Я вышла замуж за Мишу три месяца назад. Ему тридцать шесть. Мне тридцать два. До свадьбы мы не жили вместе. Копили на квартиру и свадьбу. Встречались то у его родителей в его комнате, то в моей комнате у родителей.
Я думала, так правильно. Ждать свадьбы. Строить планы. Обсуждать будущее.
После загса мы сняли однушку. Недалеко от центра города. Светлая квартира. Уютная. Я была счастлива.
Первую неделю всё шло отлично. Миша приходил с работы вовремя. Мы ужинали вместе. Смотрели сериалы. Обнимались.
На восьмой день всё изменилось. Часы показывали семь вечера. Я стояла у плиты. Жарила курицу с овощами. Накрывала на стол. Ждала мужа.
Телефон зазвонил. Миша на том конце.
— Света, я к маме зайду на минутку. Она просила меня зайти.
— Как зайдешь? Ужин уже готов. Я жду тебя.
— Ну, ненадолго совсем. Она одна там скучает.
Я нахмурилась. Его мать Людмила Ивановна жила в десяти минутах пешком от нас. Одна в двушке. Мужа её давно не стало.
— Миш, но я же уже приготовила ужин. Ты любишь курицу.
— Ну съешь без меня пока. Я быстро сбегаю и вернусь.
Он вернулся только в одиннадцать вечера. Сытый. Довольный.
— Как мама себя чувствует? — спросила я.
— Отлично. Наваристый суп сварила специально для меня. Котлеты домашние. Прям как в детстве моём.
Я промолчала. Убрала остывший ужин в холодильник. Села на диван. Включила телевизор.
На следующий день повторилось ровно то же самое. Ровно в семь позвонила свекровь снова. Я услышала её пронзительный голос из телефонной трубки Миши.
— Мишенька, сыночек мой родной! Еда на столе стынет! Приходи скорее ко мне!
Миша говорил уже виноватым тоном со мной.
— Света, ты ведь не сильно против? Мама ждёт меня там.
— Опять к маме идешь?
— Ну она же готовила специально для меня. Нельзя же так обижать родного человека.
Он быстро ушёл из дома. Я осталась одна с гречкой и тефтелями на столе. Сидела. Смотрела на пустой стул.
Вернулся в десять вечера. Погладил живот.
— Мам такие пышные блины напекла! Я прям объелся до отвала.
Я сидела на диване. Смотрела в телефон. Молчала.
— Ты чего такая грустная сидишь? — спросил он.
— Ничего особенного.
— Давай завтра вместе поужинаем дома? Обещаю!
На третий день я не готовила. Села за стол с чаем и бутербродом. Миша пришёл с работы.
— А где ужин?
— Нет ужина. Иди к маме.
— Ты что, обиделась на меня?
— Зачем мне вообще готовить каждый день? Ты же всё равно не ешь моё.
Он почесал затылок. Покивал виновато.
— Понял. Извини. Сегодня буду дома ужинать.
Я поверила. Поставила в духовку запеканку с мясом. Нарезала салат. Накрыла на стол.
В семь зазвонил телефон. Свекровь.
— Мишенька, я сегодня пирожки испекла! С капустой и луком, твои самые любимые!
Он посмотрел на меня виноватыми глазами. Потом на телефон. Потом снова на меня.
— Света, понимаешь, мама пирожки испекла... Я только на полчасика!
Я встала. Выключила духовку. Ушла в спальню. Закрыла дверь.
Миша вернулся в половине одиннадцатого. Весёлый. Довольный.
— Ты уже спишь?
— Нет, не сплю.
— Ну не злись на меня. Это действительно в последний раз.
Я не ответила. Отвернулась к стене. Лежала. Думала.
Через два дня повторилось то же. Потом ещё раз. И ещё. Каждый вечер в семь звонила Людмила Ивановна. Миша собирался. Уходил. Возвращался поздно.
Я перестала готовить. Зачем? Ела одна. Йогурт. Творог. Бутерброды.
Миша не замечал перемен. Приходил всегда сытый. Падал на диван. Включал телевизор на футбол.
— Как прошёл твой день? — спрашивал он.
— Нормально всё.
— У меня тоже нормально. Мама передаёт тебе привет.
Я молчала. Смотрела в экран. Однажды подруга Настя приехала в гости. Открыла холодильник. Увидела пустоту. Удивилась.
— Света, ты что, совсем не ешь?
— Зачем? Миша каждый вечер ужинает у мамы. Готовить не для кого.
— Ты серьёзно сейчас говоришь?
— Да.
Настя присвистнула.
— И ты просто так терпишь?
— А что мне с этим делать?
— Поговорить с ним. Объяснить. Это же ненормально!
Вечером я попыталась поговорить. Миша сидел, одевал кроссовки.
— Миш, давай поговорим о нас.
— О чём?
— Ты каждый день ходишь к маме ужинать.
— Ну и что в этом такого?
— А я тебе зачем?
Он пожал плечами.
— Ты же понимаешь. Она совсем одна. Ей скучно. Готовит, старается.
— А мне не скучно? Я тоже готовила. Старалась.
— Света, не начинай. У неё вкуснее получается. Не обижайся.
Я замерла. «У неё вкуснее»?
— То есть моя еда невкусная?
— Ну... не то чтобы невкусная. Просто... обычная. А у мамы суп настоящий. Котлеты сочные. Ты не умеешь так.
Я опешила.
— Я не умею готовить?
— Ну да. У тебя всё диетическое. Овощи, грудка. А мужику надо мясо. Наваристое. Жареное.
— Значит, я плохо готовлю?
— Я не говорил «плохо». Просто по-другому. Я к её еде привык.
Я встала. Ушла в спальню. Заперла дверь. Миша постучал.
— Света, ты чего? Я не специально!
Я не ответила. Легла. Закрыла глаза. Слёзы текли.
Утром он уехал на работу. Я осталась одна. Сидела на кухне. Пила кофе. Думала.
Муж каждый день предпочитает мамину еду. Каждый вечер. Я для него... кто? Соседка по квартире?
Прошла неделя. Людмила Ивановна звонила каждый день. Миша бежал к ней. Я сидела одна. Я попыталась ещё раз поговорить.
— Миша, мне одиноко.
— Света, мама совсем одна! Ей хуже! У тебя хоть телевизор есть!
— У меня муж должен быть! Рядом!
— Я же возвращаюсь домой!
— Сытый. Поздно вечером. После маминого ужина. А я что, декорация?
Он махнул рукой.
— Ты преувеличиваешь. Подруги мозги пудрят.
На следующий вечер позвонила Людмила Ивановна. Теперь звонила мне.
— Светочка! Передай Мишеньке! Я голубцы сделала! Его любимые!
Миша тянулся к куртке.
— Света, я...
— Иди, — сказала я спокойно.
— Точно не против?
— Иди. Не опаздывай.
Он ушёл. Я набрала номер Насти.
— Настюх, я хочу развестись.
— Света, серьёзно?
— Да.
На следующий день я подала на развод. Вечером сообщила Мише. Он побледнел.
— Что?!
— Что слышал.
— Из-за чего?! Из-за ужинов у мамы?!
— Из-за того, что ты женат на ней. А не на мне.
— Ты ненормальная! Я к маме хожу поесть! Она готовит вкусно! Это нормально!
— Нормально — приходить домой к жене. Ужинать с семьёй. А ты предпочёл маму.
— Но у неё вкуснее!
— Вот именно. У неё вкуснее. Значит, живи с ней.
Миша вскочил. Начал ходить по комнате.
— Света, не глупи! Отзови заявление! Я исправлюсь!
— Поздно.
— Я больше не буду! Буду дома ужинать! Честное слово!
— Не надо. Я всё решила.
Он позвонил матери. Через полчаса она ворвалась в квартиру. Красная. Растрёпанная.
— Что творишь?! — заорала она. — Разводишься из-за ерунды!
— Людмила Ивановна, это не ваше дело.
— Как не моё?! Миша мой сын! Я его растила! А ты что сделала?!
— Я вышла за него замуж. Надеялась, что он мой муж. Ошиблась.
— Он и так твой! Просто он привык к домашней еде! А ты готовить не умеешь!
— Может быть. Тогда пусть ест вашу еду. Всю жизнь.
Свекровь повернулась к сыну.
— Мишенька, скажи ей! Объясни!
Миша стоял. Мялся. Молчал.
— Ну скажи! — настаивала мать.
— Мам, отстань, — выдавил он.
— Что?!
— Я сам разберусь.
Людмила Ивановна фыркнула. Развернулась. Хлопнула дверью.
Миша подошёл ко мне.
— Света, давай попробуем ещё раз? Я буду ужинать дома. Обещаю.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что ты показал, кто для тебя главный. И это не я.
В тот же вечер он ушёл к маме. Насовсем. Собрал вещи. Съехал.
Ровно через месяц мы пришли в ЗАГС. Развод оформили без скандалов. Быстро и тихо.
Миша пытался звонить. Писал сообщения. Умолял вернуться.
— Света, прости! Я всё понял!
Я не отвечала. Заблокировала номер. Настя приезжала. Мы сидели на кухне. Пили чай.
— Не жалеешь?
— Нет.
— Совсем?
— Ни капли. Мужчина в тридцать шесть лет бегает к маме ужинать каждый день. Ты серьёзно? Он не повзрослеет уже никогда.
Настя кивнула.
— Молодец.
Настя ушла. Сейчас живу одна. Готовлю, когда хочу. Ем, что хочу. Никого не жду к семи.
О Мише слышала. Живёт с мамой. Встречается с другими. Девушки надолго не задерживаются. Странно же, правда?
А я не жалею ни секунды. В тридцать шесть лет выбирать между женой и маминым ужином — это диагноз. Не мужик.