На этом фото — не каменистый берег и не потрескавшаяся стена. Это 35 тысяч моржей. Живых, перепуганных, сбившихся в кучу на мысе Ванкарем у побережья Чукотки.
Каждый весит под тонну и больше. И каждому здесь нечего делать.
Морж — зверь, который живет на льдинах, которые для него — и кровать, и роддом, и столовая. Самка ныряет за моллюсками на мелководье, выкарабкивается обратно на льдину, кормит детёныша. Система, отточенная за миллионы лет. Но лёд ушёл на север — до кормовых мест сотни километров открытого океана. Самка с малышом такой марш-бросок не потянет. Остаётся берег.
А берег — ловушка. Полторы тонны живого веса, помноженные на панику. Достаточно, чтобы низко пролетел вертолет изи забрел белый медведь — и стадо бросается к воде. Взрослые давят молодняк. После каждой такой давки на берегу остаются десятки раздавленных детёнышей.
Лежбище притягивает медведей, которые потом заглядывают в ближайшие посёлки. Туши погибших животных создают санитарную угрозу для людей.
И это один симптом из десятков. Арктика теплеет в три раза быстрее остальной планеты, и российские учёные оказались на передовой этой тихой войны — с термометрами, дронами, бактериями и сорбентами. Что они придумали и почему это касается каждого — разбираемся.
Холодильник, который всё помнит
Загрязнение в Арктике ведёт себя не так, как в средней полосе. На юге если нефть разлилась, то она частично испаряется за первые сутки. Потом бактерии берутся за дело, ультрафиолет добивает остатки.
В Арктике ничего этого нет. Холод замедляет химию и биологию до состояния комы. Нефть при минусовых температурах густеет до консистенции гудрона — попробуй собери её. Лёгкие фракции, которые в тёплом море улетучились бы за день, здесь месяцами висят в воде, продолжая травить всё живое.
А теперь представьте масштаб: по Северному морскому пути ходят сотни судов, на берегу стоят посёлки с котельными на дизеле, порты принимают танкеры с топливом. Каждый мелкий разлив — это не «ерунда, само рассосётся». Это вклад в копилку, которая никогда не обнуляется.
«Эффект кузнечика»: яды прилетают сами
Часть арктических ядов вообще не местного происхождения. Стойкие органические загрязнители — пестициды, промышленные химикаты — попадают на Север с помощью механизма, который учёные назвали «эффектом кузнечика».
Схема простая и зловещая: вещество испаряется где-нибудь в тропиках или умеренных широтах, переносится воздушными массами к полюсам и конденсируется в холодном воздухе. Прыжок за прыжком, от тёплого к холодному — как кузнечик через грядки.
Попав в Арктику, эти вещества застревают надолго. Токсины копятся в донных отложениях и жировых тканях животных. Дальше включается биомагнификация: на каждом звене пищевой цепи концентрация яда возрастает. Планктон накопил чуть-чуть, рыба, съевшая тонну планктона, — побольше, тюлень, съевший сотню рыб, — ещё больше.
А белый медведь, стоящий на вершине этой пирамиды, получает весь накопленный коктейль. Ртуть в тканях арктических хищников сегодня в десятки раз превышает фоновые значения.
По сути, Арктика работает как гигантский конденсатор. Мировая промышленность «выдыхает» яды, а Север их «вдыхает» и не может выдохнуть обратно.
Бактерии, которые работают на холоде
Логичный вопрос: а чем, собственно, убирать нефть в Арктике? Стандартные технологии биоремедиации — когда бактерии «поедают» углеводороды — требуют температур выше +15 °C.
В конце 2024 года российские учёные из Сибирского федерального университета нашли решение. Они разработали комбинированный сорбент на основе полимерных смол и природных гуминовых кислот. Статья об открытии была опубликована в журнале "Экология и промышленность России".
Решение потрясающее, судите сами - это открытие делает три важных вещи сразу:
Поглощает нефть. Материал держится на воде и впитывает до 98% нефтяной плёнки при температуре около нуля. Для сравнения: большинство зарубежных сорбентов теряют эффективность уже при +5 °C.
Подкармливает местные бактерии. Гуминовые кислоты в составе сорбента работают как питательная среда для аборигенных психрофильных (то есть холодолюбивых) микроорганизмов. Эти бактерии живут в арктических водах миллионы лет, они умеют перерабатывать углеводороды при низких температурах — им просто нужен импульс.
Разлагается. Сорбент полностью биоразлагаемый. В итоге он превращается в органику, безопасную для почвы. И, даже наоборот - помогает восстанавливать прибрежные почвы. Ни пластика, ни вторичного загрязнения.
Как следят за животными, не мешая им
Изучать животных в Арктике — задача со звёздочкой. Расстояния огромные, погода непредсказуемая, объекты исследований могут весить тонну и не любят гостей. Российские учёные используют арсенал из четырёх технологий, каждая из которых решает свою задачу.
Спутниковые метки. В 2024 году Роснефть инициировала программу «Тамура» — масштабную экспедицию по изучению белых медведей Карского моря.
Животным крепят радиомаяки, которые передают координаты через спутник в реальном времени. Интересная деталь: самцам ошейники не подходят — у медведя шея шире головы, по форме идет конусом, и ошейник просто сваливается. Поэтому самцам ставят ушные метки.
Дроны вместо вертолётов. Раньше для подсчёта тюленей на лежбищах или медведей на островах вызывали вертолёт. Шум винтов — это стресс для животных, та самая паника, от которой моржи давят друг друга. Беспилотники обследуют побережье тихо, на большой высоте, с камерами высокого разрешения. Животные их не замечают, а учёные получают точные данные по численности.
Генетический мониторинг. Образцы шерсти и крови, собранные в полевых условиях, отправляют в лаборатории для анализа ДНК. Это позволяет понять, насколько родственны между собой разные популяции, нет ли инбридинга, какой уровень тяжёлых металлов накопился в организме. Составляется полная медицинская карта вида.
Фотоловушки с искусственным интеллектом. Камеры, расставленные по тундре, автоматически распознают конкретных животных — по пятнам на морде, форме плавников или рисунку шерсти. Не нужно ловить зверя, чтобы повесить бирку: нейросеть и так его «знает в лицо».
«Медвежий патруль»: когда хищник стучится в дверь
Лёд уходит — медведи приходят в посёлки. Белый медведь хищник-оппортунист с прекрасным обонянием и полным отсутствием страха перед конструкциями из бетона и дерева.
Открытая помойка с пищевыми отходами для мишки - это шведский стол.
Именно для решения этой проблемы в России работает проект «Медвежий патруль».
Задача программы, если сформулировать ее кратко - научить людей жить в тех же районах, где живут медведи. Чтобы не мешали друг другу.
Светошумовые ракеты и фонари на 1000 люмен — это последний рубеж. Главная линия обороны — управление отходами. Герметичные контейнеры вместо открытых свалок. Ликвидация несанкционированных помоек.
Разъяснительная работа с вахтовиками: не надо кормить медведя. Это не милый пушистик. Зверь, привыкший получать еду от человека, теряет охотничьи навыки и страх перед людьми. Такая история почти всегда заканчивается плохо — либо для человека, либо для медведя, которого приходится ликвидировать как угрозу.
Кстати, если вам вдруг доведётся встретиться с белым медведем лицом к морде: бежать нельзя. Бегство включает у хищника инстинкт преследования, а спринт на 40 км/ч по снегу — не ваша сильная сторона. Отходить нужно медленно, по диагонали, не поворачиваясь спиной.
Почему природа Арктики - это важно для нас с вами
Арктика далеко. Белые медведи, нарвалы и термокарст — темы для зоологических блогов и полярников, не для повседневной жизни. Так?
Нет. Арктика формирует погоду для всего Северного полушария. Таяние ледников поднимает уровень Мирового океана — прибрежным городам от Петербурга до Владивостока это не безразлично. Из оттаявших могильников уже выходят когда-то замороженные патогены.
Российские учёные работают с арктической экологией не ради красивых публикаций. Все программы, о которых я рассказал в статье — это инструменты национальной безопасности.
На мерзлоте стоят города, проложены трубопроводы и построены военные базы - она должна оставаться для нас предсказуемой. Фауна, от которой зависят коренные народы Севера, должна выживать, а не исчезать. Климат, который определяет урожайность в Черноземье и уровень воды в Волге, должен оставаться предсказуемым.
Арктика - это не ледяная пустыня на краю карты. Это термостат всего нашего полушария, от настроек которого зависит вся страна. И пока он ещё поддаётся регулировке, самое время разобраться, как именно его настраивают. И главное правило все мы помним - не навреди!