- Лучше сидеть в тюрьме, чем лежать в земле, - сказал молодой мужчина, когда полицейский в западноберлинском участке попросил объяснить причину явки с повинной.
Дежурный поднял глаза от бланка. Перед ним стоял невысокий, аккуратно одетый человек лет тридцати, а рядом жалась испуганная молодая женщина с заплаканными глазами.
«Моё имя Богдан Сташинский, - продолжил визитёр. - Я агент КГБ. Два года назад я ликвидировал Степана Бандеру».
Полицейский отложил ручку, понимая, что смена у него предстоит долгая.
Было 12 августа 1961 года. Шли приготовления к строительству Берлинской стены, и опоздай эта пара на сутки, и ловушка захлопнулась бы навсегда.
Странно всё это было, ведь ещё одиннадцать лет назад парень, стоявший теперь перед немецким полицейским, был обыкновенным студентом-второкурсником из села Борщовичи под Львовом.
Семья Сташинских жила небогато, перебиваясь с хлеба на квас. Отец плотничал, три сестры Богдана сочувствовали подполью, а старшая, Мария, и вовсе была невестой Ивана Лабы по кличке Кармелюк, кустового командира ОУН.
Сам Богдан листовки разносил с четырнадцати лет, а в восемнадцать попался по глупости. Ехал из Львова домой без билета и угодил в руки транспортной милиции на станции Львов-Подзамче.
Там «зайца» уже поджидал капитан МГБ Ситняковский, который положил на стол папку и предложил на выбор: сотрудничество и амнистия для родни, либо вся семья поедет далеко и надолго. Было это 21 апреля 1950 года? Богдану в ту пору шёл двадцатый год.
Новоиспечённый агент «Олег» начал с малого.
Он передавал чекистам сведения о местах встреч подпольщиков, а когда потребовали большего, МГБ разыграло целый спектакль. По селу пустили слух, что Богдана вот-вот арестуют. Сестра Мария, перепугавшись, упросила жениха забрать братца в лес. Кармелюк согласился без колебаний, как тут откажешь невесте?
Сташинский вступил в отряд и три месяца кочевал с партизанами по сёлам Львовщины.
«Со стороны Кармелюка мне было оказано полное доверие», - писал он потом в автобиографии для кураторов.
Кармелюк настолько доверял агенту, что тот прямо при нём строчил шифровки чекистам, уверяя, что пишет возлюбленной. Четырнадцатого июня 1951 года Ивана Лабу убили в бою с подразделениями МГБ. За ликвидацию Сташинский получил премию в три тысячи двести рублей.
Вот и подумайте, каково было этому парню приезжать потом в родное село, где все знали, чьих рук дело?
Семья и прежние друзья отвернулись от него. В 1953 году Богдан написал родным письмо:
«Живите себе, как хотите, стройте свою самостийну и будьте уверены, что она приведёт вас в тюрьму».
На этом мосты были сожжены. КГБ перевело способного агента в Киев, где два года его обучали немецкому и польскому языкам, шпионскому ремеслу и стрельбе. Потом отправили в ГДР под документами Йозефа Леманна, польского немца (что объясняло акцент).
Осенью 1956 года куратор по кличке Деймон познакомил Сташинского с невзрачным «гостем из Москвы». Гость положил на стол алюминиевый никелированный и блестящий цилиндр длиной в ладонь.
Внутри пряталась ампула с веществом на основе цианида. Механизм работал просто и безотказно.
Нажатие на рычаг, пружина разбивает ампулу, и выбрасывается облако отравляющего вещества. Двух-трёх вдохов хватало, чтобы привести к мгновенному летальному исходу. Патологоанатом списывает на сердечный приступ. Чудо техники из Спецлаборатории номер двенадцать.
Было лишь одно условие, без которого стрелок умер бы сам. За полтора часа до выстрела принять таблетку-антидот, а сразу после выстрела разбить ещё одну, вшитую в марлевый тампон, и вдохнуть пары.
Испытания оружия успешно провели в лесу под Берлином, у озера Мюгельзее. Результат подтвердил эффективность механизма. Я полагаю, после такой «демонстрации» у Сташинского ещё оставались иллюзии насчёт характера предстоящей работы, но он их старательно глушил.
На суде он потом признается:
«Я хватался за свои политические убеждения, чтобы протащить себя через это, даже когда чувствовал, что они пусты».
Двенадцатого октября 1957 года Сташинский подкараулил в подъезде мюнхенского дома на Карлплатц публициста и редактора Льва Ребета. Газетный свёрток в руке, хлопок, и всё было кончено. Ребет осел на ступени, и медики потом констатировали остановку сердца.
Операция прошла так чисто, что даже самые подозрительные соратники Ребета ничего не заподозрили. Вернувшись в Берлин, Сташинский отправил куратору зашифрованную телеграмму:
«Я встретил известную личность и поприветствовал её. Уверен, что приветствие было удачным».
За «успешное приветствие» ему подарили фотоаппарат «Контакс».
А потом поступил приказ на Бандеру.
Степан Бандера жил в Мюнхене под именем Штефана Попеля, в доме номер семь по Крайтмайрштрассе.
Первый заход в мае 1959 года Сташинский провалил, и, кажется, намеренно. Разрядил пистолет в землю, выбросил в реку, а ключ от подъезда сломал.
Перед ним, как он потом объяснял, перестал быть «чудовищем» и стал просто немолодым человеком. Кураторы второй шанс дали, и на этот раз с новым, двуствольным вариантом оружия (на случай, если рядом окажется телохранитель) и новой отмычкой.
Пятнадцатого октября Сташинский затаился в подъезде за шахтой лифта. Около часа дня серый «Опель-Капитан» Бандеры вкатился в гараж. Бандера вышел с бумажным пакетом (помидоры, как потом выяснилось), подошёл к двери, стал возиться с замком. Навстречу ему, вниз по лестнице, спустился молодой человек.
— Могу ли я вам чем-то помочь? — спросил он по-немецки.
Бандера, не оборачиваясь, мотнул головой.
— Нет, спасибо.
В эту секунду Сташинский поднял газетный свёрток и привел механизм в действие. Бандера рухнул на ступени. Помидоры покатились, а Сташинский, проглотив антидот, уже шагал к выходу.
Бандера скончался по дороге в больницу. Полиция нашла под пиджаком у него кобуру с пистолетом (а ведь ходил без охраны!) и обломок отмычки в замке входной двери. Именно этот обломок годы спустя станет одним из главных вещественных доказательств на суде.
Триумф вышел полным и безоговорочным.
В Москве Сташинского принял лично председатель КГБ Александр Шелепин, тридцатидевятилетний бывший первый секретарь ЦК ВЛКСМ, которого подчинённые за глаза звали Железным Шуриком (что, скажем прямо, отдавало скорее насмешкой, чем восхищением).
Шелепин прикрепил к лацкану агента орден Красного Знамени, вручил погоны майора и поднял бокал шампанского.
Тот же Шелепин, между прочим, вручал Золотую Звезду Героя Советского Союза Рамону Меркадеру, убийце Троцкого. Рука у председателя на награждение ликвидаторов была набита.
Оклад Сташинского подняли до двух с половиной тысяч рублей (за десять тысяч тогда можно было купить автомобиль).
Но в Берлине агента ждала не только новая зарплата, ещё до покушения на Бандеру, на танцплощадке во Фридрихштадтпаласте, Сташинский познакомился с молодой восточноберлинской парикмахершей по имени Инге Поль.
Девушка, как деликатно сообщали кураторы, «интеллектуальными запросами не отличалась». За столом вела себя по-хамски, одевалась небрежно. Зато была искренне предана своему кавалеру, который представился ей автомехаником Йозефом Леманном.
Когда Богдан, набравшись духу, открыл Инге правду о себе, девушку потрясло не столько то, что возлюбленный убил двух человек, сколько то, что он работает на СССР.
Мать Инге пострадала от советских солдат в сорок пятом. Антикоммунистические убеждения у парикмахерши были железобетонные.
Свадьбу сыграли 23 апреля 1960 года. Расписались в загсе, а затем, тайком от кураторов, обвенчались по лютеранскому обряду. Скандал в Москве удалось замять. Шелепин разрешил брак в виде исключения.
Молодожёнам выделили квартирку в Останкино, где супруги обнаружили прослушивающее устройство. Богдан потребовал объяснений, но ему невозмутимо ответили, что «жучок» остался от прежних жильцов. Инге в это не поверила и поставила мужу ультиматум: бежать.
Они даже придумали кодовые фразы для открыток. «Побывала у портнихи» означало, что она связалась с американцами в Западном Берлине.
А вот и судите сами, как повернулась судьба.
В марте 1961 года у них родился сын Петер. Кураторы, узнав о беременности, настаивали на аборте, но супруги отказались. Ребёнка записали как Петера Леманна.
Богдана держали в Москве, жену с сыном отправили в Берлин. Девятого августа 1961 года младенец внезапно угас, однако КГБ уверяло (что уж совсем фантастика), что он был «отравлен американцами». Сташинскому позволили вылететь на похороны.
Это была его последняя и, пожалуй, лучшая операция. Только уже против бывших хозяев.
Проводы были назначены на кладбище Рорбек в пригороде Далльгов. Агенты КГБ и офицеры восточногерманской «Штази» стояли у церковной часовни, ожидая родителей, а они в часовню не явились.
Вместе с шестнадцатилетним братом Инге Фрицем они пешком добрались до городка Фалькензе, поймали такси до центра Берлина, а оттуда сели на городскую электричку.
Станция Шёнхаузер-аллее ещё принадлежала Восточному Берлину, а следующая, Гезундбруннен, была уже западной. Одна остановка между двумя мирами.
Из Гезундбруннена супруги доехали до тёти Инге в районе Любарс и оттуда отправились в полицейский участок, с которого и начался наш рассказ.
Историк Сергей Плохий, посвятивший этой истории книгу «Человек с ядовитым пистолетом», отмечал, что побег Сташинского оказался полной неожиданностью для КГБ.
Семнадцать сотрудников берлинской резидентуры были отозваны, часть из них угодила за решётку, а дальше началось самое интересное.
ЦРУ поначалу перебежчику не поверило и передало его немцам. Те проверили показания, нашли обломок отмычки в замке на Крайтмайрштрассе и убедились, что всё правда.
Судебный процесс в Карлсруэ, с 8 по 19 октября 1962 года, стал мировой сенсацией. Главным обвиняемым суд признал Шелепина и руководство КГБ.
Сташинский, по мнению судей, являлся «жалким инструментом, действовавшим автоматически под давлением приказов». Адвокат вдовы Ребета назвал убийцу «бедным дьяволом».
Сама вдова Ребета простила его. Приговор оказался мягким, всего восемь лет, хотя за два убийства полагалось пожизненное. Но суд решил, что в тоталитарной системе исполнитель есть лишь пособник, а подлинный преступник сидит в Москве.
Хрущёв был в ярости. Семнадцать начальников Сташинского вылетели из своих кресел.
Инге Поль развелась с мужем в 1964 году, не дождавшись его освобождения. Сташинский вышел из тюрьмы досрочно, где-то в 1966-м, отсидев половину срока. Ему сделали пластическую операцию, выдали новые документы и вывезли из Германии, а вот куда именно, так и осталось загадкой.
Одни говорили, что в ЮАР (так утверждал бывший руководитель южноафриканских спецслужб Майк Гельденхейс в газете Cape Times в 1984 году), другие указывали на США (так считал историк Дмитрий Прохоров). Глава западногерманской разведки Рейнхард Гелен в 1971 году написал в мемуарах:
«Сташинский живёт сейчас как свободный человек где-то в свободном мире, который он выбрал 12 августа 1961 года».
А в Борщовичах, откуда всё начиналось, местные старожилы рассказывали, что в начале двухтысячных к ним приезжали двое пожилых, хорошо одетых иностранцев, мужчина и женщина. В мужчине кое-кто из стариков вроде бы узнал бывшего односельчанина Богдана. Впрочем, доказательств тому нет никаких.
Уж вы мне поверьте, читатель, я редко встречал историю, в которой судьбы переплетались бы причудливее. Шелепин, прикреплявший орден к лацкану Сташинского в кабинете на Лубянке, из-за этого побега потерял всё.
В 1975 году он поехал в Лондон по профсоюзной линии, где его встретили массовые антисоветские демонстрации. Англичане не забыли приговор Карлсруэ. Брежнев воспользовался скандалом и вывел Железного Шурика из Политбюро.
Последние годы Шелепин просидел замом в Госкомитете по профтехобразованию, а после 1991-го жил на крохотную пенсию, потому что генеральское звание когда-то гордо отверг. Умер 24 октября 1994 года, и мало кто его помнил.
А Сташинскому четвёртого ноября 2025 года стукнуло бы девяносто четыре. Если он дожил, то лица этого старика уже никто на свете не знает. На погосте Рорбек в Далльгове до сих пор стоит маленький надгробный камень, на котором написано: «Петер Леманн». Он прожил четыре месяца...Ни отца, ни матери на похоронах не было, потому что они в тот день бежали.