Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Заметив это, Аврора вскочила и отдала приказ индейцам. «Суицида», направив ствол винтовки в живот Андрею, злорадно заметил, что теперь за его спиной нет его людей. Андрей усмехнулся, напомнив о своих прошлых словах, и, достав сигарету, закурил, выпустив дым в сторону врага, посоветовал идти своей дорогой, будто они не видели друг друга. «Суицида», побагровев, попытался что-то сказать, но в этот момент индейцы встали по бокам от Андрея, а подоспевшая «Молния» приказала опустить оружие. «Суицида» пренебрежительно назвал её «девочкой» и пригрозил, что его людей в двадцать раз больше. В ответ «Молния» вскинула свой CAR-15. Мгновенно все пришли в движение: люди «Суициды» рассыпались полукругом, бойцы «Молнии» взяли их на прицел, а коммандос со всей долины, увидев перепалку, схватили оружие и бросились к месту событий. Воздух наполнился множеством черных зрачков стволов, направленных друг на друга.
В этот критический момент индеец, стоящий рядом с Андреем, выкрикнул что-то на языке мискито. Среди нападающих прошел шепот, и, к всеобщему изумлению, индейцы из отряда «Суициды» развернули оружие на своих же товарищей. Андрей, поняв, что ситуация накалилась до предела, крикнул всем опустить оружие и, улыбнувшись «Молнии», заявил, что «Суицида» не выстрелит. Резко сместившись, он перехватил винтовку противника, задрал ствол вверх и боковым ударом опрокинул его на землю, бросив фразу о том, что тот слишком много говорит.
Сквозь расступившуюся толпу к ним вышел Майк — в изорванной форме, с перепачканным грязью лицом. Он с укоризной обратился к «Суициде», напомнив о приказе, и велел арестовать его. Двое бойцов Майка подняли поверженного командира. Майк объявил, что тот под конвоем возвращается в Гондурас, где его судьбу решит полковник Лау, и приказал всем разойтись.
«Молния» с удивлением посмотрела на Андрея. Он извинился, объяснив, что «Суицида» не мог выстрелить, так как винтовка стояла на предохранителе, а не дать ему в морду было просто невозможно. Затем он спросил, что же крикнул индеец. «Молния» с улыбкой перевела: индеец объявил всем, что Андрей — посланник Синслакадаванка, и теперь все индейцы будут его оберегать. Андрей, улыбнувшись в ответ, поинтересовался, можно ли им продолжить путь с патрулем. Майк, подошедший к ним, сказал, что этот вопрос они обсудят позже.
*****
До самого полудня маленький отряд под командованием «Молнии» вместе с примкнувшими к нему журналистами пробивался через горный массив ускоренным маршем. Путь их был тяжел: бесконечные затяжные подъемы сменялись еще более крутыми и опасными спусками. В самых непроходимых местах коммандос натягивали между стволами деревьев веревки, чтобы хоть как-то облегчить подъем или помочь товарищам не сорваться в пропасть на спуске. Дозорные то и дело замирали на месте, заметив что-то подозрительное впереди, тщательно проверяли маршрут, и лишь затем группа продолжала свой изнурительный путь.
Солнце, поднявшееся над острыми, словно клыки зверя, горными гребнями, утратило свою утреннюю робость. Оно жгло теперь в полную силу — сухо, настойчиво и безжалостно, выпаривая последнюю ночную влагу из камней и почвы. Воздух, нагревшись, сделался вязким и плотным, превратившись в густую субстанцию, в которой все запахи приобрели резкую, почти осязаемую отчетливость: смолистый дух хвои, горьковатая известковая пыль, приторный запах преющей в низинах листвы.
Очередная вершина, на которую взобрался отряд, хранила на себе следы недавнего и жестокого боя. Среди редких деревьев темнели двойным рядом наскоро вырытые окопы, пулеметные гнезда, аккуратно обложенные крупным камнем. Вся земля вокруг была щедро усыпана стреляными гильзами — и от бельгийских винтовок FAL, и от советских автоматов Калашникова, — уже тронутых рыжим налетом ржавчины. Тут же стояла полуразрушенная хижина с провалившейся крышей и многочисленными отверстиями от пуль в старых, рассохшихся досках.
«Молния» остановилась, приказав сделать привал. Глядя куда-то вдаль, поверх гор, она тяжело вздохнула и рассказала стоящему рядом Андрею историю этого места. Две недели назад оперативная группа «Суициды» двенадцать часов подряд штурмовала эту высоту. С нее можно контролировать все окрестные тропы, и бой был невероятно жестоким. «Суицида» потерял тогда убитыми и ранеными больше половины своих людей. Он победил, но цена этой победы оказалась чудовищной. Когда с сандинистами было покончено, выяснилось, что всю оборону здесь держали всего шестнадцать мальчишек из резервного батальона. Последний из них, тяжелораненый, подорвал себя гранатой вместе с ворвавшимися в хижину контрас.
Андрей, воспользовавшись остановкой, закурил и спросил у девушки-командира о причине их столь поспешного ухода из предыдущего лагеря. «Молния» пояснила, что он и сам должен был видеть то невыносимое напряжение, которое возникло среди коммандос после ареста «Суидиды». Майк, связавшись со штабом, получил приказ освободить задержанного. Группа «Суициды» была костяком всего отряда, нацеленного на Халапу, а взятие этого города имеет не только военное, но и важное политическое значение. Оставаться в лагере было смерти подобно: получить пулю в спину в горячке боя проще простого, и потом никто не стал бы разбираться. Поэтому она и приняла решение увести группу, и Майк ее поддержал.
На вопрос, куда же они теперь направляются, «Молния» ответила, что журналисты хотели увидеть штурм Халапы своими глазами — теперь они его увидят. Они отдохнут пару часов и выдвинутся к городу, чтобы занять позицию на одном из холмов с южной стороны. Оттуда откроется отличный обзор на всю картину боя.
Андрей поинтересовался, сколько же попыток овладеть городом уже было. «Молния» пожала плечами — пять или шесть, но в этот раз все будет иначе. Она принялась перечислять силы штурмующих: три десятка минометов, около шестидесяти пулеметов, в каждой десятке — по гранатомету. Позиции сандинистов давно изучены. Сначала минометы сравняют окопы с землей, и только потом в атаку пойдут коммандос.
Андрей, затянувшись дымом сигареты, спросил о численности гарнизона. По данным разведки, в городе было полторы сотни милисианос и резервный батальон. «Молния» выразила уверенность, что в этот раз город будет взят. Однако Андрей заметил, что мало взять — надо еще и удержать. Он понимал замысел командования: объявить Халапу свободной территорией, создать правительство в изгнании и запросить помощь у Организации Американских Государств. Но для этого нужны не часы, а сутки, которых у них не будет — сандинисты бросят на город все силы.
«Молния» улыбнулась, раскрывая детали плана. Как только коммандос ворвутся в город, в эфир уйдет сигнал, и все подразделения контрас, разбросанные по департаменту Нуэва-Сеговия, немедленно выдвинутся к Халапе. Из Гондураса подойдут еще три оперативные группы, а одна рота коммандос перережет и будет удерживать стратегическое шоссе Халапа — Окоталь. В этот раз у сандинистов просто нет шансов.
Андрей был удивлен: значит, командование бросило на маленький город полуторатысячную группировку? «Молния» уточнила — непосредственно в штурме будет участвовать только пятьсот коммандос. Остальные вступят в дело позже, для развития успеха, только после того, как штурмующие закрепятся на окраинах. Андрей усомнился, не понимают ли они, что сандинисты наверняка знают о выдвижении их подразделений и готовятся. «Молния» усмехнулась в ответ: пусть знают. Изменить систему обороны они не могут, как не могут и увеличить численность своих солдат. Дорога находится под постоянным обстрелом патрулей контрас, и с этим сандинисты ничего поделать не в силах. Так что их знания их не спасут.
Пока они разговаривали, журналисты разбрелись по вершине, разглядывая окопы и делая снимки. Коммандос несли дозор, а девушки за хижиной развели бездымный костер и готовили нехитрую еду. Аврора подошла к «Молнии» и Андрею с двумя небольшими кружками из нержавейки, наполненными мутноватым темным напитком.
Полную версию и другие произведения читайте на Boosty, подписка платная всего 100 рублей месяц.