У мусорных баков Максим встретил бездомную Катю. Она рылась в отходах в поисках еды. Когда он предложил ей сыграть роль его невесты за 1500 рублей, то не подозревал, кем она на самом деле окажется и чем обернется их встреча.
- Так, держи ровнее, красавица! – пробормотал Максим, обращаясь к бездушному манекену. Булавки, зажатые между губами, приглушали его слова. Лампа над швейной машинкой – безжалостно высвечивала каждую морщинку на ткани. Руки Максима двигались уверенно, подкалывали, подворачивали, разглаживали нежно-голубой шифон. Выпускное платье для дочери заказчицы должно было стать настоящим шедевром. В этом был весь Максим Ковалев, если брался за дело, то выкладывался до последней ниточки.
Телефон разразился трелью, заставив Максима вздрогнуть. Булавка кольнула палец, и он тихо выругался.
- Да, мам, — ответил он, зажимая пораненный палец губами.
- Максимушка. Голос Анны Федоровны был сладким, как патока. Это не предвещало ничего хорошего. Не забудь, что завтра к нам придет Светочка Петрова. Я уже и продукты купила для ужина. Максим закатил глаза и прикрыл трубку ладонью, чтобы подавить тяжелый вздох.
- Мам, я же говорил, что не могу. У меня срочный заказ.
- Какой еще заказ? В голосе матери зазвенел металл. Светочка такая воспитанная, ее папа в мэрии работает. Знаешь, сколько я хлопотала, чтобы она к нам пришла? Максим с досадой отодвинул недошитое платье. Этот разговор повторялся уже в третий раз за неделю. Возможно, стоило просто согласиться и перетерпеть этот ужин. Но что-то внутри упрямо сопротивлялось.
- Мам, хватит! Я сам разберусь в личной жизни. Он почти видел, как мать на другом конце провода выпрямляется, готовясь к решительному наступлению.
- А что ты сам? 30 скоро, а все с манекенами возишься. Ни семьи, ни детей. Алешка из соседнего подъезда уже двоих растит, а ты все холостякуешь. Неприлично в твоем возрасте. Максим крепче стиснул трубку. Вдох-выдох. Спокойно.
- Мам, мне двадцать девять. И я не с манекенами вожусь, а зарабатываю. Между прочим, неплохо зарабатываю.
- И что толку? Не унималась Анна Федоровна. Деньги-то есть, а счастья нету. Тебе жена нужна, хозяйка в доме. А то так и будешь со своими тряпками да со мной, старухой, куковать.
В комнате вдруг стало душно. Максим встал и распахнул форточку. С улицы донеслись звуки вечернего города, гудки машин, обрывки чужих разговоров, далекая музыка из открытых окон. Жизнь кипела, а он застрял в своей мастерской с недошитым платьем и матерью на телефоне.
- Светочка, девушка видная, — продолжала Анна Федоровна, не дождавшись ответа. И образованная, и из хорошей семьи. Не то, что эти твои заказчицы. Только и умеют, что деньгами трясти до нос задирать. А Светочка скромная, домашняя.
- Откуда ты знаешь? — вырвалась у Максима. Ты ее видела один раз в магазине, когда с ее матерью столкнулась.
- А мне этого хватило. Материнское сердце не обманешь. Вижу, девушка, что надо. А ее мама говорит, Светочка тоже про тебя спрашивала. Понравился ты ей, Максимушка. В трубке послышался звук включаемого телевизора, Начался любимый сериал матери. - Кстати, я ей сказала, что ты свое ателье открываешь. Что заказов много и скоро помощников нанимать будешь. Максим замер с иголкой в руке.
- Что ты сделала?
- Ну а что такого? В голосе Анны Федоровны не было ни тени раскаяния. Нельзя же было сказать, что ты в комнатушке работаешь. Неприлично как-то? Я ей приукрасила маленько.
- Ты солгала, мама. Максим с трудом сдерживал раздражение. У меня нет ателье. И не планируется.
- Будет, — уверенно заявила Анна Федоровна. С такой невестой, как Светочка, да с ее папашей-чиновником, все у тебя будет. И ателье, и дом нормальный, а не эта наша хрущевка. А то сидишь тут, строчишь юбки-кофточки, как девка какая.
Что-то оборвалось внутри. Все эти годы мать не понимала, Не хотела понимать, что для него шитье – не просто способ заработка. Это было его искусство, его страсть. Он вкладывал душу в каждую строчку, в каждую складку ткани. А для нее он был лишь неудачником с женской профессией.
- У меня уже есть девушка, – вдруг выпалил Максим, сам не веря своим словам. Серьезные отношения. В трубке повисла оглушительная тишина. Даже телевизор, кажется, притих.
- Чего? Наконец выдавила Анна Федоровна.
- Что слышала? У меня есть девушка. Давно уже встречаемся. Максим сам поражался своему спокойному голосу, хотя сердце колотилось как бешеное.
- И кто же она, эта таинственная принцесса? В голосе матери сквозило нескрываемое недоверие. Почему я о ней ничего не знаю?
- Потому что ты сразу начинаешь всех критиковать. Максим втянул воздух сквозь зубы. Вот и не рассказывал.
- Не верю, — отрезала Анна Федоровна. Придумал, чтобы от Светочки отвертеться.
- Думай, что хочешь. Максим знал, что загнал себя в ловушку. Но отступать было поздно.
- Значит так, — голос Анны Федоровны стал по-деловому четким. Завтра вечером жду вас обоих на ужин. Познакомишь меня со своей Девушкой. И Светочка тоже будет. Я ее уже пригласила, назад пути нет.
- Что? Максим чуть не выронил телефон. Ты с ума сошла? Зачем нам, Светлана, если я говорю, что у меня есть девушка?
- А затем, что не верю я тебе, Максимушка? В глаза твои посмотрю, когда ты со своей выдуманной красавицей явишься. А если не явишься, значит, я права и нечего нос воротить от хорошей девушки.
В трубке раздались короткие гудки. Максим медленно опустил телефон на стол, не веря тому, что только что произошло. За окном сгущались сумерки. Недошитое платье укоризненно белело на манекене. А теперь Максим оказался в западне собственной лжи. Он сел за швейную машинку и бессмысленно уставился на ткань. Где он найдет девушку за сутки? Кто согласится участвовать в этом фарсе? Мысли лихорадочно метались в голове. Можно попросить кого-то из заказчиц? Нет, слишком неловко. Бывшую одноклассницу? Все давно замужем. Соседку? Слишком стара или слишком молода? Максим зажмурился и с силой потер виски. Когда он открыл глаза, взгляд упал на фотографию на столе. Он сам лет 15 назад в школьной форме с нелепым букетом. Первое сентября, десятый класс. Рядом мать, моложе, стройнее, улыбающаяся. Счастливая. Комок подкатил к горлу. Когда их отношения превратились в эту бесконечную войну? Когда материнская забота стала удушающей петлей? Максим глубоко вздохнул и вернулся к шитью. Выпускное платье не ждет. Заказчица придет за примеркой послезавтра, и к тому времени основная работа должна быть закончена.
А девушку? Девушку он будет искать завтра. Прямо с утра. Должен же в этом городе найтись человек, готовый ради денег сыграть роль невесты. Невесты, мысленно поправил себя Максим и горько усмехнулся. Кажется, на этот раз он влип по-настоящему. Утро выдалось промозглом. Мелкий дождь, больше похожий на водяную пыль, висел в воздухе, не падая, но пробирая до костей. Максим натянул капюшон ветровки поглубже и огляделся по сторонам. Центральная улица города кишела людьми, спешащими на работу, выгуливающими собак, просто гуляющими. Женщины, женщины, женщины. И ни одна из них не годилась для его безумного плана. Совсем с ума сошел, — думал Максим, стоя у перехода. Мысль подойти к незнакомке — и предложить ей сыграть роль его девушки казалось все более идиотской с каждой минутой. Но другого выхода не было. До вечера оставалось часов десять, не больше. Он решился и направился к молодой женщине, ждавшей автобус.
- Извините, можно вас на минутку? Максим попытался улыбнуться. Вышло криво. Женщина инстинктивно отступила на шаг, крепче вцепившись в сумочку.
- Мне ничего не нужно.
- Я не продаю ничего, просто. Он замялся. Мне нужна помощь.
- Денег нет, — отрезала она и отвернулась.
Максим вздохнул. Конечно, кто в здравом уме будет разговаривать с незнакомцем, подошедшим на улице? Вторая попытка оказалась еще хуже. Девушка за столиком уличного кафе выслушала его сбивчивое объяснение, а потом демонстративно достала телефон.
- Еще слово, и я вызову полицию. Понял, маньяк.
Третья женщина просто прошла мимо, сделав вид, что не слышит его. Четвертая перешла на другую сторону улицы, увидев, что он направляется к ней. К полудню отчаяние захлестнуло его с головой. Пару раз мобильный телефон разрывался от звонков матери, Максим не отвечал. Что он мог сказать? Что шляется по городу в поисках фальшивой невесты? Ноги привели его на задворки городского рынка. Здесь пахло гнилыми овощами, мокрым картоном и дешевыми сигаретами. Торговцы выбрасывали непроданный товар, немного подпорченный, но еще вполне съедобный. Максим, погруженный в свои мысли, едва не споткнулся о мусорный бак.
И тут он увидел ее. Худая, как подросток, женщина копалась в отбросах. Длинные, давно не мытые волосы неопределенного цвета спадали на лицо. Руки в драных перчатках без пальцев методично перебирали выброшенные фрукты, откладывая что-то в потрепанный пакет. Максим застыл. Из всех дурацких идей, что приходили ему в голову за этот бесконечный день, это была самой абсурдной. И все же.
- Эй! — позвал он. Женщина вздрогнула и обернулась. Ее глаза, обрамленные темными кругами усталости, расширились от испуга. Но в следующую секунду Во взгляде мелькнуло что-то еще. Гордость. Она выпрямилась, стиснув в руке пакет с добычей.
- Я ничего не украла. Это выбросили. Голос оказался неожиданно чистым, без хрипотцы, свойственной бездомным. И несмотря на грязь, застарелые пятна на одежде и нездоровую худобу, Максим ясно видел, что перед ним не старуха и даже не женщина средних лет. Ей было, наверное, лет тридцать, не больше.
- Я знаю, — кивнул он. Слушай, хочешь немного подзаработать? Женщина сощурилась. Во взгляде промелькнуло что-то острое, как лезвие.
- За кого ты меня держишь? Я не из тех. Максим растерялся.
- Нет-нет. Просто притворись моей девушкой пару часов. Она оглянулась, будто ища пути к бегству, и крепче прижала к себе пакет.
- Пошел отсюда недоумок. Ему отчаянно хотелось развернуться и уйти. Забыть этот унизительный разговор, эту нелепую встречу. Но вместо этого он сделал глубокий вдох и произнес то единственное, что могло ее заинтересовать. Полторы тысячи рублей. За два часа притворства. И никакого. Он замялся, физического контакта. Она застыла, а потом медленно опустила пакет на землю.
- Повтори.
- Полторы тысячи. Максим смотрел ей прямо в глаза. Моя мать хочет познакомить меня с дочкой своей знакомой. Я соврал, что у меня уже есть девушка. Теперь мне нужно кого-то привезти домой. Просто посидеть за столом, поговорить немного, и все.
- Зачем это тебе? В ее голосе больше не было злости, только осторожное любопытство. Максим пожал плечами.
- Не хочу жениться на дочке маминой подруги.
- А почему я? Она скрестила руки на груди. Есть же миллион нормальных девушек.
- Уже пробовал, — вздохнул он. Меня чуть в полицию не сдали. Послушай, я знаю, как это выглядит. Но мне правда нужна помощь. И тебе нужны деньги, верно? Она отвела взгляд, глядя куда-то сквозь него. По ее лицу пробежала тень, не то сомнения, не то боли.
- А если я соглашусь, — медленно произнесла она. Мне нужно будет. Выглядеть прилично. Максим кивнул, стараясь не показать своего облегчения.
- Да. Но об этом не беспокойся. Я портной, у меня есть подходящая одежда. И ванная, чтобы. Он замялся, боясь ее обидеть.
- Чтобы смыть с себя помойку, закончила она с горькой усмешкой. Не бойся, я помню, как пользоваться мылом. Меня, кстати, зовут Екатерина. Можно просто Кате. Максим, он протянул руку. Катя посмотрела на его ладонь с сомнением, потом все же пожала ее своей, грязной, с обломанными ногтями. Прикосновение вышло неловким.
- Полторы тысячи вперед, сказала она твердо. И если это какой-то развод или подстава, пожалеешь. В ее голосе было столько решимости, что Максим невольно поверил, пожалеет.
- Договорились. Пойдем у нас мало времени. Они шли молча. Катя держалась на расстоянии, а Максим лихорадочно придумывал, как объяснить ее появление матери. Пару раз он бросал на спутницу быстрые взгляды. Несмотря на всю ее неопрятность, в ее походке сохранилось что-то. Аристократическое. Она держалась прямо, даже с каким-то достоинством.
- Что ты так смотришь? Катя заметила его взгляд. Передумал уже?
- Нет, — покачал головой Максим. Просто думаю, как тебя представить маме.
- Скажи, что я учительница, — неожиданно предложила она. Это недалеко от истины. Максим замедлил шаг.
- Ты? Правда учительница? Катя сжала губы в тонкую линию.
- Была. Почти была. Год оставался до окончания педагогического. Между прочим, на красный диплом шла. Хотела детей учить. Она осеклась. Это не важно теперь. Так легенда будет убедительнее, вот и всё. Они снова шли молча. Дождь усилился, и Максим заметил, как Катя дрожит в своей тонкой куртке. Он снял ветровку и протянул ей.
- Держи.
- Не нужно, — Катя покачала головой.
- Возьми, ты же промокла насквозь. Они так и стояли, он с протянутой курткой, она, обхватив себя руками. В воздухе повисло что-то неразрешимое, какая-то граница, которую ни один из них не решался переступить первым.
- Как ты? Максим запнулся, но все же договорил. Как ты оказалась на улице? Вопрос был бестактным, он это понимал. Но что-то в ее глазах, в ее неуместном достоинстве среди этой нищеты требовало объяснения. Катя взяла куртку и накинула на плечи. Молчала так долго, что Максим решил не ответит.
- Родители погибли в аварии, наконец произнесла она тихо. Мне было 16, когда это случилось. У меня никого не было, кроме дедушки. Он меня вырастил, но в последние годы сильно болел. Я ухаживала за ним, совмещая больничную палату с учебой в институте. На бюджет поступить мне не удалось. Платить за учебу было сложно. А два года назад дедушка умер. Она говорила ровно, почти без эмоций, словно пересказывала историю, случившуюся с кем-то другим. Квартира была его, не приватизированная. Я не знала всех этих законов. Катя передернула плечами. В общем, не окончив учебу, я оказалась на улице с чемоданом вещей. Думала, справлюсь. Не справилась. Максим молчал, не зная, что сказать. Любые слова утешения казались пустыми, ненужными.
- Прости, — наконец выдавил он.
- За что? Катя усмехнулась. Ты не виноват в смерти моих родителей. Не ты выселял меня из квартиры. Не отказывал в работе, увидев в паспорте штамп без регистрации. Они дошли до подъезда его дома. Максим замер, глядя на знакомую дверь.
- Слушай, моя мать. Она хорошая женщина, но немного. Сложная. Не обращай внимания». если она начнет говорить всякое.
- Я привыкла, что на меня смотрят с презрением, — ответила Катя.
- Нет, она не будет. В смысле, она не знает, что ты. Он замялся, не зная, как сказать бездомная так, чтобы не обидеть.
- Что я с помойки? — закончила за него Катя. Не волнуйся, я не выдам твой маленький секрет. Притворюсь приличной учительницей, выпью чаю, поулыбаюсь твоей маме, а потом возьму свои деньги и исчезну. Что-то в ее словах кольнуло Максима. Как будто фальшивая невеста оказалась честнее него самого. Он достал кошелек и протянул ей деньги, всю наличность, что у него была. Вот полторы тысячи, как договаривались. Остальное после встречи. Но нам еще нужно подготовиться. Пойдем через черный ход. Не хочу, чтобы соседи видели. Он снова замялся.
- Не хочешь, чтобы они видели, как ты ведешь домой бомжиху, спокойно закончила Катя. Понимаю. Веди.
Они обошли дом и поднялись по пожарной лестнице. Серые бетонные ступени, выщербленные временем. Подъезд без домофона. Квартира на втором этаже. Мама на рынке, пояснил Максим, открывая дверь. Вернется часа через три, не раньше. У нас есть время. Катя остановилась на пороге, и Максим вдруг увидел свой дом ее глазами, четырехкомнанную квартиру в панельном доме. Ничего особенного для него, но, наверное, настоящий дворец для человека без крыши над головой.
- Проходи, — сказал он. Ванная там, первая дверь направо. Катя медленно двинулась по коридору, осторожно, как будто боялась что-то задеть или сломать. Обернулась у двери ванной.
- Спасибо. И в этом коротком слове Было столько невысказанного, что Максим лишь молча кивнул в ответ.
За дверью зашумела вода. Шум воды за дверью не прекращался уже почти час. Максим несколько раз проходил мимо ванной, прислушиваясь, жива ли там его случайная гостья. Но каждый раз одергивал себя. Человек, месяцами лишенный элементарных удобств, имеет право на долгие гигиенические процедуры. В комнате Максим – перебирал свои дизайнерские работы, пытаясь найти подходящий наряд. Его руки, привыкшие к точным движениям иглы и ножниц, теперь неуверенно касались тканей. Как одеть незнакомую женщину? Какой размер? Какой цвет подойдет к ее бледному лицу с тенями под глазами? Он остановился на простом платье из темно-синего льна, строгом, но элегантном. Такое могла бы носить учительница. А поверх — Светло-серый кардиган из мягкой шерсти, которую он когда-то шил для заказчицы, но та так и не пришла забрать. Когда шум воды наконец стих, Максим замер у двери своей комнаты, не решаясь выйти в коридор. Казалось неправильным столкнуться с ней, только что вышедшей из душа. Словно это нарушило бы какую-то невидимую границу.
- Эй! — раздался голос Кати. У тебя есть расческа? Максим вздрогнул и, преодолевая неловкость, вышел в коридор. Катя стояла, завернувшись в большое полотенце. Мокрые волосы, потемневшие от воды, падали на плечи. Без слоя грязи и усталости ее лицо оказалось молодым и удивительно чистым, высокие скулы, прямой нос, широко расставленные глаза. Было в этом лице что-то незащищенное и одновременно волевое.
- Конечно, Максим метнулся в мамину спальню и вернулся с расческой. Вот, держи. И вот, я нашел для тебя одежду. Он протянул ей платье и кардиган, стараясь смотреть куда угодно, только не на нее.
- Спасибо, — в ее голосе промелькнула тень улыбки. Я. Можно мне переодеться в другой комнате?
- Да, конечно, — Максим посторонился, пропуская ее в комнату матери. Я пока чай сделаю. На кухне он механически заваривал чай, прислушиваясь к тихим шорохам из комнаты. Странное чувство посетило его, будто в доме появилась призрачная гостья из другого мира. Кто она на самом деле, это Катя с неудавшимся педагогическим дипломом, роющаяся в мусорных баках.
Дверь скрипнула. Максим обернулся и замер с чайником в руке. Катя стояла в проеме, и это была совсем другая женщина. Темно-синее платье, чуть великоватое, но подчеркивающая хрупкость фигуры. Влажные волосы, расчесанные и уже начавшие виться. Но главное — глаза. Теперь, когда с лица сошла маска отчуждения, они оказались ясными и глубокими.
- Ну как? — спросила она неуверенно. Сойдет за учительницу? Максим поставил чайник, боясь пролить кипяток от неожиданности.
- Ты! Он запнулся. Ты на человека стала похожа, и тут же прикусил язык. Что за идиотская фраза? Но Катя не обиделась. Тихо рассмеялась.
- А кем я была до этого? Лесным чудищем? В этом смехе слышалась застарелая боль, но и что-то еще, способность смеяться над собой, над своим положением. И Максим понял, что эта женщина гораздо сильнее, чем кажется.
- Прости, я не это имел в виду, — смутился он. Просто ты очень.
- Изменилась. Знаю, — Катя провела рукой по еще влажным волосам. Вода творит чудеса. Правда, туфель у меня нет. В моих ботинках я на твою девушку никак не потяну. Максим взглянул на ее ноги, босые, с тонкими щиколотками.
- Погоди, я сейчас. Он метнулся в прихожую, схватил кошелек и торопливо накинул куртку. Никуда не уходи, я быстро. Весенний воздух ударил в лицо, прогоняя остатки странного оцепенения. Максим почти бегом бросился к ближайшему обувному магазину. Все казалось нереальным, и эта женщина в его квартире и весь безумный план. Но раз уж он вязался, надо идти до конца. В магазине он остановился перед стеллажом с женской обувью, растерянно глядя на ряды туфель и ботинок. Какой у нее размер? Какой стиль выбрать? В итоге остановился на простых туфлях, лодочках темно-синего цвета на невысоком каблуке. Примерно угадав размер, он расплатился и поспешил обратно. Дома его ждал сюрприз. Катя сидела на кухне и... гладила платье. Старым утюгом, который давно валялся без дела.
- Оно было немного помятое, — объяснила она, увидев его удивленный взгляд. Я подумала, что твоя мама заметит. Максим улыбнулся. Конечно, заметит. Анна Федоровна замечала малейшие детали.
- Вот, — он протянул коробку с туфлями. Надеюсь, подойдут. Катя открыла коробку и на мгновение замерла. Потом осторожно, почти благоговейно, коснулась кончиками пальцев темно-синей кожи.
- Они. Красивые, — тихо сказала она. Но я не могу их принять. Это слишком дорого.
- Ерунда, — отмахнулся Максим. Считай их частью гонорара. Она покачала головой.
- Нет. Мы договорились на три тысячи. А туфли я? Верну тебе после. Ее гордость, проглядывающая сквозь годы нищеты, поразила его. Она могла бы просто взять обувь, продать потом. Но нет, эта женщина, роющаяся в мусорных баках, все еще соблюдала какой-то внутренний кодекс чести. «
- Хорошо, — согласился он. Примерь хотя бы. Туфли подошли почти идеально. Катя сделала несколько неуверенных шагов по кухне.
- Отвыкла от каблуков, призналась она с легкой улыбкой. Максим смотрел, как она осторожно ступает, пытаясь вспомнить забытые навыки, и внутри что-то сжималось. Сколько всего обычного, повседневного, стало для нее роскошью. Горячая вода. Чистая одежда. Туфли на каблуках.
- Идем в мамину комнату, предложил он. Надо еще что-то с волосами сделать. Моя мать. Она очень внимательна к таким вещам. В спальне Анны Федоровы Максим усадил Катю перед зеркалом и неуверенно взял в руки расческу. - Я, конечно, не парикмахер.
- Не страшно, она улыбнулась. Просто расчеши. Я сама что-нибудь придумаю. Их взгляды встретились в зеркале. Странная интимность момента. расчесывающей ее волосы. Как будто они на самом деле пара, а не два случайных человека, связанных нелепой сделкой. - Так что у тебя за история с матерью? – спросила Катя, нарушая молчание. Почему ты так не хочешь встречаться с этой? Как ее?
- Светланой, – Максим вздохнул, продолжая осторожно распутывать пряди. Дочь маминой знакомой. Папаша в мэрии работает, денег куры не клюют. Мать считает, что это мой счастливый билет.
- А ты так не считаешь?
- Я считаю, что человека нужно выбирать по... Другим критериям, - он замялся. - Моя мать хорошая, правда. Просто у нее свое представление о счастье. Катя задумчиво кивнула.
- Понимаю. Моя бабушка была такой же. Все пыталась меня сватать соседскому сыну. У них магазин был. Будешь как сыр в масле кататься, говорила.
- И что ты?
- А что я? Катя пожала плечами. Поступила в институт, уехала в город. Бабушка обиделась, но потом смирилась. Она помолчала и добавила тише. - Только сейчас, думаю, может, стоило ее послушать. Сидела бы в тепле, в магазине работала. Не рылась бы в мусорках. Что-то горькое прозвучало в ее голосе, и Максим почувствовал необходимость перевести разговор.
- Ты говорила, что пыталась закончить педагогический? — спросил он, завершая расчесывание и отступая на шаг. Катя кивнула, собирая волосы в простой, но элегантный узел на затылке.
- Шла на красный диплом, в ее голосе послышалась гордость. Хотела преподавать в младших классах русский язык и литературу. Мечтательная улыбка на мгновение преобразила ее лицо, сделав почти юным. Но тут же погасла.
- А что случилось? – осторожно спросил Максим. Почему не окончила? Лицо Кати закрылось, стало непроницаемым.
- Одна сволочь всю жизнь мне сломала, – отрезала она. Еще в школе началось. Но это уже не важно. Максим хотел спросить еще, но что-то в ее взгляде остановило его. Раны, которые она носила внутри, были слишком свежи, несмотря на время.
- Прости, – тихо сказал он. Не хотел лезть в душу. Катя смягчилась.
- Ничего. Просто. Не люблю вспоминать. Она посмотрела на себя в зеркало и неуверенно улыбнулась. Ну как? Похоже на учительницу. Максим отступил на шаг, оценивая результат их трудов. Простое темно-синее платье, аккуратно уложенные волосы, почти незаметный макияж, который она нанесла найденной в ванной косметикой его матери. В таком виде Катя действительно могла сойти за школьную учительницу, скромную, интеллигентную, с тихим достоинством в осанке.
- Идеально, — искренне сказал он. Свекровь будет в восторге. И тут же прикусил язык, поняв, что сказал.
- Свекровь? — переспросила Катя, приподняв брови. Ты хотел сказать, твоя мать? Максим смутился.
- Да, прости, оговорился. Просто. Ну, ты играешь роль моей девушки, вот и... Катя рассмеялась, неожиданно легко, звонко.
- Понятно. Значит, я не просто девушка, а без пяти минут невеста? Хорошо, буду иметь в виду. Она лукаво прищурилась. А когда свадьба, милый? Это милый, произнесенное с шутливой интонацией, почему-то заставило Максиму покраснеть.
- Свадьбы не будет, — буркнул он. Просто. Ну, нам надо быть убедительными.
- Не переживай, — Катя подмигнула ему. Я сыграю влюбленную невесту так, что твоя мама сразу начнет приданное готовить. Она потянулась и вдруг поморщилась, схватившись за бок.
- Что с тобой? — встревожился Максим.
- Ничего, — Катя выпрямилась, но на лице сохранилась тень боли. Просто. Немного приболела. Максим нахмурился.
- Врач нужен?
- Нет, само пройдет, она отмахнулась, но голос звучал не очень уверенно. Ерунда, правда. Пара таблеток, и все будет хорошо. Он хотел настаивать, но в этот момент в дверь позвонили. Они оба замерли, глядя друг на друга.
- Мама? – одними губами спросила Катя. Максим покачал головой.
- Не должна еще. Она ключи всегда с собой носит. Он вышел в коридор и глянул в глазок. На пороге стояла невысокая полная женщина с крашенными светлыми волосами и ярким макияжем. Рядом с ней стройная блондинка в дорогом брючном костюме.
- Черт! — выдохнул Максим. Они пришли раньше. Он обернулся к Кате, которая уже стояла в дверях комнаты, напряженная как струна. Моя мать и... Светлана! — пояснил он шепотом. Готова? Катя расправила плечи, и вдруг преобразилась. Исчезла неуверенность, растерянность. Ее лицо стало спокойным, с легкой полуулыбкой. Она кивнула.
- Готова. Открывай, жених. Максим перевел дыхание и повернул ключ в замке. Звонок прозвенел еще раз, требовательно и настойчиво. Рука Максима дрогнула у дверной ручки. В этот миг он остро ощутил хрупкость своей затеи, тонкую, как папиросная бумага, ложь, которую один неверный взгляд мог порвать в клочья.
- Максимушка! Открывай же! Голос матери, приглушенной дверью, звучал нетерпеливо. Он оглянулся на Катю. Она стояла, выпрямив спину, с легкой улыбкой на губах, словно перед выходом на сцену. В голову забралась мысль о том, что для нее это действительно жизнь, а не роль, и кольнуло неожиданной горечью.
- Иду, мам! — крикнул он и распахнул дверь. Анна Федоровна ворвалась в квартиру вихрем запахов, духи, свежая выпечка, рыночная толкотня. За ней, словно тень, скользнула стройная фигура в светлом костюме.
- Ну, наконец-то! Анна Федоровна воздела руки к потолку. Заставил ждать! Я уж думала, не откроешь! Не дожидаясь ответа, она повернулась к своей спутнице. Вот Светочка, это мой Максимушка. А это она повела рукой в сторону Светланы. Светлана Петровна, дочка Петра Семеновича из мэрии. Помнишь, я рассказывала? Светлана чуть наклонила голову в приветствие. Ее длинные светлые волосы, уложенные в сложную прическу, блеснули в свете прихожей. Дорогой костюм обтягивал точеную фигуру. Тонкие черты лица, подчеркнутые умелым макияжем, выражали вежливый интерес.
- Очень приятно познакомиться, — произнесла она мелодичным голосом. Наслышано о вас. Максим выдавил улыбку.
- Взаимно. Анна Федоровна уже скинула туфли и пробиралась вглубь квартиры, таща за собой две тяжелые сумки.
- Столько всего накупила. Пироги с капустой, твои любимые, Максимушка. И рыбку копченую, и салатик я сделаю, и... Она осеклась, заметив, наконец, Катю, стоявшую в полумраке коридора.
- Ой, а это кто? Светлана, снимавшая туфли, вскинула голову. Момент истины, — подумал Максим. Сейчас все решится.
- Мама, Светлана, — он сделал шаг назад и встал рядом с Катей. Познакомьтесь с Екатериной Морозовой. Моей. Девушкой. Тишина, повисшая в прихожей, казалась осязаемой. Анна Федоровна застыла с приоткрытым ртом. Светлана медленно выпрямилась, вглядываясь в лицо Кати с каким-то странным выражением.
- Катя работает учительницей в частной школе, — продолжил Максим, стараясь, чтобы голос звучал естественно. Мы давно уже встречаемся, просто я не хотел говорить, пока все не станет серьезно. Анна Федоровна захлопнула рот и тут же распахнула его снова.
- Учительница? А что преподаете, милочка?
- Русский язык и литературу. Катя улыбнулась так тепло и искренне, что Максим невольно залюбовался. Младшие классы.
- А в какой школе? Позвольте узнать. В голосе Анны Федоровны звучала плохо скрываемая подозрительность.
- Эрудит, — спокойно ответила Катя. Небольшая частная школа в Южном микрорайоне. Максим затаил дыхание. Откуда она знает про эрудит? Неужели правда существует такая школа? Но Анна Федоровна, похоже, удовлетворилась ответом. Ее лицо чуть смягчилось.
- Ну надо же! И давно вы?
- Почти полгода Катя легко коснулась руки Максима. Простой жест, но такой естественный, словно они действительно были парой. Все это время Светлана молчала, не сводя глаз с Кати. В ее взгляде мелькало что-то неуловимое, словно она пыталась припомнить давно забытое лицо и вдруг ее глаза расширились.
- Подождите-ка. Она сделала шаг вперед. Катька? Катька Морозова? Ты что ли? Катя вздрогнула как от удара. Ее пальцы, только что касавшиеся руки Максима, сжались в кулак.
- Светлана? В ее голосе послышалось что-то, чего Максим раньше не слышал, смесь удивления и плохо скрываемого ужаса.
- Вот это да! Светлана всплеснула руками. Сколько лет, сколько зим. Не верю своим глазам.
- Вы знакомы? Анна Федоровна переводила изумленный взгляд с одной на другую.
- Еще бы! — воскликнула Светлана с широкой улыбкой. Мы же с Катькой в одном классе учились. Вот это совпадение, правда? Катя стояла, словно окаменев. На ее лице застыла вежливая улыбка, но глаза потемнели.
- Какая встреча! — произнесла она тихо.
- Какая ты? Изменилась. Светлана окинула Катю оценивающим взглядом. А помнишь, как ты плакала после объявления результатов экзаменов? Что-то промелькнуло в глазах Кати, острое, как лезвие, боль, тут же скрытая под маской вежливого интереса.
- Было дело, она пожала плечами, сделанным равнодушием.
- Как чудесно! Анна Федоровна просияла. Старые подруги. Вот уж точно, мир тесен. Она подхватила свои сумки и потянула всех на кухню. Идемте же, идемте! Чай уже остыл, наверное. Столько всего рассказать друг другу, да? Максим поймал взгляд Кати, затравленной, растерянной. Она явно не ожидала такого поворота. Он ободряюще сжал ее локоть.
- Все нормально?
- Нормально, — одними губами ответила она, но в ее глазах читалось совсем другое. На кухне уже вовсю кипела жизнь. Анна Фёдоровна, забыв о своём первоначальном недоверии к неожиданной невестке, хлопотала у плиты. Светлана сидела за столом, закинув ногу на ногу, и поправляла безупречную прическу.
- Помочь? — спросила Катя, направляясь к Анне Фёдоровне.
- Что вы, милочка, сидите? — замахала руками та. Вы гости!
- Я настаиваю, мягко, но твёрдо сказала Катя. Давайте я салат порежу. Максим с удивлением наблюдал, как ловко его невеста орудует ножом, шинкуя овощи для салата. Светлана тоже смотрела на это с каким-то нездоровым интересом.
- А ты не изменилась, Катюш, — протянула она. Все такая же. Правильная. Помню, в школе ты всегда была готова помочь. В ее тоне было что-то неуловимо фальшивое, как приторная начинка в дешевых конфетах.
- Я сильно изменилась, Света, спокойно ответила Катя, не отрываясь от салата. Жизнь заставила.
- Да уж, жизнь у всех по-разному складывается. Светлана поджала идеально накрашенные губы. Кто бы мог подумать, что ты станешь учительницей? Я всегда считала, что ты в науку пойдешь с твоими-то мозгами. Катя слегка пожала плечами.
- А я всегда хотела учить детей.
Максим чувствовал, что за этим обменом любезностями скрывается что-то большее, какая-то давняя история, о которой он не знал. Он с тревогой наблюдал за двумя женщинами, пытаясь понять, откуда эта скрытая враждебность. Анна Фёдоровна, казалось, ничего не замечала. Она суетилась вокруг стола, расставляя тарелки и раскладывая пирожки.
- Ну, рассказывайте, как познакомились-то? — спросила она, плюхнувшись на стул и вытирая руки о фартук. Максимушка мне ничего не говорил, представляете, как партизан молчал. Максим и Катя переглянулись. Об этом они не договаривались.
- В ателье, — быстро сказал Максим. Катя заказывала платье для выпускного в своей школе.
- А я думала, у портных мужчин заказывают только брюки да пиджаки, — хмыкнула Светлана. Не знала, что ты и платье шьешь.
- Максим, мастер своего дела, — неожиданно твердо сказала Катя. Он настоящий художник по ткани. В его работах столько души. Максим с удивлением посмотрел на нее. В ее словах звучало такое искреннее восхищение, что на миг ему показалось, она и правда так думает.
- Ой, да ладно вам! Анна Федоровна махнула рукой. Шьет-то он неплохо, но все эти тряпки. Мужчине надо серьезным делом заниматься.
- Я считаю, что создавать красоту – очень серьезное дело. Катя улыбнулась Максиму с такой теплотой, что у него перехватило дыхание. Особенно в наше время, когда все вокруг становится стандартным, безликим. Анна Федоровна открыла рот, явно готовясь возразить, но Светлана перебила ее.
- Катюша, говоришь, выучилась и работаешь? Была в этом вопросе какая-то подковырка, но Катя не дрогнула.
- Да, уже второй год. До этого была в обычной школе, но там слишком большие классы. В частной школе можно уделить каждому ребенку больше внимания.
- И как зарплата? Светлана подалась вперед. Наверное, копейки?
- Достаточно, — коротко ответила Катя.
Анна Федоровна разлила чай по стаканам в старых серебряных подстаканниках. Гордость семьи, доставаемая только по особым случаям.
- Кушайте, кушайте. Она подвинула тарелку с пирожками. Светочка, вы же любите с капустой.
- Я на диете Анна Федоровна, улыбнулась Светлана.«Но ради ваших пирожков можно и нарушить. Она изящно откусила крошечный кусочек и тут же отложила пирожок. Катя, напротив, взяла пирожок и с явным удовольствием надкусила его.
- Восхитительно! Я давно не ела домашней выпечки.
- Правда? Анна Федоровна расцвела. А вот еще с яблоками попробуйте. Светлана наблюдала за этой сценой, с плохо скрываемым раздражением. Ее идеально уложенные волосы, безупречный макияж и дорогой костюм странно контрастировали с простой кухней в хрущевке.
- А я вот думаю, — вдруг сказала она, отпивая чай, где же мы с тобой, Катюш, после школы пересекались? Вроде не в университете. Катя медленно поставила чашку.
- Нигде, Света. Я в педагогический поступила, ты в экономический, если не ошибаюсь.
- Да-да, — Светлана улыбнулась, но глаза оставались холодными. Просто мне кажется, я тебя где-то видела совсем недавно. И точно не в школе. Пальцы Кати сжались вокруг чашки так, что побелели костяшки.
- Вряд ли, — сказала она ровным голосом. Я в последнее время только между домом и работой. Максим чувствовал, как напряжение за столом нарастает. Эти две женщины словно вели какую-то свою, непонятную ему игру и Катя явно проигрывала.
- А вы, Светлана, чем занимаетесь? – спросил он, пытаясь разрядить обстановку.
- О, я в папином отделе, – она небрежно махнула рукой. Связи с общественностью, знаете ли? Скучно, но полезно. Анна Федоровна просияла.
- Светочка такая умница. И на телевидении ее показывали, и в газетах о ней пишут.
- Не преувеличивайте, Анна Федоровна. Светлана кокетливо повела плечом. Всего пару раз брали комментарии. - А помнишь, Катюш? – вдруг сказала она, поворачиваясь к Кате. Как мы с тобой мечтали в школе! Ты все хотела мир изменить, – стихи писала.
- Стихи? – удивился Максим. Ты не говорила.
- Это было давно, – Катя опустила глаза. Детские глупости.
- Ничего себе глупости! – воскликнула Светлана. Да ты чуть ли не лучшей поэтессой школы считалась. Помню, на выпускном такое сочинение написала, учительница в слезах была. Что-то дрогнуло в лице Кати.
- Сочинение да, тихо сказала она. Жаль только, что оценку за него получил кто-то другой. Светлана застыла с чашкой у губ.
- Что ты имеешь в виду?
- Ничего, Катя улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. Просто вспомнила школу.
Воздух на кухне, казалось, загустел от напряжения. Даже Анна Федоровна почувствовала что-то неладное, беспокойно переводя взгляд с одной девушки на другую.
- А может, чего покрепче? – предложила она. У меня наливочка вишневая есть, домашняя.
- Нет, спасибо, – Катя покачала головой. Мне завтра рано вставать, уроки.
- И мне, пожалуй, не стоит, – поддержала Светлана. Я за рулем. Анна Федоровна всплеснула руками.
- Ох, какие же все правильные стали. В наше время за столом и выпить могли, и песню спеть.
- Времена меняются, заметил Максим, с тревогой поглядывая на Катю. Она побледнела, и под глазами залегли тени.
- Да уж, протянула Светлана, не сводя глаз с Кати. Жизнь такие выкрутасы иногда выдает. Вот скажи, Катюш, ты после школы представляла, что так все сложится?
- Нет, — просто ответила Катя. Не представляла. В ее голосе было столько невысказанной горечи, что Максим невольно сжал кулаки под столом.
- Да и кто бы мог представить? Светлана рассмеялась, откидывая назад безупречно уложенные волосы. Я вот тоже не думала, что в мэрии окажусь. Все, папочка.
- Твоему папе можно памятник при жизни ставить, — неожиданно резко сказала Катя. Он мастер». устраивать судьбы. Светлана застыла, улыбка медленно сползла с ее лица.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Ничего особенного, — Катя пожала плечами. Просто констатирую факт. Они смотрели друг на друга, как два дуэлянта перед схваткой. В воздухе висело невысказанное напряжение, готовое в любой момент перерасти во что-то большее.
- Девочки, девочки! — вмешалась Анна Федоровна. Что же вы так? Вы же подруги.
- Одноклассницы, поправила Катя. Просто одноклассницы.
- Ну да, Светлана улыбнулась, но глаза остались холодными. Столько лет прошло. Люди меняются, забывают старые обиды.
- Некоторые вещи не забываются, тихо сказала Катя. Максим вдруг понял, что должен что-то сделать, пока ситуация не вышла из-под контроля.
- Предлагаю перейти в комнату, сказал он, поднимаясь. Там удобнее. И я покажу Светлане свои последние работы.
- О, с удовольствием посмотрю. Светлана тоже встала, бросив на Катю еще один изучающий взгляд. Может и себе что-нибудь закажу. Ты же берешь заказы на пошив, да?
- Конечно, кивнул Максим, чувствуя, как напряжение немного спадает. Платья, костюмы, что угодно. Анна Федоровна, обрадованная возможностью сменить тему, тут же подхватила. Вы бы видели, Светочка, какие у него клиентки. Вся городская элита. Даже жена мэра заказывала. Это была откровенная ложь. Максим никогда не шил для жены мэра. Но сейчас он был благодарен матери за этот спасительный поворот разговора. Светлана прошла в комнату, легкой походкой скользя по коридору. Катя осталась на кухне, помогая Анне Федоровне собирать чашки.
- Ты в порядке? – шепнул Максим. задержавшись рядом с ней. Катя подняла на него глаза, в них читалась тревога, почти паника.
- Она меня узнала, — прошептала Катя. Она меня где-то видела, на улицах.
- И что теперь?
- Не знаю, — Катя покачала головой. Но ничего хорошего это не сулит. Из комнаты донесся голос Светланы.
- Максим, иди же! Я жду. Он сжал руку Кате.
- Держись! Осталось немного.
- Да, — она через силу улыбнулась. Я справлюсь. Но когда Максим уходил, он заметил, как дрожат ее руки, собирающие чайные ложки со стола. Вечер перетекал в ночь, а напряжение в комнате сгущалось, как грозовые тучи перед бурей. Максим показывал свои работы, элегантные платья, строгие костюмы, воздушные блузы, развешанные на манекенах и специальных плечиках. Светлана изображала интерес, рассеянно поглаживая ткани, кончиками на маникюренных пальцев. Но ее взгляд то и дело возвращался к Кате, застывшей у дверного проема. Катя чувствовала этот взгляд, острый, изучающий, словно препарирующий. Светлана смотрела на нее, как ученый, на редкий экземпляр бабочки, приколотый к бархатной подложке. И в этом взгляде читалось что-то большее, чем простое любопытство. В нем была жажда, жажда власти, унижения, мести.
- Возвращаемся к столу. Анна Федоровна прервала затянувшуюся демонстрацию работ. Я жаркое из духовки достала. Нельзя такую красоту не попробовать. Они вернулись на кухню, где стол уже ломился от яств. Жаркое из кролика с овощами, пузатая бутылка с наливкой, румяные пирожки, салаты в глубоких вазах.
- Анна Федоровна, вы настоящая хозяйка, — улыбнулась Светлана, присаживаясь за стол. — Моя мама тоже любит готовить, но все больше диетическое. А у вас такое? Настоящее. Слово настоящее, она произнесла с особой интонацией, словно намекая, что в этой комнате что-то или кто-то совсем не настоящее.
- Кушайте, кушайте, засуетилась Анна Федоровна, раскладывая мясо по тарелкам. Особенно ты, Катенька. Худенькая такая. Надо подкормить невесту. Катя вздрогнула от слова невеста, едва не расплескав воду из стакана. Максим успокаивающе коснулся ее руки под столом.
- Мама, мы еще не... Начал он, но Анна Федоровна перебила.
- Да-да, конечно. Я просто так говорю. Хотя пора бы уже и о серьезном подумать. Не мальчик уже. Светлана, подперев подбородок рукой, наблюдала за этой сценой с плохо скрываемым удовольствием.
- А помнишь, Катюх, как ты в одном платье три года ходила? Вдруг спросила она, отпевая наливку из рюмки. Такое синее, с воротничком. Катя медленно положила ложку. В комнате повисла тишина.
- У моей семьи были ограниченные возможности, ответила она тихо, но с достоинством.
- Да я не осуждаю, воскликнула Светлана с наигранным удивлением. Просто вспомнила. Ты всегда была такая, принципиальная. Помню, Ленка Сорокина тебе новое платье предлагала, из старых своих, но хорошее еще. А ты гордо отказалась.
- Я не люблю подачек, — ровно ответила Катя, глядя Светлане прямо в глаза.
- Подачек? — повторила та сделанным изумлением. Вот как ты это называешь? А я думала, помощь, человеческое участие.
Анна Федоровна заерзала на стуле, чувствуя напряжение, но не понимая его истинной причины.
- Девочки, девочки, что же вы все о грустном? Давайте о веселом что-нибудь.
- А мне интересно, — вмешался Максим, пытаясь перевести разговор, как вы учились вместе. Отличницами, наверное, были.
- О, тут без вопросов. Светлана широко улыбнулась. Катюша была нашей звездочкой. Медаль пророчили, в Олимпиадах побеждала. Я рядом с ней чувствовала себя такой. Обычной. В ее голосе звучало восхищение, но глаза оставались холодными.
- Я просто много занималась, — Катя опустила взгляд в тарелку.
- Зато теперь вижу, — урвала лакомый кусочек. Светлана игриво подмигнула Максиму. Не зря, видно, умом брала.
- Что ты имеешь в виду? Катя подняла голову, и в ее глазах промелькнула искра гнева.
- Да ладно тебе, — отмахнулась Светлана. Комплимент же! У вас такая пара. Творческий мужчина, умная женщина. Красиво. Она отпила еще наливки, и ее щеки порозовели. А в какой школе ты, — говорила, — детишек учишь? — снова задала этот вопрос Светлана. Эрудит, кажется. Надо же, никогда о такой не слышала.
- Она небольшая, Катя сохраняла спокойствие, хотя Максим видел, как побелели костяшки ее пальцев, сжимающих ложку. Всего три года как открылась.
- И как там платят? Не унималась Светлана. Наверное, неплохо? Судя по твоему, преображению.
В комнате снова повисла тяжелая тишина. Даже Анна Федоровна уловила скрытый укол.
- Светочка, ну что же вы? Она нервно рассмеялась. Катенька такая милая. И одета скромно, со вкусом.
- Конечно, конечно, — покивала Светлана. Я просто... интересуюсь. У нас же теперь в частных школах хорошо платят, да, Катюш? Наверное, и квартиру снимаешь приличную. Катя молчала, сжав губы в тонкую линию. А то я помню, ты все мечтала выбраться из своей коммуналки, — продолжала Светлана. Дедушка ведь у тебя, кажется, в коммуналке жил.
- Да, еле слышно отозвалась Катя. В коммуналке.
- А теперь что? Свою купила. Или снимаешь? Максим заметил, как дрогнули Катины плечи, словно от внезапного озноба.
- Снимаю, — ответила она после паузы.
- Одна? — не унималась Светлана.
- С соседкой, - Катя поднялась из-за стола. Извините, где у вас можно руки помыть?
- Прямо и налево Анна Федоровна тоже встала. Может, чайку свежего? Катя кивнула и скрылась в коридоре. Максим проводил ее взглядом, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Он не понимал, что происходит между этими женщинами, но видел, как Светлана методично, шаг за шагом, загоняет Катю в угол.
- Отличная девушка», — Светлана улыбнулась Максиму, словно прочитав его мысли. Вот только слишком серьезная. Всегда такой была, ни улыбки, ни шутки.
- Мне кажется, у Кати просто другой характер, — спокойно ответил Максим.
- А может, другая жизнь, — многозначительно заметила Светлана. «Знаешь, Максим, У меня просто странное чувство. Словно Катя совсем не та, за кого себя выдает.
Анна Федоровна, расставлявшая чашки, замерла.
- Это как? – спросила она.
- Да так, – Светлана пожала плечами. Просто интуиция. Катя всегда была скрытной. А сейчас, мне кажется, еще больше.
Катя вернулась на кухню. Ее лицо было бледным, но спокойным, лишь глаза лихорадочно блестели.
- Прошу прощения, — сказала она, присаживаясь. Продолжим?
- Конечно. Светлана одарила ее широкой улыбкой. Мы как раз вспоминали, какой ты была умницей в школе. Особенно по литературе. Катя вздрогнула и бросила быстрый взгляд на Светлану.
- Да, любила литературу, — ответила она сдержанно.
- Любила? Светлана рассмеялась. Да ты была помешана. Помню, как ты на выпускном экзамене строчила, не поднимая головы. А потом... Она сделала драматическую паузу.
- А потом что? Не выдержал Максим.
- А потом случилось недоразумение, — тихо сказала Катя. Но это было давно.
- Недоразумение? Светлана приподняла безупречно выщипанные брови. Ну, если можно так назвать потерю результатов. Такой скандал был.
- Скандал? Анна Федоровна подалась вперед.
- Ну как скандал? Светлана сделала неопределенный жест рукой. Просто перепутали работы. С кем не бывает. Правда, Катюш? В ее голосе звучала такая откровенная издевка, что даже Анна Федоровна это заметила.
- Если Катенька так училась хорошо, значит, хорошая учительница из нее получилась. Неожиданно вступилась она. Катя благодарно взглянула на Анну Федоровну, и в ее глазах на миг мелькнуло удивление, словно она не ожидала поддержки с этой стороны.
- Конечно, — Светлана улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. Главное — результат. А путь? Кого волнует путь?
- Меня волнует, — твердо сказал Максим, накрывая руку Кати своей. Я думаю, каждый человек заслуживает шанса на счастье. Светлана перевела взгляд с его руки на лицо и медленно кивнула.
- Безусловно. Вот только не все этим шансом правильно распоряжаются, верно, Катюш? Катя молча смотрела в свою чашку, где остывал нетронутый чай.
- Я, пожалуй, пойду, сказала она тихо. Уже поздно, а завтра рано вставать.
- Но мы только начали. Запротестовала Анна Федоровна. Я еще столько всего не рассказала. И фотографии Максимушки маленького не показала.
- В другой раз Катя слабо улыбнулась и встала из-за стола.
- Останься, Максим тоже поднялся, взяв ее за руку. Пожалуйста. Еще совсем рано. Катя посмотрела на него, в ее глазах проступила такая боль, что у Максима перехватило дыхание.
- Хорошо, наконец выдохнула она. Только на 15 минутку.
- Вот и чудненько. Анна Федоровна всплеснула руками. Давайте я еще жаркого положу. Оно как раз дошло до кондиции. Она потянулась к большой утятнице, балансируя на краю стола. Светлана привстала, как будто хотела помочь, и в следующий момент.
- Ой! Анна Федоровна покачнулась. Утятница накренилась, и горячее жаркое выплеснулось прямо на Катино платье. Она вскрикнула от неожиданности и боли, отскакивая назад.
- Господи! Катенька! Простите меня, старую неуклюжую дуру! Анна Федоровна засуетилась, хватая полотенца. Ох, какой кошмар! Темно-синее платье мгновенно пропиталось жирным бульоном. Максим бросился к Кате.
- Ты не обожглась?
- Нет, она покачала головой, но было видно, что это недоразумение причинило ей физическую боль. Просто. Платье жалко.
- Платье. Всплеснула руками Анна Федоровна. Да кто о платье думает? лишь бы ты цела была. Пойдем, деточка, переоденемся. У меня есть чистое.
- Я помогу, вызвалась Светлана, вставая из-за стола. У меня в сумке есть влажные салфетки, они хорошо пятна выводят. Максим заметил, как Катя напряглась, но возразить она не успела. Анна Федоровна уже тащила ее в спальню, причитая и извиняясь. - Вот сюда, сюда, она распахнула дверь, сейчас что-нибудь подберем. У меня где-то был сарафан новый, ни разу не надеванный. Катя, еще когда в первый раз переодевалась в этой комнате после душа, обратила внимание на огромный-огромный шкаф, занимавший почти всю стену, и столик с кремами и флаконами. Это была спальня женщины, которая любила модно одеваться, которая очень следила и ухаживала за собой, несмотря на возраст.
- Давай я помогу тебе раздеться, предложила Светлана, заходя следом и прикрывая дверь.
- Не нужно, — отрезала Катя. Я сама справлюсь.
- Вот упрямая. Анна Федоровна всплеснула руками. Пятна-то надо сразу выводить.
- Светочка, дай сюда свои салфетки. Я в ванную за мылом сбегаю. Она выскочила из комнаты, оставив двух женщин наедине. Катя стояла, прижав к груди испорченное платье и смотрела на Светлану, плохо скрываемой враждебностью.
- Что тебе нужно от меня? Тихо спросила она. Светлана медленно улыбнулась, не той наигранной улыбкой, что весь вечер, а настоящей, хищной.
- Правда, просто ответила она. Хочу знать, что за игру ты ведешь.
- Никакой игры нет. Катя положила испорченное платье и взяла в руки свой походный рюкзак, который так и лежал здесь на тумбочке с самого первого ее визита в эту комнату.
- Нет? Светлана рассмеялась. А это что? Учительница в частной школе. Серьезные отношения с портным. Катя, кого ты обманываешь? Она подошла ближе, и Катя невольно отступила. Я все понимаю, продолжала Светлана. Жизнь сложная штука. Но зачем врать? Особенно мне. Я же тебя знаю. Помню, какой ты была. И какой стала. В последних словах прозвучало что-то такое, отчего по спине Кати пробежал холодок.
- Ты ничего обо мне не знаешь, – прошептала она.
- Ничего. Правда? Светлана склонила голову на бок. А мне кажется, я знаю больше, чем ты думаешь. Например. Она сделала-сделала быстрый шаг в сторону Кати и резким движением выбила открытый рюкзак из рук растерявшейся девушки. Большая сумка упала, и из нее высыпалось содержимое – какие-то коробочки, несколько яблок, спички, пакетики с непонятным содержимым, расческа, старая зубная щетка и... сложенный в четверо лист бумаги. - Ой, как неловко! — притворно ахнула Светлана, наклоняясь за листком.
- Не трогай! Катя рванулась вперед, но было поздно. Светлана уже развернула бумагу и пробежала глазами по строчкам. Ее лицо медленно озарилось злорадным торжеством.
- Так, так, так. Учительница, говоришь? На листке, официальном бланке социальной службы, четко виднелась отметка. Лицо без определенного места жительства.
- Отдай! Катя протянула руку, и в ее голосе звучало отчаяние. Пожалуйста.
- А твой портной знает? Светлана помахала бумагой. Знает, что привел домой бездомную? Или вы это вместе придумали? Разводите его мамашу на деньги?
- Все не так. Катя покачала головой, и в ее глазах заблестели слезы. Я никого не развожу.
- Да ладно, — Светлана сделала шаг назад, не выпуская из рук листок. Все мы выживаем, как можем. Только зачем было врать про школу? Ты ведь даже не доучилась в институте, насколько мне известно.
- Я бы закончила институт, — тихо, но твердо сказала Катя. С красным дипломом. И если бы не твой отец?
- А вот этого не надо, холодно оборвала ее Светлана. Мой отец здесь ни при чем. Ты сама свою жизнь разрушила, своей гордостью, своим упрямством. Она аккуратно сложила листок и спрятала его в карман брюк.
- Что ты делаешь? Катя шагнула вперед. Отдай!
- Не сейчас, — улыбнулась Светлана. Сначала я должна кое-что проверить. Она достала телефон и, повернувшись спиной к Кате, быстро сфотографировала документ. Пальцы летали над экраном, набирая сообщения. Папа, проверь эту особу! Что-то тут не чисто, — гласил текст под прикрепленной фотографией. Удовлетворенно кивнув, Светлана отправила сообщение и обернулась к Кате. Ничего личного, просто перестраховка.
- Ты! Катя задохнулась от бессильной ярости. Ты не изменилась! Все та же мелочная, злобная.
- Я-то как раз очень изменилась, — перебила Светлана. А вот ты. Все там же, где была 10 лет назад. Только теперь еще и без крыши над головой. Она шагнула к Кате, понизив голос. Знаешь, что самое забавное? Я даже не собиралась тебя разоблачать. Но ты сама нарвалась. Со своими обвинениями, со своими намеками. Думала, я забыла. Нет, дорогая. Я все помню, твои слова на выпускном тоже. Последняя фраза ударила Катю, словно пощечина. Она побледнела еще сильнее, если это было возможно.
- Ты украла мою выпускную работу, – прошептала она. Украла мое будущее.
- Я взяла то, что мне полагалось, – Светлана пожала плечами. Ничего личного, просто ты была помехой на моем пути. И сейчас, тоже. Она не договорила, дверь распахнулась, и на пороге появилась Анна Федоровна с охапкой одежды.
- Вот, нашла! — радостно воскликнула она. Примерь, Катенька! Только теперь она заметила напряжение между женщинами и застыла в дверях. Что случилось? Вы поссорились?
- Что вы, Анна Федоровна? — Светлана Лучезарно улыбнулась. Просто вспоминали школу. Правда, Катюш? Катя молча кивнула, механически принимая одежду, из рук Анны Федоровны.
- Я, пожалуй, пойду к Максиму, Светлана направилась к двери. А вы тут. Переодевайтесь. Уже в дверях она обернулась и бросила через плечо. Не торопись, Катя. У нас еще весь вечер впереди. Столько всего интересного. Вспомнить. Дверь за ней закрылась, и Катя медленно опустилась на кровать, все еще сжимая в руках чистую одежду. В голове билась одна мысль. Бежать, пока Светлана не разрушила последнее, что у нее осталось, хрупкую надежду на то, что этот вечер закончится, и она получит свои деньги. Но где-то в глубине души шевельнулось что-то еще, тихое, упрямое сопротивление. Она столько раз убегала от проблем, от людей, от собственной боли. Может, пришло время остановиться и дать бой?
- Катенька, ты в порядке? Анна Федоровна присела рядом, заглядывая ей в лицо. Что-то случилось?» Катя подняла глаза и увидела в лице пожилой женщины искреннее беспокойство. Это было так неожиданно, так. Ново после месяцев отчуждения и равнодушия на улицах, что к горлу подкатил комок.
- Все хорошо, — выдавила она. Просто. Старые воспоминания.
- Понимаю, — Анна Федоровна похлопала ее по руке. Школьные годы, и не такие. Разные бывают. Не всегда приятные. Катя кивнула, не доверяя своему голосу. Знаешь», — вдруг сказала Анна Федоровна тихо, — я сначала думала, ты не подходишь моему Максимушке. Хотела Светочку сосватать с ее-то связями, с ее отцом. Но теперь вижу, ты настоящая. А Светочка? Не знаю. Что-то в ней не то. Она поднялась, расправляя складки на юбке. Давай, переодевайся. И не переживай ты так. Подумаешь, платье испортили, Максимка тебе новое сошьет, еще лучше. Анна Федоровна вышла, оставив Катю одну. Та сидела, сжимая в руках чистое платье, и думала о том, как странно устроена жизнь. Еще утром она рылась в мусорных баках в поисках еды, а сейчас сидит в чистой квартире, и незнакомая женщина говорит ей слова поддержки. Где-то в другой комнате ее ждет главная битва ее жизни, против той, кто однажды уже отнял у нее все.
Катя вышла из спальни в простом сарафане Анны Федоровны, слишком широком в талии, но подходящем по длине. Она двигалась осторожно, словно по минному полю, ощущая, как каждый шаг приближает ее к неизбежному. В груди все сжималось от предчувствия беды. Когда она вошла в комнату, разговор за столом оборвался. Максим поднял голову и улыбнулся ей, открыто, тепло, с каким-то неожиданным облегчением. Рядом сидела Анна Федоровна, разливая чай по чашкам с таким видом, будто ничего не произошло. И только Светлана, прямая, с идеально расправленными плечами и холодной улыбкой на губах, напоминала изваяние богини возмездия, готовой обрушить свой гнев на простых смертных.
- А вот и наша Катенька. Анна Федоровна всплеснула руками. Садись, милая, чай стынет. Катя медленно опустилась на стул, чувствуя на себе тяжелый взгляд Светланы. В комнате повисла странная тишина, наэлектризованная, как перед грозой.
- Я хотела сказать, начала Катя, собираясь с духом, что мне пора уходить. Уже поздно, и...
- Куда же ты пойдешь? перебила ее Светлана, растягивая слова. На улицу? в подворотню? Время застыло. Катя почувствовала, как кровь отливает от лица.
- Что ты имеешь в виду? Максим нахмурился, переводя взгляд с одной женщины на другую.
Светлана медленно поднялась из-за стола. В ее движениях было что-то торжественное, почти ритуальное, так выходит на сцену актриса для исполнения своей главной роли. Она достала из кармана сложенный листок и расправила его перед собой, как знамя.
- Я имею в виду вот это, — сказала она, и в ее голосе звучало плохо скрываемое торжество. Справка из социальной службы. Наша Катенька состоит на учете как лицо без определенного места жительства. Проще говоря, бездомная. Катя закрыла глаза. Вот и все. Конец игры. В ушах зашумело, словно она падала с огромной высоты.
- Что? — выдохнула Анна Федоровна, вскидывая руки к лицу, что за чушь?
- Никакой чуши, — Светлана положила бумагу на стол. Вот ваша учительница.«Бомжиха без регистрации.
- Прекрати, — резко сказал Максим, поднимаясь. Немедленно. Но Светлана уже не могла остановиться. Годы затаенной зависти, ревности, страха перед разоблачением прорвались наружу безудержным потоком.
- Частная школа, — говоришь. Она повернулась к Кате, почти выплевывая слова. Единственная школа, где ты можешь учить, это школа жизни на помойке. В глазах Анны Федоровны застыл неприкрытый ужас.
- Максим! — воскликнула она, хватаясь за сердце. Ты подобрал ее на улице. Комната наполнилась звенящим напряжением. Максим стоял, стиснув кулаки, не зная, что сказать. Катя смотрела в одну точку, где-то на скатерти. По ее щеке скатилась одинокая слеза, наконец произнесла она тихо, но твердо.
- Да, я живу на улице. Она подняла голову, и в ее взгляде было столько боли и достоинства, что даже Светлана на мгновение отступила. Да, у меня нет работы, — продолжила Катя, и голос ее окреп. И знаете почему? Потому что эта Особа украло мое будущее. Она поднялась, выпрямившись во весь рост, и внезапно показалась выше Светланы, несмотря на свое изможденное тело и чужой мешковатый сарафан. Расскажи им, Света, ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций. Расскажи, как твой отец покупал тебе место в институте. Как вы перечеркнули мою жизнь одним росчерком пера.
- Не понимаю, о чем ты. Светлана пожала плечами, но в ее глазах мелькнуло беспокойство. Ты всегда была склонна к драматизму.
- Правда? Катя горько усмехнулась. Тогда позволь мне рассказать одну историю. Историю о девочке-сироте, которая мечтала выбраться из нищеты. Она обвела взглядом застывшие лица Максима и его матери. Когда мы оканчивали школу, на итоговом экзамене по литературе я написала сочинение, Лучшее в моей жизни. О силе человеческого духа, о преодолении, о вере в будущее. Наша учительница, Мария Степановна, сказала, что таких работ нее не было за 30 лет преподавания. Катя перевела дыхание, словно ей не хватало воздуха. А потом случилось чудо. Точнее, античудо. Когда объявили результаты, оказалось, что моя работа получила тройку. А блестящее сочинение, достойное публикации, якобы написала Светлана Петрова.
- Это неправда. Воскликнула Светлана, но в ее голосе звучала фальш.
- Неправда? Катя посмотрела ей прямо в глаза. Ты даже тему не помнишь. А я помню каждое слово, каждую запятую. Я могу прочитать его наизусть, от первой строки до последней. Могу. Светлана отступила, и это молчаливое признание было красноречивее любых слов. Мне нужен был красный аттестат для поступления на бюджет, — продолжила Катя тихо. У сироты других вариантов не было. Дедушкиной пенсии едва хватало на еду, а о платном отделении мы и мечтать не могли. Из-за тройки я не прошла по конкурсу. Пришлось работать уборщицей, продавцом, копить на учебу. Но я все-таки поступила и шла на красный диплом, но окончить институт не успела, потому что мой дедушка, у которого я жила после смерти родителей, умер, а меня выгнали на улицу. А Светочке нужна была пятерка по литературе, чтобы не испортить аттестат. И ее папа. Решил проблему. Она сделала паузу, переводя дыхание. Ее лицо исказилось от боли воспоминаний, но она продолжала, словно прорвала плотину, и теперь остановить поток правды было невозможно. Марья Степановна сначала отказывалась признать результат экзамена. Но у Петра Семеновича были связи в районе. Ей пригрозили увольнением, а у нее дочь-инвалид, кредиты. Она сломалась. Наши работы просто поменяли местами. Я получила тройку, Светлана, пятерку.
В комнате стояла такая тишина, что было слышно тиканье старых часов на стене.
- Я не поверила, когда увидела результат, Катя покачала головой. Подняла скандал. Требовала пересмотра, апелляции. Но кто будет слушать сироту? Она обвела комнату взглядом. Светочка поступила в престижный экономический на бюджет, а я? Я не прошла на бюджет в педагогический. Катя смотрела прямо на Светлану. Ты украла не просто оценку. Ты украла мою жизнь, мое будущее. Из-за тебя я не поступила туда, куда хотела, в итоге и не закончила. Все из-за тебя и твоего папаши с его связями. Светлана стояла, стиснув зубы. Потом медленно покачала головой.
- Такая трогательная история. Только вот незадача, доказать ты ничего не можешь. Слово против слова. А у бездомных, знаешь ли, репутация так себе. Максим шагнул вперед, вставая между женщинами.
- Хватит. Я все понял. Анна Федоровна сидела, обмахиваясь платочком, с выражением полной растерянности на лице.
- Господи, что же это делается? Бормотала она. В моем доме. Какое? Катя повернулась к ней.
- Простите меня, Анна Федоровна. Я не хотела вас обманывать. Просто Максим. Он предложил деньги. А мне нужно было на еду, на ночлег.
- Деньги? Анна Федоровна широко раскрыла глаза, переводя взгляд на сына. Какие деньги? Максим вздохнул.
- Мама, я все объясню. Но сначала. Он не успел договорить. Телефон Светланы... разразился громкой трелью. Она взглянула на экран и улыбнулась.
- О, а вот и папа звонит. Сейчас мы узнаем еще кое-что интересное. Она нажала на кнопку и включила громкую связь. Папа, ты на громкой связи. Расскажи всем, что ты узнал о нашей Екатерине Морозовой. Строгий мужской голос заполнил комнату.
- Светлана, где ты? Немедленно возвращайся домой.
- Папа, ты не понял. Светлана нервно рассмеялась. Я здесь с Максимом Ковалевым и его мамой. И с Катей Морозовой, помнишь ее? Из моего класса. Расскажи им, что ты узнал.
- Я сказал домой, отрезал голос. Немедленно. Что-то в этом тоне заставило Светлану побледнеть.
- Что случилось? — спросила она уже без прежней уверенности.
- Ты хоть понимаешь, что наделала? В голосе мужчины слышалось плохо скрываемое бешенство. Ты послала мне сообщение и документ, чтобы я, воспользовавшись служебным положением, получил информацию. Это сообщение видела на мониторе моя секретарша и еще пара человек. Меня могут обвинить в превышении служебных полномочий.
- Но я думала.
- Ты не думала. Рявкнул голос. Ты никогда не думаешь. Сначала в школе этот скандал с сочинением, Теперь это. В комнате повисла оглушительная тишина. Светлана застыла с телефоном в руке, словно громом пораженная.
- Папа, — прошептала она, — ты же не хотел этого говорить. Не сейчас, не здесь.
- А мне плевать. В трубке послышался грохот, как будто что-то упало. Думаешь, мне нужен еще один скандал? Мне, который и так под лупой после последних проверок? Ты хоть понимаешь, что это значит? Лицо Светланы исказилось. Она отключила громкую связь и поднесла телефон к уху, отворачиваясь от всех.
- Папа, успокойся», — забормотала она. Я сейчас приеду, все объясню. Она выскочила в коридор, продолжая что-то отрывисто говорить в трубку. В комнате осталось трое — Максим, его мать и Катя, застывшие, как в стоп-кадре.
- Значит, это правда, — тихо произнесла Анна Федоровна. Все, что ты рассказала.
- Правда. Катя медленно кивнула. Каждое слово. Анна Федоровна покачала головой, словно не могла поверить в услышанное.
- И ты действительно... Бездомная?
- Да, — просто ответила Катя. Уже почти год.
- Господи! — Анна Федоровна прижала руку к рту. И как же ты? Где ночуешь? Что ешь? В ее голосе звучало такое искреннее потрясение, что Катя невольно смягчилась.
- По-разному. Иногда в подъездах, иногда на вокзале, если охрана не выгоняет. Летом проще, можно в парке, на лавочке. А еда? Она замялась. В мусорных баках много выбрасывают. Особенно у магазинов. Анна Федоровна побледнела.
- В мусорных баках? Боже мой! Максим, все это время молчавший, вдруг сказал.
- Мама, Катя останется у нас. Обе женщины повернулись к нему с одинаковым изумлением.
- Что? – переспросила Анна Федоровна.
- Я сказал, Катя останется у нас, – твердо повторил Максим. Хотя бы на время. Пока не встанет на ноги. Катя покачала головой.
- Нет, Максим. Я не могу.
- Можешь. Он подошел к ней и взял за руки. Послушай, я не знал. Если бы знал, никогда не предложил бы тебе эту дурацкую сделку с притворством. Мне стыдно. Он повернулся к матери. - Мама, у нас есть свободная комната. Бывшая мастерская папы. Там есть диван, стол. Катя может жить там, пока не найдет работу. Анна Федоровна молчала, переваривая услышанное. Потом медленно кивнула.
- Да, конечно. Конечно, пусть остается. Она поднялась и вдруг, к удивлению Кати, обняла ее. Деточка, прости старую дуру. Я же не знала. Катя застыла в этих неожиданных объятиях, не зная, как реагировать. Когда ее в последний раз обнимали? Кажется, еще дедушка перед смертью. В прихожей хлопнула дверь, Светлана ушла, даже не попрощавшись. Но, кажется, никто не заметил ее отсутствие.
Катя стояла посреди комнаты, чувствуя, как внутри нее что-то ломается и одновременно срастается. Стена отчуждения, которую она так долго строила между собой и миром, дала трещину. И сквозь эту трещину пробивался тонкий, но упрямый луч надежды. Ночь расстелила над городом свое темное покрывало, но в маленькой квартире Ковалевых темнота отступала перед жаром человеческих страстей. Воздух, казалось, раскалился до бела от напряжения. Катя сидела, опустив глаза в тарелку с остывающим борщом, но не могла проглотить ни ложки. Каждый глоток застревал в горле, перехваченном спазмом стыда и унижения. Первые несколько часов после ухода Светланы прошли в странном, звенящем затишье. Анна Федоровна суетилась вокруг стола, Максим задумчиво смотрел в окно, а Катя... Катя просто пыталась осознать, что произошло. Ее тайна вырвалась наружу, все карты раскрыты. И что теперь? Тишина разорвалась так же внезапно, как грозовое небо прорезает молния.
- Нет, я все-таки не понимаю. Анна Федоровна грохнула ложкой по столу, и тарелки подпрыгнули. Как можно было так обмануть мать? Привезти в дом совершенно чужого человека. Катя вздрогнула, но промолчала. Максим обернулся от окна.
- Мама, а что мне оставалось делать? Ты хотела женить меня на Светлане. Этой мерзавке, укравшей у Кати будущее. Вдруг горячо выпалил Максим.
- Я просто хотела, чтобы ты, Максимушка, был счастлив, — прошептала Анна Федоровна, почти не слышно. Всю жизнь только об этом и думала. Она вспомнила себя, молодую вдову с маленьким сыном на руках, стоящую за прилавком в любую погоду, считающую каждую копейку, чтобы Максимка ни в чем не нуждался. Телефон Максима зазвонил так неожиданно, что все вздрогнули. Незнакомый номер.
- Да, — ответил он, нахмурившись.
- Максим Ковалев? — раздался в трубке властный мужской голос. Это Петр Семенович Петров. Максим выпрямился, включая громкую связь.
- Слушаю вас.
- Я буду краток, — продолжил голос. Советую не связываться с подозрительными личностями. У меня есть связи, молодой человек. Связи, которые могут очень усложнить жизнь. Некоторым портным. В его голосе звучала такая откровенная угроза, что даже Анна Федоровна, ярая сторонница полезных знакомств, нахмурилась.
- И что это значит? – спокойно спросил Максим.
- Это значит, что если вы не хотите проблем с налоговой, пожарными и прочими службами, лучше держитесь подальше от Екатерины Морозовой и ее Фантазий.
- Фантазий? Максим сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев. Вы о чем?
- Не прикидывайтесь, Ковалев, — отрезал Петров. Моя дочь рассказала мне о нелепых обвинениях этой особы. Так вот, если эти сплетни пойдут дальше вашей кухни, последствия будут самыми неприятными. Для всех. Новый звонок в дверь прервал разговор. Максим бросил взгляд на экран телефона, вызов завершен. Анна Федоровна, трясущаяся от волнения, поспешила открывать. На пороге стояла Светлана, бледная, с покрасневшими глазами, но по-прежнему идеально причесанная.
- Мне нужно поговорить с Максимом, — произнесла она сухо. Наедине.
- Нет, — твердо ответил он. Все, что ты хочешь сказать, говори при всех. Светлана окинула комнату усталым взглядом. Ее лицо, обычно оживленное фальшивыми улыбками, теперь казалось восковой маской.
- Хорошо, — она сделала глубокий вдох. Я пришла предложить тебе выход из положения.
- Какой еще выход? Удивился Максим.
- Очевидный, — Светлана прошла в комнату, не спрашивая разрешения. Мы с тобой поженимся. Это будет выгодно для всех. В комнате повисла оглушительная тишина. Даже Анна Федоровна, еще недавно мечтавшая о таком союзе, застыла с приоткрытым ртом.
- Ты шутишь? Наконец выдавил Максим.
- Нисколько. Светлана улыбнулась, но улыбка не коснулась глаз. Папа одобрит. У тебя будет свое ателье, настоящее, не эта Комнатушка. У твоей матери достойная старость. А это? Она метнула презрительный взгляд на Катю. Получит компенсацию и исчезнет из наших жизней. Катя встала из-за стола, чувствуя, как внутри поднимается волна бессильной ярости.
- Компенсацию? За что? за украденную жизнь, за годы нищеты, за смерть дедушки, который не дожил до лечения в хорошей больнице?
- Не драматизируй, — отмахнулась Светлана. Деньги решают все. Назови сумму.
Анна Федоровна, оправившись от шока, медленно опустилась на стул, не сводя глаз с изящной фигуры Светланы. Что-то в ее взгляде изменилось, словно пленка спала с глаз, она впервые увидела истинное лицо этой женщины.
- Максимушка, — тихо сказала она. Что же это делается-то? Максим стоял посреди комнаты, сжав кулаки. Его лицо, обычно мягкое, открытое, теперь заострилось, в глазах полыхал огонь. Годы сдерживаемого гнева, разочарования, непонимания — все это прорвалось наружу в одно мгновение.
- Хватит! — воскликнул он так громко, что все вздрогнули. Хватит лжи и притворства. Он резко развернулся к Светлане. Ты. Ты украла у Кати всю жизнь. Твой папаша купил тебе диплом чужим горем. И теперь ты предлагаешь мне стать частью этой грязи? Этого обмана? Светлана побледнела еще сильнее, если это было возможно.
- Не говори того, о чем пожалеешь, процедила она. Папа не шутил насчет проблем.
- Пусть грозит, сколько хочет, отрезал Максим. Я не боюсь. А вот твоему отцу есть чего бояться. Я слышал запись, где он фактически признал подделку результатов экзамена. А это уже статья, между прочим. Он достал телефон, демонстрируя запись разговора. Современные технологии, знаешь ли? Светлана застыла, глядя на телефон, как на ядовитую змею.
- Ты не посмеешь.
- Проверь, — жестко ответил Максим. Или лучше не проверяй. Просто уйди, не возвращайся. Светлана перевела взгляд с телефона на его лицо. В глазах мелькнул страх, чистый, неприкрытый. Она молча повернулась и направилась к выходу. У двери остановилась, бросив через плечо.
- Ты об этом пожалеешь.
- Нет, — покачал головой Максим. Пожалею только о том, что не выставил тебя раньше. Хлопнула дверь, и Светлана исчезла, как дурной сон, как морг, как наваждение. В квартире снова воцарилась тишина, но теперь она была другой, словно воздух очистился от тяжелой, удушливой атмосферы лжи. Анна Федоровна сидела, вытирая слезы платочком.
- Максимушка, прости меня, пожалуйста. Я не знала. Я думала, что через Светиного отца ты устроишься, наконец, на хорошую работу. И... Максим подошел к матери и опустился рядом на корточки.
- Мама, я люблю тебя. Ты это знаешь, но мы должны научиться уважать выбор друг друга. Мой выбор – шить. Это не просто работа, это мое призвание, понимаешь? Анна Федоровна медленно кивнула, глядя на сына новыми глазами, словно впервые увидела в нем не мальчика, а взрослого мужчину со своей волей и своими принципами.
- Да, тихо произнесла она. Понимаю. Прости меня, сынок. Катя все это время стояла у стены, прижав руки к груди. Взрыв эмоций, это буря чувств. Все это было слишком для нее, привыкшей к одиночеству и тишине.
- Я, пожалуй, пойду, – тихо сказала она, делая шаг к двери. Вам нужно поговорить. Без меня. Максим резко обернулся.
- Нет, Катя. Не уходи. Он подошел к ней, взял за руки, осторожно, словно боялся спугнуть. Не важно, где я тебя встретил. Важно то, что в твоих глазах я впервые увидел себя не как кошелек с деньгами, а как человека. В его голосе звучало столько искренности, что у Кати перехватило дыхание.
- Я просто сыграла роль, – прошептала она. За деньги.
- Нет, – Максим покачал головой. Не только. Ты могла сказать что угодно, могла притвориться. Но когда ты говорила о моих работах, о том, что я художник по ткани, в твоих словах была правда. Я это почувствовал. Катя опустила глаза. Он был прав, тогда за столом она не лгала. Она действительно восхищалась его работами, его талантом. И это пронзительное чувство было настоящим, единственным настоящим среди всей этой лжи.
- Мне нужно идти, — повторила она, высвобождая руки. Уже поздно.
- Куда ты пойдешь? — тихо спросил Максим, на улицу? Под дождь? За окном действительно начинался дождь. Первые тяжелые капли ударили в стекло, как предвестники бури.
- Я привыкла, — Катя пожала плечами, но в этом жесте не было смирения, только усталость. Бесконечная усталость человека, слишком долго сражавшегося в одиночку. Она повернулась к Анне Федоровне. Спасибо вам за ужин. И... простите за обман. Старая женщина смотрела на нее долгим, изучающим взглядом. Потом медленно поднялась.
- Знаешь, дочка, я всю жизнь хотела, чтобы мой Максимка был счастлив. Думала, деньги помогут, статус. А он вот стоит и смотрит на тебя так, как никогда ни на кого не смотрел. Она вздохнула. Оставайся. Хотя бы на ночь. А там? Видно будет. Она подошла к Кате, неожиданно коснулась ее волос, простой материнский жест, от которого у Кати защипало в глазах. Больно худая ты. Надо откормить. Катя не выдержала, слезы, сдерживаемые так долго, хлынули потоком. Она закрыла лицо руками, пытаясь скрыть рыдание, но плечи выдавали ее, сотрясаясь от беззвучных всхлипов. Анна Федоровна обняла ее, неуклюже, по-матерински крепко. - Ну-ну, девочка, все наладится. Не одна ты теперь. Не одна. В этот момент в сердце Кати что-то оттаяло. Лед, сковывавший душу долгие месяцы одиночества и выживания, начал трескаться, таять, превращаясь в живительную влагу. Когда она успокоилась, Максим тихо сказал.
- Катя, у нас есть свободная комната. Можешь пожить, пока не найдешь работу. Он говорил спокойно, без надрыва, но в его глазах считалась такая надежда, что отказать было невозможно.
- Спасибо, – тихо ответила она, вытирая слезы. Но только если ты позволишь мне все отработать честно. Максим улыбнулся.
- Как скажешь. Мне как раз нужна помощница в ателье.
Полгода пролетели, как один день. Полгода, наполненные работой, надеждой и постепенным возвращением к жизни. Катя стояла у окна ателье, расправляя ткань на столе. Ее руки, когда-то огрубевшие от уличной жизни, снова стали ловкими, сильными. Через суд она восстановила документы об образовании, доказав свою правоту. Светлана и ее отец не осмелились противодействовать, запись разговора, сделанная Максимом, оказалась весомым аргументом. Анна Федоровна, поначалу настороженная, теперь души не чаяла в своей девочке. Катя помогала ей по хозяйству, выслушивала бесконечные истории о молодости, ходила с ней по магазинам. Постепенно между ними возникла та особая связь, которой так не хватало им обеим, дочери без матери и матери, отдалившейся от сына. А Максим? Максим смотрел на Катю так, словно не мог насмотреться. Каждый день, каждый час рядом с ней открывал для него что-то новое, неизведанное. Ее сила, Ее ум, ее способность радоваться мелочам, которые большинство людей не замечают, все это заставляло его сердце биться чаще. В тот вечер, когда за окном снова шумел дождь, он решился. Достал из кармана маленькую коробочку и протянул Кате.
- Это тебе. Она открыла и замерла. На бархатной подушечке лежало кольцо с маленьким, но чистым бриллиантом.
- Максим, я.
- Не отвечай сразу. Он взял ее за руку. Я знаю, что полгода — это слишком мало. Но я уверен в своих чувствах. Ты стала для меня всем. И я хочу, чтобы ты знала, я никуда не денусь, буду ждать столько, сколько нужно. Катя смотрела на кольцо, и в ее глазах отражались все сомнения, все страхи, все надежды.
- Спроси меня через год, — наконец сказала она тихо. Когда я докажу самой себе, что достойна тебя?
- Уже достойна, Максим коснулся ее щеки. Но я подожду, если тебе так нужно. Она улыбнулась, и в этой улыбке было обещание. Обещание будущего, которое они построят вместе. В этот же вечер, когда Максим вышел в магазин, Анна Федоровна осталась одна на кухне. Она долго смотрела на фотографию сына, стоящую на комоде, потом решительно взяла телефон и набрала номер.
- Максимушка, сказала она, когда он ответил. Прости старую дуру. Катенька действительно хорошая девочка. Она помолчала, слушая ответ сына, и улыбнулась. Да, я вижу, как ты на нее смотришь. И как она на тебя смотрит, тоже вижу. Будьте счастливы, дети мои. Большего мне не нужно. За окном шумел дождь, тот самый дождь, что когда-то свел вместе двух одиноких людей. Но теперь это был не враг, а друг. Дождь, смывающий прошлые обиды и питающий новые ростки надежды.
Дорогие друзья! Благодарим, что дочитали историю до конца. А что вы думаете о поступке Максима? Смогли бы вы также протянуть руку помощи незнакомому человеку? Была ли в вашей жизни ситуация, когда случайная встреча изменила все? Напишите, из какого города нас читаете. Мы внимательно читаем каждый комментарий, некоторые ложатся в основу новых рассказов. Не забудьте поставить лайк, если история тронула сердце, поделиться ею с близкими и подписаться на канал. Желаем вам крепкого здоровья и отличного настроения.