- Ты что, с ума сошел? Триста тысяч в месяц отдавать? Да мы квартиру продадим, а потом что? На улицу?
Вера отодвинула чашку так резко, что чай пролился на новую, купленную на прошлой неделе скатерть. Алексей смотрел на темное пятно, расползающееся по льняной ткани, и молчал. Он знал, что сейчас скажет жена дальше, потому что за двадцать пять лет брака выучил этот тон. Тон, после которого начинается не разговор, а торг.
- Лер, ну я же не специально. Это авария была. Машина вылетела на встречку, я даже не успел...
- Да мне плевать на твою аварию! - голос у нее сорвался, стал визгливым. - Мне плевать, кто виноват! Важно, что сейчас у нас долги на два миллиона триста! Два миллиона, Алеша! Ты понимаешь, сколько это? Это же квартира почти!
Он понимал. Еще как понимал. Последние три недели, с тех пор как грузовик его компании снес легковушку на перекрестке, он только об этом и думал. Водитель его, Семен, выжил, слава богу. А вот в той машине... Там была молодая женщина, врач. Она тоже выжила, но инвалидность, операции, реабилитация. Страховая компания отказала, потому что полис был просрочен на две недели. Две недели. Алексей не доглядел, бухгалтер новая оплошала, а результат вот такой. Суд, иск на два миллиона триста, решение не в его пользу. И бизнес теперь под угрозой. Грузоперевозки, три машины, пятеро рабочих. Все висит на волоске.
- Я продам одну машину, - сказал он тихо. - Может, договорюсь с кредиторами, рассрочку попрошу.
- Продашь машину, - передразнила Вера. - А на что тогда работать будешь? На своих двоих возить грузы? Ты уже не мальчик, тебе пятьдесят четыре.
Она встала, прошлась по кухне. Новая кухня, между прочим. Год назад делали ремонт, итальянский гарнитур заказывали, фасады глянцевые, цвета "капучино". Вера так хотела эту кухню, показывала ему картинки в журнале "Дом мечты", уговаривала. Алексей согласился, взял кредит на триста тысяч. Еще не выплатили, кстати. Еще полгода платить.
- Знаешь что, - она остановилась у окна, посмотрела на него. - Мне нужно подумать.
- О чем подумать?
- О нас. О том, что дальше делать.
Сердце у него екнуло. Он же понял, о чем она. Всегда понимал Веру, читал ее как открытую книгу. Вот только книга эта была не про любовь, а про удобство. Он это знал, наверное, всегда знал, но не хотел признавать. А сейчас стало очевидно: деньги кончились, значит, кончилось и терпение жены.
- Вер, ты же не хочешь сказать...
- Я ничего не хочу сказать. Я хочу подумать.
Она вышла из кухни. Через минуту хлопнула дверь спальни. Алексей сидел один, смотрел на залитую чаем скатерть и понимал, что жизнь его только что треснула пополам. Как та льняная ткань, которую уже не отстираешь.
***
Утром Вера собирала вещи. Не кричала, не плакала, просто молча складывала одежду в два больших чемодана. Алексей стоял в дверях спальни, смотрел и не верил. Нет, он же понял вчера, что так будет, но все равно где-то внутри теплилась надежда. Может, передумает. Может, вспомнит, что двадцать пять лет вместе, это же не шутка. Сын у них общий, Данилка, правда, уже взрослый, в Москве живет, программист, свою жизнь устроил. Но все-таки.
- Ты серьезно? - спросил он.
- Серьезно.
- Куда пойдешь?
- К Наташке. Она говорила, что у нее комната свободная, пока сын в армии.
Наташка, подруга ее еще со школы. Жила в соседнем районе, в Заречье, в панельной пятиэтажке. Две комнаты, кухня шесть метров. Вера туда? Та, которая последние пять лет ходила по бутикам типа "Элеганс" и "Шармэль", покупала сумки марки "Гранж" и пальто от "Ларуш"?
- Вер, ну давай попробуем как-то... вместе. Я найду выход. Я всегда находил.
Она застегнула чемодан, повернулась к нему. Лицо у нее было усталое, какое-то серое. Как будто она постарела за одну ночь на десять лет.
- Лешик, я не могу. Я не умею жить вот так. В страхе, в долгах. Мне нужна стабильность, понимаешь? Мне уже пятьдесят два, я хочу спокойствия.
- А со мной спокойствия не было?
- Было. Пока ты зарабатывал.
Вот оно. Честно, прямо, без прикрас. Пока зарабатывал. Значит, все остальное не считается. Не считаются ночи, когда он сидел с ней в больнице, когда у нее аппендицит был. Не считаются поездки на юг каждое лето, путевки по сорок тысяч на двоих. Не считается то, что он прощал ей ее колкости, ее вечное недовольство, ее привычку сравнивать его с мужьями подруг. Не считается ничего, кроме денег.
- Ладно, - сказал он. - Иди.
Она взяла чемоданы, проволокла их в прихожую. Обулась, накинула то самое пальто от "Ларуш", серое, в мелкую клетку. Три года назад купила, двадцать восемь тысяч отдали. Алексей тогда поморщился, но промолчал. Вот теперь она уходит в этом пальто из его жизни.
- Я позвоню, - сказала она, не глядя на него.
- Не надо.
Она замерла, потом кивнула и вышла. Дверь закрылась тихо, без хлопка. Алексей стоял в пустой прихожей, смотрел на вешалку, где теперь висела только его куртка. И думал о том, что вот так вот запросто можно остаться одному в пятьдесят четыре года. Без жены, без денег, с долгами на два миллиона триста.
***
Первый месяц был как в тумане. Алексей продал одну машину, самую новую, "Форвард-Мастер", грузоподъемность три тонны. Выручил пятьсот тысяч. Отдал сразу в счет долга. Остался два миллиона ровно. Потом продал гараж, еще двести тысяч. Суд обязал платить по триста тысяч ежемесячно. Откуда взять триста тысяч, когда доход упал в три раза? Две машины оставшиеся работали на износ, но заказов меньше стало. Конкуренция, кризис, все дела.
Данил из Москвы звонил, предлагал помощь. Алексей отказался. Сын свою семью только начинает строить, ему самому денег нужно. Правда, Данилка с мамкой не общался после развода. Узнал, что она ушла, когда отцу тяжело, и сказал ей все, что думает. Вера обиделась, перестала трубку брать. Так они и разошлись, мать с сыном, из-за денег и принципов.
Жил Алексей теперь один в трехкомнатной квартире на Солнечном проспекте. Район хороший, застройка девяностых годов, не элитная, но приличная. Квартиру тоже думал продать, но юрист сказал, что если единственное жилье, могут и не забрать. Хотя с приставами всякое бывает. Были случаи. Так что Алексей каждый день ждал повестку или описи имущества.
Работал с утра до ночи. Сам за рулем одной из машин, второй Семен водил, тот самый, который в аварию попал. Парень убивался до сих пор, хоть Алексей его не винил. Просто не уследили оба, так вышло.
Ел редко, в основном бутерброды или пельмени. Готовить не умел никогда, это Вера всегда делала. Вернее, она не то чтобы готовила хорошо, но хоть что-то на столе было. Сейчас стол пустой, холодильник пустой, душа пустая.
Как-то вечером, в середине ноября, Алексей приехал на базу, где стояли его машины. Нужно было документы забрать, путевые листы проверить. База, это громко сказано. Обычный гараж, три места, офиса нет, просто стол да стул в подсобке. Но свое. Вернее, было свое, пока не заложил под кредит.
Возился он с бумагами, когда услышал стук в железные ворота. Открыл. На пороге стояла женщина, лет пятидесяти с небольшим, в простом синем пуховике, в вязаной шапке. Лицо круглое, добрые глаза, немного усталые. В руках пакет.
- Здравствуйте, - сказала она. - Вы Алексей?
- Я. А вы?
- Нина. Я живу напротив, в доме через дорогу. Видела, вы тут каждый вечер допоздна. Подумала, голодный, наверное. Вот, принесла.
Она протянула пакет. Он взял, заглянул внутрь. Судочки с едой. Борщ, котлеты, картошка.
- Зачем? - спросил он, растерянно.
- Так просто. По-соседски. Ешьте, пока горячее.
Она развернулась и пошла к выходу. Алексей смотрел ей вслед, не зная, что сказать. Спасибо пробормотал, но она уже скрылась за углом.
Он поставил судочки на стол, открыл борщ. Пахло так, что слюнки потекли. Взял ложку, попробовал. Вкусно. Давно он такого не ел. Домашнее, настоящее. Съел все до последней капли, сидел и думал, кто такая эта Нина и зачем она ему еду принесла.
***
Нина стала приходить регулярно. Раз в три дня точно, иногда чаще. Приносила то супы, то вторые блюда, то пироги. Алексей сначала стеснялся, отказывался, говорил, что неудобно. Она только улыбалась и отвечала, что ей не сложно, готовит все равно, сыну на работу с собой дает.
- Сын у вас взрослый? - спросил как-то Алексей.
- Тридцать три. Слесарь на заводе. Женат, но живет пока со мной, копят на квартиру.
- А муж?
- Нет у меня мужа. Давно нет. Развелись, когда сыну десять было.
Она сказала это спокойно, без обиды. Как о чем-то давнем и не важном. Алексей кивнул. Ему показалось, что они с этой Ниной чем-то похожи. Оба одинокие, оба живут без особой радости, просто проживают дни.
Постепенно они начали разговаривать. Сначала по чуть-чуть, потом дольше. Нина работала в поликлинике санитаркой, зарплата маленькая, двадцать тысяч с копейками. Но она не жаловалась, говорила, что привыкла. Сын помогает, снохе подрабатывает, живут втроем нормально.
- А у вас как дела? - спросила она как-то.
Алексей вздохнул. Рассказал. Все. Про аварию, про долги, про Веру. Она слушала молча, кивала, не перебивала. Когда он закончил, сказала:
- Тяжело вам.
- Тяжело, - согласился он.
- А вы держитесь. Я вижу, вы работаете не покладая рук. Правильно. Надо бороться.
- Бороться, - повторил он. - Только вот силы заканчиваются.
- Найдутся, - сказала она уверенно. - Всегда находятся, если есть зачем.
Он посмотрел на нее. Ничего особенного, простая женщина. Лицо чистое, без косметики, руки рабочие, ногти коротко пострижены. Одета скромно, джинсы старые, кофта вязаная. И вот странное дело, рядом с ней спокойно. Как будто якорь какой-то в жизни появился.
***
Декабрь пришел с морозами и новыми проблемами. Вторую машину, старый "Форвард", увел пристав. Сказали, что в счет долга, продадут на торгах. Алексей пытался оспорить, говорил, что это рабочий инструмент, без него он вообще доход потеряет. Не помогло. Закон есть закон.
Осталась одна машина, та, на которой Семен работал. Алексей теперь весь груз на себя взял, Семена отпустил, платить нечем. Парень ушел с глазами полными слез, обещал вернуться, когда дела наладятся. Алексей кивнул, но понимал, что не скоро это будет. Если вообще будет.
Заказов еще меньше стало. Конкуренты демпинговали, сбивали цены. Алексей демпинговать не мог, ему каждый рубль на счету. Платеж по триста тысяч висел как дамоклов меч. Декабрьский платеж набрал еле-еле, пришлось кредит брать, микрозайм под дикие проценты. Попал в яму долговую, а выбраться сложно.
Однажды вечером, уже ближе к Новому году, Нина пришла с пирожками и увидела его в совсем скверном состоянии. Алексей сидел на полу в подсобке, прислонившись к стене, и смотрел в одну точку. Не плакал, слез уже не было. Просто сидел.
- Алексей, - позвала она. - Что случилось?
Он поднял на нее глаза.
- Все случилось, Нина. Все. Я больше не могу. Понимаешь? Не могу.
Она присела рядом, положила руку ему на плечо.
- Можете. Обязательно можете.
- Откуда ты знаешь?
- Я знаю. Я таких, как вы, много видела. Людей, которые думали, что конец, а потом вставали и шли дальше.
- Это не про меня.
- Про вас. Поверьте мне.
Она говорила так уверенно, что он почти поверил. Почти. Где-то в глубине души крохотная искорка надежды еще тлела. Не погасла совсем.
- Хотите, я вам помогу? - спросила Нина.
- Чем ты поможешь? У самой копейки.
- Не деньгами. А так. Ну, не знаю. Может, вместе что-то придумаем.
Он усмехнулся грустно.
- Спасибо. Но тут уже ничего не придумаешь. Два миллиона висят, триста тысяч платеж. Я на одной машине в месяц сто тысяч зарабатываю, если хорошо. Куда еще две сотни взять?
- А подработать где-то?
- Где подработать? Мне пятьдесят четыре, я водитель. Кто меня еще возьмет на нормальные деньги?
Нина задумалась. Потом сказала:
- А грузчиком? Или разнорабочим? На стройке?
Алексей хотел было отмахнуться, но осекся. А ведь правда. Почему нет? Сила еще есть, здоровье более-менее. Спина побаливает, но работать можно. Только вот гордость мешала. Всю жизнь он руководил, пусть и маленьким бизнесом, но сам себе хозяин был. А тут идти в разнорабочие, в пятьдесят четыре года.
- Гордость, да? - спросила Нина, угадав его мысли.
- Ну... наверное.
- Гордость, это хорошо. Но не тогда, когда она мешает выжить. Вы подумайте, Алексей. Может, и правда стоит попробовать. Хоть временно, пока не выкарабкаетесь.
Он посмотрел на нее. Умные глаза, добрые. Такие глаза врать не умеют. Она правду говорит, по-свойски, без фальши.
- Попробую, - сказал он. - Попробую, Нина.
***
Январь начался с работы на стройке. Алексей нашел объявление в интернете, позвонил, его взяли сразу. Платили тысячу рублей за смену, смена двенадцать часов. Тяжело, грязно, холодно. Таскал мешки с цементом, замешивал раствор, подносил кирпич. Бригадир орал матом, молодые парни смеялись над ним, называли "дедом". Алексей молчал, работал. Деваться некуда.
Днем стройка, вечером грузоперевозки. На той единственной машине, что осталась. График адский, спал по четыре часа в сутки. Похудел за месяц на десять килограммов, лицо осунулось, под глазами мешки. Но платеж в январе собрал. С трудом, но собрал.
Нина помогала как могла. Приносила еду, следила, чтоб он хоть поел нормально. Стирала ему робу, в которой на стройке работал. Однажды даже куртку ему купила, новую, теплую. Говорит, старая совсем никуда не годится, замерзнешь. Он отказывался, но она настояла. Сказала, что это не подарок, а взаймы. Когда встанет на ноги, вернет. Алексей взял. Потому что действительно мерз в старой куртке.
Как-то в феврале, после очередной смены на стройке, он заехал на базу забрать документы. Нина сидела там, ждала его. Принесла термос с чаем и бутерброды.
- Сядь, поешь, - сказала она.
Он сел, взял бутерброд. Колбаса, сыр, огурец. Просто, но вкусно.
- Нин, а зачем ты это делаешь? - спросил он.
- Что делаю?
- Ну вот так. Обо мне заботишься. Мы же чужие люди, по сути.
Она улыбнулась.
- Не чужие. Люди не бывают чужими, если помогают друг другу.
- Но я же ничем тебе не помог.
- Поможете. Когда-нибудь. Или не мне, а кому-то другому. Так и ходит добро по кругу.
Он посмотрел на нее. Сидит, чай наливает, улыбается. Морщинки вокруг глаз, седина в волосах. Обычная женщина, каких миллионы. Но для него сейчас, она как свет в темноте. Единственный человек, который не отвернулся, не бросил, не ушел.
- Спасибо тебе, - сказал он тихо.
- Не за что, - ответила Нина.
***
Весна пришла поздно, в апреле. Снег таял долго, лужи стояли огромные. Алексей продолжал работать на двух работах, выматывался до предела, но держался. Платежи как-то собирал, иногда с задержкой, но собирал. Приставы звонили, угрожали новыми санкциями, но пока ничего страшного не делали. Квартиру не трогали, слава богу.
В мае произошло событие. Алексей вел машину с грузом, мебель везти надо было в соседний город. Устал жутко, после ночной смены на стройке сразу за руль сел. Видимо, задремал на секунду. Очнулся от того, что машину кинуло в сторону. Вывернул руль резко, выскочил на обочину, еле затормозил. Сердце колотилось как бешеное. Еще чуть-чуть, и снова авария. Вот тогда точно конец.
Приехал на базу, вышел из кабины, ноги подкашивались. Села на бордюр, закурил. Бросал курить год назад, но сейчас снова начал. Нервы не выдерживали.
Нина появилась как всегда неожиданно. Увидела его, поняла, что что-то случилось.
- Что такое?
Рассказал. Она слушала, лицо у нее стало серьезным.
- Алексей, так нельзя. Вы же убьете себя. Работать по двадцать часов в сутки, это не жизнь.
- А что делать? Мне деньги нужны.
- Нужны. Но не ценой жизни. Вы подумайте. Может, есть другой способ?
- Какой другой способ? Я все перепробовал. Банки кредиты не дают, у меня кредитная история испорчена. Друзей нет, кто бы в долг дал. Данилка предлагал, я отказался. Не хочу на сына вешать свои проблемы.
- А может, все-таки взять у сына? Временно. Потом вернете.
- Нет. Не могу. Он сам семью тянет, ипотеку платит. Откуда у него лишние деньги?
Нина помолчала, потом сказала:
- У меня есть деньги. Немного, сто тысяч. Копила на новый холодильник, но холодильник подождет. Возьмите.
Алексей уставился на нее.
- Ты что, с ума сошла?
- Не сошла. Предлагаю помощь. Сто тысяч, это треть платежа. Легче будет.
- Нина, я не могу. Это твои деньги, ты копила.
- Могу я распоряжаться своими деньгами или нет?
- Можешь, но...
- Вот и все. Завтра принесу. И спорить не будем.
Она встала, ушла. Алексей сидел, смотрел ей вслед и не знал, смеяться или плакать. Сто тысяч. Для нее это состояние. Санитарка, зарплата двадцать тысяч. Сколько месяцев она копила? Год? Больше? И вот так просто отдает чужому человеку. Отдает, потому что видит, что ему плохо. Без расписок, без процентов, просто так.
На следующий день Нина принесла деньги в обычном конверте. Алексей взял, пересчитал. Ровно сто тысяч. Деньги старые, мятые, пахли чем-то домашним. Он спрятал конверт во внутренний карман куртки, посмотрел на Нину.
- Я верну. Обещаю.
- Знаю, - сказала она просто.
***
Лето выдалось жарким. Работа на стройке стала еще тяжелее, жара под сорок, асфальт плавился. Алексей терял сознание пару раз, бригадир ругался, грозился уволить. Но не увольнял, потому что работал Алексей хорошо, не халтурил.
Дела с грузоперевозками чуть улучшились. Заказов стало больше, народ летом дачи обустраивал, грузы возили. Алексей брал все подряд, отказываться не мог. Июньский платеж закрыл вовремя, июльский тоже. Августовский начал собирать заранее, откладывал каждую копейку.
С Ниной они виделись почти каждый день. Она приходила на базу, они пили чай, разговаривали. О жизни, о прошлом, о будущем. Алексей рассказывал про молодость, как бизнес начинал, как женился на Вере. Нина слушала, иногда вставляла свои истории. Про бывшего мужа, который пил и бил. Про то, как одна растила сына. Про то, как тяжело, но она справилась.
- Ты сильная, - сказал как-то Алексей.
- Не сильная. Просто другого выхода не было. Надо было выживать, вот и выживала.
- А я слабый, да?
- Нет. Вы такой же. Просто еще не знаете об этом.
Он усмехнулся.
- Откуда такая уверенность?
- Я вижу. По глазам вижу. У вас глаза бойца. Устали, но не сдались.
Ему стало тепло от ее слов. Давно никто так с ним не разговаривал. Вера всегда критиковала, указывала на ошибки. Нина просто поддерживала, верила в него. И это давало силы.
Как-то в августе, под вечер, они сидели на улице возле базы, на старой скамейке. Солнце садилось, было тихо и спокойно. Нина принесла пирог с яблоками, они ели, запивали чаем из термоса.
- Нин, - сказал Алексей. - А ты никогда не хотела снова замуж?
- Хотела. Давно. Потом перехотела. Решила, что лучше одной, чем с кем попало.
- А сейчас?
- Сейчас не знаю. Возраст уже не тот, да и зачем кому-то старуха нужна.
- Ты не старуха.
Она засмеялась.
- Мне пятьдесят два. Это уже не молодость.
- Пятьдесят два, это нормально. Ты красивая, добрая, умная. Любой мужик счастлив был бы.
Она посмотрела на него серьезно.
- Алексей, а вы зачем это говорите?
Он растерялся. И правда, зачем? Просто так сказал, от души. Или не просто?
- Не знаю, - признался он. - Наверное, хочу, чтоб ты знала, что ты хорошая. Очень хорошая.
Нина улыбнулась, положила свою руку на его.
- Спасибо.
Они сидели так какое-то время, держась за руки. И Алексею показалось, что впервые за долгие месяцы он почувствовал что-то кроме усталости и страха. Что-то легкое, почти забытое. Счастье, что ли.
***
Осень началась с неожиданности. В сентябре позвонил бывший партнер, Виктор. Они когда-то вместе работали, потом разошлись, каждый свой бизнес запустил. Виктор предложил заказ, большой, на три месяца. Стабильные грузоперевозки для строительной компании. Платили хорошо, за месяц можно было тысяч двести заработать, если работать интенсивно.
Алексей согласился сразу. Это был шанс. С такими деньгами он мог бросить стройку, сосредоточиться на грузоперевозках. И платежи закрывать без надрыва.
Работал он как проклятый. Виктор давал заказы один за другим, Алексей крутился с утра до ночи. Машина работала без выходных, он сам тоже. Но это была другая усталость. Не та убийственная, как на стройке. Тут он хоть за рулем, хоть делом занимался любимым.
К концу сентября заработал двести десять тысяч. Отложил триста на платеж, себе оставил десять. Жил скромно, на еду да на бензин хватало. Нина все так же приносила домашнюю еду, он уже не отказывался, привык. Она стала частью его жизни, без нее было бы пусто.
Октябрь прошел так же. Двести тысяч заработал. Ноябрь еще лучше, двести тридцать. Приставы перестали звонить каждый день, видимо, увидели, что платежи идут регулярно. Долг потихоньку таял. Осталось миллион шестьсот. Много, но уже не так страшно, как было.
В ноябре Алексей собрался вернуть Нине ее сто тысяч. Пришел к ней домой, впервые. Она жила в панельной девятиэтажке, квартира двухкомнатная, старенькая, но чистенькая. Мебель простая, советская еще. На стенах фотографии, на подоконниках цветы. Уютно.
- Держи, - сказал он, протягивая конверт.
Нина взяла, заглянула внутрь.
- Сто тысяч. Твои деньги. Спасибо тебе огромное. Ты меня тогда спасла.
- Да ладно, - смутилась она. - Это ж не спасение. Просто помощь.
- Для меня спасение. Если бы не ты, я бы сломался. Точно сломался.
Нина спрятала конверт в ящик стола, повернулась к нему.
- Алексей, а вы не думали о том, что дальше будет? Когда долги отдадите?
- Думал. Хочу бизнес восстановить. Снова машины купить, расшириться. Может, офис нормальный снять.
- А личная жизнь?
Он замолчал. Личная жизнь. Про нее он старался не думать. Потому что думать об этом было больно. Вера не звонила ни разу за все эти месяцы. Данилка говорил, что она живет с каким-то мужиком, предпринимателем, денег у него много. Живет, значит, как хотела. В достатке, в красоте. А он тут один, в долгах и работе.
- Не знаю, - ответил он честно. - Не думал пока.
- А может, стоит подумать?
Она смотрела на него прямо, без стеснения. И он вдруг понял, о чем она. Понял и испугался. Нина. Они с ней... могут ли они? Он же старше, ему пятьдесят четыре. Она моложе, но тоже не девочка. И потом, какая из него пара? Нищий, должник, замотанный работой.
- Нина, я...
- Не надо ничего говорить, - перебила она. - Я не прошу. Просто хочу, чтоб вы знали. Я рядом. Если захотите, я рядом.
Он кивнул. Ушел. Всю дорогу домой думал о ее словах. Если захотите, я рядом. А он хотел? Хотел. Еще как хотел. Но боялся. Боялся снова ошибиться, снова довериться и снова остаться одному.
***
Декабрь был холодным. Снег выпал рано, дороги замело. Работы стало меньше, но Алексей не унывал. За год он научился справляться с трудностями, не паниковать. Продолжал возить грузы, брал мелкие заказы. Заработал в декабре сто пятьдесят тысяч, этого хватило на платеж и на жизнь.
Двадцать восьмого декабря, под Новый год, он поехал к Нине. Купил тортик, бутылку шампанского, хоть и дешевого. Постучал в дверь. Открыла она сама, удивилась.
- Алексей? Заходите, что случилось?
- Ничего не случилось. Просто хочу Новый год с тобой встретить. Если не против.
Она растерялась, покраснела.
- Да я не против. Конечно, не против. Только у меня тут скромно, сын с женой к ее родителям уехали. Я одна.
- И я один. Вдвоем веселее.
Они сидели на кухне, накрыли небольшой стол. Салат оливье, курица запеченная, тортик. Шампанское открыли ровно в полночь, чокнулись.
- За новый год, - сказал Алексей.
- За новый год, - повторила Нина.
Выпили. Потом сидели, разговаривали. Про прошедший год, про то, как много изменилось. Алексей рассказал, что долг уже меньше миллиона пятисот, осталось еще год работать интенсивно, и он рассчитается.
- Справитесь, - сказала Нина уверенно.
- Справлюсь. Благодаря тебе.
- Не только благодаря мне. Благодаря себе. Вы работали, не сдавались.
- Потому что ты поддерживала. Если бы не ты, я бы сдался. Честно.
Она положила свою руку на его.
- Не сдались бы. У вас характер сильный.
- Нина, я хочу тебе сказать. Я... мне с тобой хорошо. Очень хорошо. И я хочу, чтоб ты была рядом. Не просто так, как соседка. А ближе. Понимаешь?
Она кивнула, глаза у нее заблестели.
- Понимаю.
- И ты хочешь?
- Хочу. Давно хочу.
Он обнял ее. Они сидели так, обнявшись, на старой кухне в панельной девятиэтажке. И Алексей думал о том, что вот оно, настоящее счастье. Не в деньгах, не в статусе, не в красивых вещах. А в том, что рядом человек, который любит тебя не за что-то, а просто так. Потому что ты есть.
***
Новый год начался с перемен. Алексей и Нина стали встречаться официально, как пара. Он переехал к ней, свою квартиру сдал, чтоб лишние деньги на платеж шли. У Нины было тесно, но уютно. Сын с невесткой сначала удивились, потом приняли. Молодая жена Нины даже обрадовалась, сказала, что маме одной скучно было.
Работа шла своим чередом. Алексей продолжал возить грузы, Виктор давал заказы, все было стабильно. К маю долг уменьшился до миллиона двухсот. Еще год, и он рассчитается.
В мае Данилка приехал из Москвы, познакомиться с Ниной. Алексей волновался, как сын отреагирует. Но Данил отнесся хорошо, сказал, что рад, что у отца появился человек.
- Она нормальная, пап, - сказал сын. - Не то что мама.
- Не говори так про маму.
- А что говорить? Она бросила тебя, когда было плохо. Нина осталась. Вот и вся разница.
Алексей промолчал. Сын прав, конечно. Но Веру он все равно не мог осуждать. Каждый человек имеет право на свой выбор. Она выбрала комфорт, Нина выбрала любовь. Кто прав, кто виноват, судить не ему.
Летом произошла встреча с Верой. Случайно, в торговом центре. Алексей заехал туда, чтоб подарок Нине на день рождения купить. Шел по проходу между магазинов и увидел ее. Она стояла у витрины бутика "Элеганс", разглядывала платье. Одета дорого, волосы уложены, макияж. Но лицо... лицо у нее было какое-то пустое.
Он подошел.
- Привет, Вера.
Она вздрогнула, обернулась. Узнала его не сразу, потом кивнула.
- Привет, Леш.
Молчали оба. Неловко как-то получилось. Наконец Вера спросила:
- Как дела?
- Нормально. Работаю. Долги плачу потихоньку.
- Да? Молодец. Рада за тебя.
- Слышал, ты замуж вышла.
Она усмехнулась.
- Не вышла. Просто живу с человеком. Он обеспеченный, хороший. Но...
- Но что?
- Не знаю. Скучно как-то. С тобой интереснее было.
Алексей посмотрел на нее внимательно. Она говорила правду. Видно было, что правду. Красивая жизнь, деньги, бутики, но скучно. Потому что рядом человек, который не любит, а содержит. Разница огромная.
- Вер, ты сама выбрала.
- Знаю. Не жалею. Просто... вспоминаю иногда.
Он кивнул.
- Ну вспоминай. Счастливо тебе.
Развернулся, пошел. Не оглянулся. Она осталась в прошлом, там, где деньги важнее людей. А он теперь в другой жизни. Там, где любовь важнее всего.
***
К осени второго года долг составлял восемьсот тысяч. Это было уже не страшно. Алексей работал стабильно, зарабатывал по двести тысяч в месяц, иногда больше. Купил вторую машину, нанял водителя. Бизнес потихоньку восстанавливался.
С Ниной они жили душа в душу. Она работала в поликлинике, он возил грузы. По вечерам сидели на кухне, пили чай, разговаривали. Простая жизнь, без излишеств, но счастливая.
Как-то вечером в октябре Нина сказала:
- Знаешь, Леш, я тебе давно хотела сказать. Когда я впервые принесла тебе еду, я уже знала, кто ты.
- Как знала?
- Видела тебя раньше. В поликлинике. Ты приходил с женой, она на прием записывалась. Я вас видела, слышала, как вы разговаривали. Она тебя пилила за что-то, ты молчал. Мне тебя тогда жалко стало. Подумала, вот живет человек, работает, старается, а жена его не ценит.
- И ты запомнила меня?
- Запомнила. А потом увидела на базе, узнала. Решила помочь. Потому что хотела. Не из жалости, а потому что ты хороший. Это сразу видно было.
Алексей обнял ее.
- Спасибо тебе. За все.
- Не за что. Я ведь тоже счастлива. С тобой. Впервые за много лет счастлива.
Они сидели обнявшись, смотрели в окно. За окном шел дождь, октябрьский, холодный. Но в квартире было тепло. И на душе тепло.
***
Прошло еще полгода. Весной третьего года Алексей закрыл последний платеж. Долг погашен полностью. Два миллиона триста тысяч, два с половиной года работы, нервов, усталости. Но он справился.
В тот день, когда пришло подтверждение об окончательном погашении, он приехал к Нине на работу. Дождался, пока она закончит смену. Вышли вместе, он повел ее в кафе, простое, недорогое.
- Что случилось? - спросила Нина.
- Все. Я все отдал. Долгов больше нет.
Она обняла его, расплакалась.
- Я знала. Знала, что справишься.
Они сидели в кафе, пили кофе, ели пирожные. Алексей смотрел на Нину и думал о том, что вот она, настоящая жизнь. Не та, что была с Верой, с красивыми вещами и пустыми разговорами. А эта. С простой женщиной, которая любит его просто так, за то, что он есть.
- Нина, - сказал он. - Давай поженимся.
Она подняла на него глаза, удивилась.
- Зачем?
- Как зачем? Я хочу, чтоб ты была моей женой.
- Леш, ну мы и так вместе. Зачем штампы?
- Хочу. Чтоб все знали. Чтоб официально.
Она улыбнулась.
- Ладно. Давай.
Они расписались в июне, тихо, без гостей. Пригласили только сына Нины и Данилку. После загса поехали домой, отметили на кухне. Просто, по-семейному.
Бизнес Алексея пошел в гору. Он купил третью машину, потом четвертую. Нанял еще водителей, открыл маленький офис. Не такой, как был раньше, но свой. Зарабатывал прилично, Нине предложил бросить работу, но она отказалась. Сказала, что привыкла, что нравится ей в поликлинике. Алексей не настаивал, понимал.
Жили спокойно, размеренно. Никаких роскошеств, но и без нужды. Квартиру Алексея так и сдавали, деньги откладывали на старость. Данилка с женой родили внучку, Нинин сын тоже обзавелся ребенком. Бегали внуки, шумели. Жизнь кипела.
***
Прошло пять лет с той аварии. Алексею исполнилось пятьдесят девять. Нине пятьдесят семь. Они сидели на той самой скамейке возле базы, пили чай, как и раньше. База теперь была больше, уже шесть машин стояло, работников десять человек. Но скамейка осталась та же, и традиция пить чай тоже осталась.
- Помнишь, как ты первый раз принесла мне еду? - спросил Алексей.
- Помню. Ты тогда такой... потерянный был. Мне сердце сжималось.
- А я думал, зачем ей это надо. Чужой человек, а помогает.
- Не чужой. Я ведь сразу поняла, что не чужой.
Он взял ее за руку.
- Нина, если бы не ты, я бы пропал. Честно. Сломался бы и пропал.
- Не пропал бы. Ты сильный. Просто нужна была поддержка.
- Ты была поддержкой. И любовью. И смыслом.
Она поцеловала его в щеку.
- А ты моим. Мы ведь вместе, правда?
- Вместе. И всегда будем.
Они сидели, держась за руки, смотрели, как садится солнце. За эти годы многое изменилось. Алексей из должника стал снова предпринимателем, хоть и небольшим. Нина из одинокой санитарки стала любимой женой. Жизнь повернулась к ним лицом, дала второй шанс.
Вера звонила как-то год назад. Говорила, что хочет встретиться, поговорить. Алексей отказал вежливо, но твердо. Сказал, что у него новая жизнь, новая семья. Вера не обиделась, пожелала счастья. Больше не звонила.
Данилка с Нининым сыном подружились, семьями виделись, детей вместе на дачу возили. Все срослось, как и должно было срастись.
А долг тот, миллионный, остался в прошлом. Как урок. Урок того, что деньги приходят и уходят, а люди остаются. Те, кто любит по-настоящему, остаются рядом, когда все плохо. И это дороже любых денег, любого достатка, любых красивых вещей.
- Леш, пойдем домой, - сказала Нина. - Холодать начинает.
- Пойдем.