Глава 10. Анапа, 1995 год.
Глаза Анатолия Ивановича сверкали из-под круглых студенческих очков в металлической оправе. Седые волосы были всклокочены, а некрасивое лицо покрылось пятнами от возмущения и волнения. Он ходил по комнате взад-вперёд, смешно размахивая руками. «Мельница!» - мелькнуло в голове у Марины. Именно так её невыносимая младшая сестра прозвала этого долговязого худого человека, которого отец за очень большие по меркам их маленького городка деньги нанял, чтобы подготовить её к школе. Он действительно был похож на неуклюжую ветряную мельницу, и, подумав об этом, Марина невольно улыбнулась.
Анатолий Иванович замер, как вкопанный, посреди комнаты, и его горящие фанатичным блеском глаза осуждающе упёрлись в лицо девушки.
- Вы смеётесь надо мной?! – в неподдельном ужасе вскричал он. – Вы находите смешным то, что я вам говорю?! Я уже битый час распинаюсь перед вами, пытаясь объяснить вам, что ещё никогда не встречал такого тупого ребёнка, как ваша младшая сестра, а вы в ответ только смеётесь?! Этот жуткий ребёнок издевается надо мной! Она выставляет меня на посмешище!.. И вам это действительно кажется смешным?!
- Нет, нет, что вы!.. – прогоняя с лица такую неуместную в тот миг улыбку, поспешно прервала его Марина, хотя вклиниться в этот льющийся поток слов было непросто. – Я тоже в ужасе! Поверьте мне! – искренне добавила она. – Из ваших слов следует, что моя младшая сестра – просто дьявол во плоти!.. Я правильно вас поняла?
- Да! – воскликнул учитель, поднимая руки вверх, словно призывая само небо в свидетели такого безобразия. – Вот это – самое правильное определение сущности этого невыносимого ребёнка!
Марина беспомощно опустилась в кресло и в отчаянье сжала пальцами виски, пытаясь хоть немного унять давно уже терзавшую её головную боль. Нет, это просто какой-то кошмар!.. Просто неописуемый, непередаваемый кошмар!.. Ну, почему отец, уезжая в командировки, всегда оставляет Ксению на неё?.. Почему было не определить её хотя бы в детский сад, где из неё быстро выбили бы всю дурь и, по крайней мере, научили бы вести себя прилично!.. Хотя, если верить этому человеку, её место, скорее, в колонии строгого режима!..
- Анатолий Иванович, побойтесь Бога, ей же ещё всего только пять лет!.. – обречённо вздохнула Марина. – Да, я согласна с вами, что у неё очень сложный для её возраста характер, но ведь она же ещё не чудовище!.. Она просто глупый ребёнок!.. Вот вы говорите, что она издевается над вами… В чём конкретно это проявляется?
- Вы заметили, что у неё все тетради разрисованы мельницами? – спросил учитель. – Да, мельницами!.. Ветряными мельницами!.. – экзальтированно воскликнул он. – Что бы это значило, - вы не догадываетесь?..
Марина снова попыталась сделать удивлённое лицо, не позволяя своим губам ещё раз расползтись в улыбке.
- Нет, а что в этом такого?.. – невинным голосом проговорила она, пытаясь не выдать себя. – Вы знаете, она вообще неплохо рисует! Надо только будет объяснить ей, что в тетрадках рисовать нельзя…
- Да полно вам!.. – не выдержав, прервал её Анатолий Иванович. – Ведь это я – мельница!.. И вы прекрасно знаете об этом, - иначе не пытались бы так скрыть улыбку!.. Это меня она так называет!..
Что ж, надо было отдать должное его проницательности. Но это ещё не делало их сложный разговор проще.
- Да вы что?! – в притворном ужасе воскликнула Марина, широко распахнув свои светлые глаза, и тут же поспешно встала и подошла к окну, - якобы, для того, чтобы выглянуть на улицу. На самом деле она очень боялась, что Анатолий Иванович разглядит снова вспыхнувшее в её глазах веселье. – Вот ведь дрянь!.. – для пущего правдоподобия добавила она, не оборачиваясь и надеясь, что её слова прозвучат достаточно искренне. – Ну, я ей устрою!..
- Это ж надо только такое придумать!.. – продолжал возмущаться учитель. – Никакого уважения к старшим!..
- Господи, Анатолий Иванович, мне, конечно же, очень жаль, что так получилось, но, поймите, Ксения ещё слишком мала, чтобы понять, что такое уважение к старшим!..
- Мала?.. – Учитель злобно прищурился. – Да вы только посмотрите на неё!.. Эта маленькая дрянь может часами сидеть напротив вас и буравить вас своими маленькими глазёнками!.. Просто сидеть и смотреть!.. Без единого слова!.. И, знаете ли, у неё очень недетский взгляд!.. Такой ненависти по отношению к себе я не видел ещё ни у одного взрослого!.. И, что самое главное, я не могу понять, чем же это я ей так не приглянулся?.. За что она меня так ненавидит?..
Марина медленно повернулась и посмотрела на учителя. А ведь эта чёртова девчонка была совершенно права, невзлюбив этого типа с первого взгляда. И самой Марине, и отцу он показался очень серьёзным, порядочным и вполне заслуживающим доверия. И никто из них не догадался, что под респектабельной внешностью скрывается не слишком умный закомплексованный тип с весьма болезненным самомнением. Никто, кроме самой Ксении. Лишь она одна сразу, со свойственной ей прямотой, заявила: «Он плохой!» И никто не смог её разубедить.
- Я ещё раз поговорю с ней, - устало заверила его Марина. – Обещаю вам, Анатолий Иванович, что она будет вести себя прилично! Я заставлю её, чёрт возьми!.. – с неожиданной злостью в голосе пригрозила она.
- Да уж, постарайтесь!.. Иначе я разорву договор!.. – заявил учитель. – И вы не посмеете меня удерживать, потому что любой суд, узнав, каким унижениям я здесь подвергался, признает мою правоту и вынудит вас выплатить мне огромную компенсацию за моральный ущерб!
Марина снова бессильно упала в кресло. Соблазн рассчитать этого самовлюблённого негодяя и отправить восвояси был слишком велик. Но нужно было, по крайней мере, дождаться возвращения отца и посоветоваться с ним. Тем более, что самой ей не суметь подыскать достойную замену.
- Обещаю вам, Анатолий Иванович, - сказала Марина, - что мы не будем вызывать вас в суд, если вы всё-таки посчитаете нужным уйти. Мы даже добровольно выплатим вам компенсацию за моральный ущерб. Но, мне кажется, для вас будет куда более выгодно остаться здесь и всё же попытаться поладить с девочкой. А когда приедет отец, я обещаю вам переговорить с ним насчёт увеличения вашего оклада.
Анатолий Иванович посмотрел на неё очень подозрительно, словно ни капли не сомневаясь в том, что она лжёт.
- Вы обещаете мне это? - переспросил он.
- Да, - обречённо кивнула Марина, стараясь даже не задумываться пока о том, как отнесётся к этому её обещанию отец. Пока для неё самым важным было то, чтобы удалось уговорить учителя остаться здесь и продолжать занятия с Ксенией.
- Ну, что же, ладно… - секунду поразмыслив, согласился Анатолий Иванович и тут же поинтересовался. – А вы никогда не задумывались о том, что с девочкой нужно заниматься по специальной программе? Она слишком тупа для своих пяти лет!
- Да нет, что вы, с ней всё в полном порядке! – заверила его Марина, совершенно не понимая, куда он клонит. – Напротив, она даже опережает по развитию своих сверстников!
- Опережает по развитию своих сверстников?! – с неподдельным изумлением в голосе воскликнул учитель. – Да это вы побойтесь Бога!.. Она, как я ни бьюсь, до сих пор не может запомнить ни единой буквы! А уж о том, чтобы научиться считать хотя бы до десяти, я вообще не говорю!..
Теперь уже настала Маринина очередь изумляться.
- Да что вы говорите?! – вскричала она. – Ксения практически самостоятельно научилась читать ещё в три года, и сейчас читает уже довольно бегло! Вы знаете, она уже давно прочитала все детские книжки, которые есть у нас дома, и нам пришлось записать её в библиотеку. Таблицу умножения она, правда, действительно запомнить пока никак не может, но счёт до ста, сложение и вычитание…
- Да что вы морочите мне голову!.. – в ярости прервал её учитель. – Этот тупой ребёнок буквы запомнить не способен, - а вы пытаетесь уверить меня в том, что на самом деле она давно уже умеет читать?.. Да вы, я вижу, тоже издеваетесь надо мной!.. Ноги моей больше не будет в этом проклятом доме!..
Марина всё ещё сидела в кресле, не в силах подняться, когда внизу хлопнула входная дверь. Итак, ей всё-таки придётся самой искать нового учителя… И что такое творится с этой чёртовой девчонкой?.. Почему она не может вести себя так, как все другие нормальные дети?.. Это же надо только такое придумать: «…до сих пор не может запомнить ни единой буквы!..» И как ей только удалось убедить его в этом?..
Марина подумала о том, что никогда, наверное, не сможет забыть, как эта маленькая стервочка в три с половиной года однажды, с азбукой чуть ли не в зубах, забралась к ней на колени и потребовала научить её читать. Марина тогда только отмахнулась от нее, попытавшись объяснить ей, что она ещё слишком мала, а маленькие дети не могут научиться читать, как взрослые. Но девчонка не отставала, и Марине, только для того, чтобы раз и навсегда отвязаться от неё, пришлось-таки показать ей несколько букв и вкратце объяснить, как они складываются в слоги. Ксения, довольная, тут же убежала в свою комнату, и Марина решила, что теперь-то она оставит её в покое и не будет больше приставать к ней со своими глупостями.
Ксения действительно оставила её в покое. Как Марина уже после узнала, все остальные буквы она выпытала у приходящей домработницы, которая, так же, как и сестра, поначалу просто отмахивалась от неё, а потом всё-таки нехотя объясняла, как называется очередная буква и зачем она нужна. Особенно подробно и доступно она, естественно, объяснять и не пыталась: во-первых, она была всего лишь домработницей, а не воспитательницей, а во-вторых, она, так же, как и все остальные, считала, что ребёнку неполных четырёх лет всё равно никогда не осилить такую сложную науку, как чтение. Так что не стоит даже и время-то на него терять!..
Каково же было удивление Марины, когда она однажды вечером вошла в комнату Ксении и увидела там занимательную картину. Девочка, усадив в ряд всех своих кукол, читала им вслух какую-то детскую книжку. Ошарашенная увиденным, Марина так и застыла на пороге, стараясь даже не дышать, чтобы не вспугнуть девочку. А Ксения, закончив читать эту книжку, пообещала куколкам, что завтра почитает им другую, ещё более интересную, уложила их спать и лишь только после этого, случайно обернувшись, увидела старшую сестру.
На мгновение в глазах девочки отразился испуг. Она вообще с детства была довольно робким и нерешительным ребёнком, и страх в её глазах появлялся очень даже часто, особенно, когда она смотрела на отца. Марина была старше Ксении на двенадцать лет и, честно говоря, никогда не понимала этой её излишней робости. Их отец, правда, был суровым человеком, и дочери слышали от него мало ласковых слов, но, надо отдать ему должное, грубостей они от него тоже никогда не слышали. Он был человеком очень сдержанным и, даже находясь в состоянии сильного подпития, - что, правда, к его чести, случалось нечасто, - никогда не повышал голоса и не позволял себе никак оскорбить дочерей или даже домработницу. И, тем не менее, в глазах Ксении, обращённых на него, всегда отражался страх. Она словно постоянно ждала, что он обидит её или даже ударит.