Мария в который раз окинула взглядом накрытый стол и невольно улыбнулась. Всё было именно так, как она задумала — аккуратно, празднично. Даже слишком хорошо, если честно. Она и сама не ожидала, что у неё хватит сил и терпения на такое пиршество. С самого утра она практически не выходила из кухни: то ставила тесто, то шинковала салаты, то заглядывала в духовку, проверяя мясо и опасаясь, как бы не пересушить. В квартире стояли такие запахи, что даже у неё самой заурчало в животе, хотя во время готовки она успела всё попробовать по чуть-чуть. Она устала, но усталость была приятной — той самой, после которой смотришь на результат и думаешь: «Не зря». Ей хотелось, чтобы этот вечер стал особенным, чтобы запомнился всем — не суетой, не громкими словами, а тёплым ощущением семейного счастья.
Вчера она узнала, что беременна. Когда она показала тест Вадиму, он обнял её, крепко, так, что у Маши перехватило дыхание. Они стояли так несколько минут, не говоря ни слова, а потом вдруг рассмеялись и заплакали одновременно, оба. В тот момент она знали, были просто уверены: всё будет хорошо. Их счастье было таким живым и настоящим, что им не нужны были никакие слова.
Сегодня они решили рассказать родным. Пригласили родителей Маши и маму Вадима. Хотелось сделать это спокойно, красиво, по-семейному, без суеты и спешки. Просто собрать самых близких за одним столом и поделиться тем, что переполняло сердце. Маша ждала этого вечера с каким-то трепетным волнением, как ждут праздника в детстве.
Она снова посмотрела на стол и тихо усмехнулась. Наготовила столько, будто гостей ожидалось не трое, а целая компания. Ну и размахнулась, конечно. Куда всё это? Даже если очень постараются, всё равно не осилят. Впрочем, план у неё уже был: родителям аккуратно разложит всё по контейнерам — завтра выходной, пусть отдохнут от плиты. А Тамара Николаевна, свекровь, собиралась остаться у них на ночь — дорога дальняя, да и на следующий день она хотела заехать к подруге. Вот ей можно будет и пирог с собой завернуть.
Мария чувствовала, как её переполняет радость. Она то и дело ловила себя на том, что улыбается просто так, без причины. В голове всплывали картины одна за другой: лица родителей, их удивление, слёзы, объятия. Они давно ведь намекали ей, что карьера — это, конечно, важно, но с детьми затягивать не стоит. И ведь правы были. На своём примере показывали: Маша у них единственный, поздний ребёнок, сейчас они уже давно на пенсии, а дочь ещё совсем молодая. Давно пора стать бабушкой и дедушкой, нянчить внуков, радоваться жизни по-новому.
Вообще-то, они с Вадимом планировали сначала крепко встать на ноги. Найти стабильную работу, накопить денег, пожить немного для себя. Но жизнь, как обычно, решила по-своему. Вместе они уже пять лет. Поженились, когда Маша только поступила в вуз, а Вадим тогда уже учился там же. Было трудно: экономили, считали каждую копейку, откладывали желания «на потом». Зато всегда были рядом, плечом к плечу. Теперь многое изменилось. Вадим уже два года работал в хорошей, престижной компании, неплохо зарабатывал. Маша совсем недавно получила диплом, проходила стажировку и переживала, что теперь придется идти в декретный отпуск, не успев найти стабильную работу. Но Вадим только улыбнулся и сказал спокойно и уверенно: «Не волнуйся. Я смогу обеспечить семью. И с ребенком буду помогать, ты не одна». А она всегда верила ему безоговорочно.
Звонок в дверь раздался, когда Мария расставляла последние бокалы, проверяя, чтобы у каждого гостя всё было под рукой. Резкий звук заставил её вздрогнуть — сердце подпрыгнуло и тут же заколотилось быстрее. Она быстрым шагом направилась в прихожую, по дороге стараясь выровнять дыхание.
На пороге стоял Вадим. Он пришёл с работы пораньше, как и обещал. В руках у него был большой красивый букет и мягкая игрушка: плюшевый медвежонок с ярким бантиком. Маша невольно улыбнулась. Вадим знал её слишком хорошо. Она действительно обожала такие глупые, трогательные мелочи и всегда радовалась им, как ребёнок.
— Это тебе, — сказал он просто, но с той особой улыбкой, которая появлялась у него только для неё, и наклонился, чтобы поцеловать жену в щёку.
— Спасибо… — прошептала Маша, обнимая его одной рукой, другой прижимая к себе букет и медвежонка.
Не прошло и десяти минут, как снова зазвенел звонок. На этот раз приехали её родители. Наталья Сергеевна, едва переступив порог, тут же всплеснула руками:
— Машенька, ну что же ты такая худенькая-то у нас, — причитала она, прижимая дочку к себе.
Мария рассмеялась, уткнувшись маме в плечо. Алексей Павлович тем временем крепко пожал руку Вадиму, а потом перевёл взгляд на стол.
— Вот это я понимаю, — одобрительно кивнул он. — Размах. Маша, ты у нас, хозяйка идеальная.
Мария поймала их взгляды — сначала мамин, потом отцовский — и вдруг отчётливо поняла: они догадались. В этих взглядах было слишком много ожидания, слишком много затаённой радости и какой-то осторожной надежды. У неё защемило в груди. Конечно, догадались. Такие вещи родители всегда чувствуют.
Вскоре пришла Тамара Николаевна. Она сначала внимательно оглядела прихожую, словно отмечая каждую мелочь, затем заглянула в гостиную, задержала взгляд на накрытом столе, и только потом сняла пальто.
— Ну, здравствуйте, — сказала она ровным голосом. — Вижу я, не просто так вы постарались?
Вопрос прозвучал вроде бы нейтрально, но Маше почему-то стало неловко.
— Проходите, Тамара Николаевна, — постаралась улыбнуться она. — Сейчас за стол будем садиться.
Все расселись. Разговор сначала пошёл легко, даже шумно. Говорили о погоде, обсуждали работу, Машину стажировку, планы на будущее. Мария улыбалась, поддерживала разговор, но внутри была как натянутая струна. Она сидела, как на иголках, ждала того самого момента, когда можно будет сказать главное. Вадим несколько раз ловил её взгляд и едва заметно кивал, будто говорил: я рядом, не бойся.
А вот Тамара Николаевна была какой-то слишком торжественной. Наконец, она отложила вилку, выпрямилась и внимательно посмотрела сначала на сына, потом на невестку.
— Ну, — произнесла она, делая паузу, — и кого из вас поздравлять с повышением?
Сказала, приподняв голову так, словно открыла тайну, показав, что догадалась раньше всех.
— Нет, мама, ты не угадала, — произнес решительно Вадим и Маша почувствовала, как он крепче обнял её за плечи. Она сделала глубокий вдох, и они, наконец, сказали вслух то, ради чего и собрали всех за этим столом.
— Господи… — охнула Наталья Сергеевна, прижав ладони к груди, и тут же расплакалась, улыбаясь сквозь слёзы. — Ну, наконец-то!
Алексей Павлович тоже широко улыбнулся, и только Тамара Николаевна будто окаменела.
— Ну… — протянула она, — Это… неожиданно.
И всё. Ни тёплых слов, ни поздравлений, ни радости. Только тяжёлые вздохи, отведённые взгляды и странное напряжение. Из-за этого весь вечер пошёл как-то криво: разговоры стали неловкими, паузы — слишком длинными. Мария чувствовала это особенно остро. Она улыбалась, отвечала на вопросы, рассказывала, как они с Вадимом счастливы, какие у них планы, но внутри всё сжималось. Было неприятно, обидно, даже больно — так, как бывает, когда ждёшь тепла, а встречаешь холод.
Вадим заметил это сразу. Он снова приобнял её и тихо прошептал на ухо:
— Не обращай внимания. Всё будет хорошо. Просто мама не ожидала.
Маша кивнула. Конечно, не ожидала, но разве это повод портить радость другим?
Когда родители Марии начали собираться домой, она так и не вспомнила о том, что ещё днём задумала. Не заглянула в холодильник, не достала контейнеры, не разложила еду. И про холодец забыла, который варила почти полночи, и про пирог, испечённый специально для мамы, с яблоками и корицей, как она любила. В голове словно заело одну и ту же пластинку: тяжёлые вздохи, отведённые глаза, натянутая улыбка Тамары Николаевны. Всё остальное — суета, разговоры, даже радость родителей — будто ушло на второй план.
Нет, свекровь всегда была такой, конечно. Если что-то шло не по её плану, она сразу менялась: начинала многозначительно вздыхать, строить недовольные гримасы, замолкать так демонстративно, что это невозможно было не заметить. Мария давно это знала и обычно старалась не обращать внимания. Но сегодня ведь был особенный день. Разве можно вот так? Разве нельзя было просто порадоваться? Ведь в семье появится ребёнок. Малыш. Возможно, даже похожий именно на свекровь. От этой мысли у Маши на мгновение защемило сердце.
Наталья Сергеевна и Алексей Павлович, наоборот, не скрывали своего счастья. Мама то и дело украдкой вытирала глаза, а потом снова улыбалась — светло и искренне. Она всё время держала Машу за руку, словно боялась отпустить, гладила её ладонь и повторяла:
— Я так давно об этом мечтала… Ты даже не представляешь, как я рада.
— Мы всегда рядом, — уверенно сказал Алексей Павлович, обнимая и дочь, и зятя. — Не переживайте. Поможем, чем сможем.
— И ты, Машенька, не накручивай себя, — тут же добавила Наталья Сергеевна. — Захочешь — выйдешь на работу в любое время. Мы с папой только рады будем с внуком или внучкой посидеть.
Эти слова немного согрели Машу. Когда родители ушли, она машинально начала убирать со стола. И вдруг остановилась, словно очнувшись.
— Ой… — вырвалось у неё вслух. — Тут же столько всего осталось. Я совсем забыла…
Вадим спокойно махнул рукой:
— Не переживай. Завтра утром вместе съездим к твоим. Всё отвезём — и холодец, и торт, и всё остальное.
Мария благодарно улыбнулась ему. Тамара Николаевна в это время молча поднялась из-за стола.
— Я пойду спать, — сухо сказала она. — Устала.
— Может, чай с мятой попьём? — осторожно предложила Мария, всё ещё надеясь сгладить вечер. — Пироги ведь даже не попробовали.
— Не надо, — резко отрезала свекровь и с недовольным видом скрылась в комнате.
Ночь выдалась тревожной. Маша долго не могла уснуть, ворочалась, прислушивалась к каждому шороху в квартире. В голове снова и снова прокручивался вечер: лица, паузы, интонации, этот холодный взгляд Тамары Николаевны. Радость будто смешалась с тревогой, оставив после себя странный, горьковатый осадок.
Утром решили сначала завезти Тамару Николаевну к её подруге, а потом заехать к родителям Маши. Мария старалась держаться отстранённо, не обращать внимания на свекровь. Доставала контейнеры, раскладывала салаты, перекладывала пироги в коробки. Вадим тем временем ушёл в гараж. В квартире стало непривычно тихо, и именно в этот момент к Маше подошла Тамара Николаевна. Присела за стол, сложила руки, постучала пальцами по столешнице, словно собираясь с мыслями. Потом подняла глаза и резко вдруг заговорила. В голосе появились те самые холодные, надменные нотки, от которых у Маши внутри всё мгновенно сжалось.
— Я вот что хотела спросить, — начала она. — Почему вы не посоветовались со мной, когда решили завести ребёнка?
Мария опешила. На секунду ей показалось, что она ослышалась.
— В каком смысле… не посоветовались? — тихо переспросила она, не сразу найдя слова.
Тамара Николаевна прищурилась.
— В самом прямом, — сказала она уже жёстче. — Теперь Вадиму придётся забыть о карьере. Всё пойдёт кувырком. Он захочет больше времени проводить с ребёнком, будет отвлекаться, распыляться… а там и вовсе — загубит все свои таланты. А ведь он мог бы достичь таких высот!
Мария слушала и не понимала — причем тут карьера? Не Вадиму же идти в декретный отпуск. Да и она сама не собиралась надолго выпадать из жизни. Родители помогут, они сами это предлагали, искренне, без условий. У них с Вадимом есть крыша над головой, пусть и квартира небольшая, зато своя, уютная. Но они ведь и о будущем думали. Хотели построить дом — не сейчас, позже, когда появится возможность, а квартиру оставить ребенку, чтобы, когда вырастет, у него была опора, старт в жизни. Разве это плохо? Разве это безответственно?
— Вы слишком поторопились… — протянула Тамара Николаевна и снова тяжело вздохнула, так, будто на ее плечи возложили непосильную ношу.
— Совсем ты головой не подумала, — продолжила она уже резче. — Конечно, тебе-то что. Тебе на моего сына плевать. О себе только и думаешь.
Мария смотрела на нее с непониманием. Она даже не сразу нашлась, что сказать. В голове стучало одно: как так можно?
— Тамара Николаевна… — начала она осторожно, но свекровь будто только этого и ждала, чтобы не дать ей договорить.
— А дальше как будет? — повысила она голос. — Родишь, а потом решишь от моего сына уйти?! И он ни с чем останется! Так дело не пойдет, слышишь? Не дала ему возможности свое жилье приобрести, а теперь все деньги будут уходить на малыша!
Мария почувствовала, как внутри все сжимается. Слова звучали всё громче, жестче, безжалостнее.
— Так что от ребенка ты должна избавиться! — выпалила Тамара Николаевна, пристально глядя ей в лицо.
У Маши потемнело в глазах. Она попыталась что-то сказать, возразить, объяснить, что это их с Вадимом решение, что никто никого не обманывает, не использует… Но в животе резко кольнуло. Боль была неожиданной, острой. Она охнула и медленно опустилась на стул, прижимая ладонь к животу. Но Тамара Николаевна либо не заметила ее состояния, либо просто не захотела замечать. Она наклонилась вперед и заговорила еще громче, словно решила добить.
— А если все-таки хочешь оставить этого ребенка, — процедила она, — тогда поступаем так. Твоя квартира должна стать моей.
Мария подняла на нее глаза.
— Что?..
— А то, — кивнула свекровь. — Только тогда я позволю сыну завести детей и буду уверена, что он подстрахован. Я уж позабочусь, чтобы в будущем эта квартира вашему же ребенку досталась, если, конечно, у вас все будет в порядке. А то родишь, потом бросишь Вадима, подашь на алименты и он так и останется ни с чем. Нет, не бывать такому!
Мария хотела сказать, что у нее никогда даже мысли о разводе не было. Что она любит Вадима, что для нее семья — это совсем не пустой звук. Но слова застряли в горле. В животе неприятно тянуло, дыхание сбивалось.
Тамара Николаевна наклонилась к ней ближе. Лицо ее оказалось совсем рядом, голос стал тихим, шипящим.
— Значит так, — сказала она. — Выбирай. Или избавляешься от этого ребенка, или квартиру переписываешь на меня. А если только вздумаешь Вадиму рассказать… — она прищурилась. — Я тебя со свету сживу. Поняла?
Мария схватилась за живот обеими руками и попыталась дышать ровно. Медленно, глубоко, как учили.
— Маш? — раздался голос Вадима.
Он вернулся за забытыми ключами от гаража. Никто не услышал, как он вошел — разговор был слишком громким. Вадим бросился к Маше, опустился перед ней на корточки.
— Что с тобой? — спросил он, уже доставая телефон. — Дыши, слышишь? Сейчас, сейчас…
Он вызвал скорую помощь, потом молча взял пальто Тамары Николаевны и протянул ей.
— Уходи, — сказал он тихо, но так, что спорить не хотелось. — И больше никогда сюда не приходи.
— Вадим, ты что такое говоришь? — вспыхнула она. — Эта женщина тебя околдовала! Ты не понимаешь элементарного — она тебя по миру пустит! Ты еще ко мне приползешь!
Он посмотрел на нее долго, устало.
— Я разочарован, мама, — сказал он. — Настолько, что нам лучше не общаться. Хотя бы какое-то время. А дальше будет видно.
Он открыл дверь и жестом показал на выход. Тамара Николаевна еще что-то говорила, возмущалась, грозилась, но Вадим спокойно проводил ее до двери и повторил:
— Запомни все, что я сказал.
Скорая приехала быстро. К тому времени Мария немного успокоилась, боль отпустила, дыхание выровнялось. Врачи осмотрели ее, сказали, что сильный стресс, но угрозы нет. В больницу ехать не пришлось.
— Берегите себя, — сказала фельдшер. — И никаких переживаний.
После этого они все же поехали к родителям Маши. Там всегда было тепло и спокойно. Наталья Сергеевна сразу усадила дочь на диван, укрыла пледом, Алексей Павлович молча поставил чайник. Мария чувствовала себя защищенной. Вадим сидел рядом, держал ее за руку и тихо говорил:
— Я никому не дам тебя в обиду. Никогда.
Она посмотрела на него и кивнула.
— А я, — ответила она, — сделаю все, чтобы мы всегда были такими же счастливыми, как сейчас.
Рекомендую к прочтению:
И еще интересная история:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии! 💖