышает чувствительность к себе и пространству. Человек начинает видеть масштаб своей боли и пустоты.

Всё это может пугать пациента. И тогда он может выбрать откатиться и опять попасть в привычную для него суматоху и недифференцированность.

И самое, может быть, сложное — это преодолеть период скучания по страстям, которые бушевали в жизни пациента, которые привычно мучили его, а он пьянел от вкуса этих мучений.

Здесь главное набраться терпения и любви, объяснять динамику, не торопиться, видеть в человеке красоту, а не только его раненость.

Чтобы сделать что-то новое, сначала надо сделать паузу, побыть в ней, а потом уже поступить иначе.

Автор: Вера Ширяева
Психолог

Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru