– Раз ты не родная мать, права голоса у тебя нет, – Максим откинулся на спинку стула и посмотрел на меня так, будто я случайно зашедшая соседка.
Я замерла с тарелкой в руках. Вокруг стола сидели: свёкор Анатолий Петрович, золовка Ирина с мужем Олегом, Виктор и эта девица Кристина, которая уже третью неделю практически живёт у нас. Только что я попросила её не занимать всю ванную своими баночками и тюбиками – утром невозможно умыться, всё заставлено.
– Максим, ты чего? – я не поверила своим ушам.
– Всё правильно говорю, – он взял вилку, будто ничего особенного не произошло. – Это наш дом, папин. А ты тут... ну, живёшь.
Я посмотрела на Виктора. Он отвёл глаза. Промолчал.
– Ну, Лена, – свёкор положил руку на стол, – Максим прав. Это наша семья, наша кровь. Не обижайся, но так оно и есть.
Кристина улыбнулась в тарелку. Ирина неловко покашляла. Олег нахмурился, но тоже промолчал.
Я поставила тарелку на стол и вышла в спальню. Руки тряслись. Пять лет я прожила с Виктором. Пять лет старалась быть хорошей женой, не лезть в отношения отца и сына, не навязываться Максиму. А теперь выходит, что всё это время я была просто... гостьей?
Виктор зашёл через полчаса, когда гости разошлись.
– Лен, ну не принимай близко к сердцу, – он сел на край кровати. – Максим погорячился, он молодой.
– Молодой? Ему девятнадцать. В его годы люди семьи создают.
– Вот он и создаёт, – Виктор как-то виновато улыбнулся. – Кристина хорошая девочка.
– Хорошая? Она третью неделю тут торчит, ни разу посуду не помыла, готовлю я, убираю я. И ещё я виновата, что прошу освободить хоть полку в ванной?
– Потерпи немного. Они успокоятся, войдут в колею.
Я посмотрела на мужа. На его усталое лицо, на седину на висках, на то, как он сидит, ссутулившись. И поняла: он не заступится. Никогда.
На следующий день на работе я рассказала всё Светлане. Мы с ней дружим лет десять, ещё с тех пор, как я пришла в библиотеку-музей завхозом.
– Слушай, – Света налила мне чаю из термоса, – а помнишь Галю Зимину? Мы с ней в институте вместе учились.
– Ну помню. И что?
– Она теперь директор краеведческого музея в Боровске. Это сто двадцать километров отсюда. Звонила недавно, жаловалась, что завхоза найти не может. Зарплата на пять тысяч больше, чем у тебя, плюс служебная квартира. Хочешь, дам её телефон?
Я взяла телефон. Вечером, когда Виктор уснул, долго смотрела на номер в записной книжке. Потом набрала.
Галя обрадовалась. Сказала, присылай документы, собеседование формальность. Нужна заведующая хозяйственной частью, которая разбирается в снабжении, закупках, может организовать работу технического персонала. У меня опыт пятнадцать лет.
Я отправила документы. И никому не сказала.
Дома становилось всё хуже. Кристина начала вести себя так, будто это её квартира. Переставила цветы на подоконнике – «они мне мешают». Выкинула мою губку для посуды – «она старая и некрасивая». Постелила в зале своё покрывало на диван – «тут уютнее».
Максим молчал. Виктор делал вид, что не замечает.
Однажды вечером я готовила ужин. Макароны с котлетами, простое домашнее блюдо. Пришёл Максим с Кристиной, посмотрели на сковородку.
– Мам, – Максим впервые за два года назвал меня «мам», и я почему-то насторожилась, – а можно, ты нам отдельно приготовишь? Кристина не ест котлеты. Ей нужно что-то диетическое.
– Отдельно?
– Ну да. Курицу на пару или рыбу. У неё желудок чувствительный.
Кристина стояла рядом и кивала, обнимая себя за плечи.
Я посмотрела на них. Потом на кастрюлю с макаронами.
– Максим, я не повар в ресторане. Готовлю одно на всех. Если Кристине нужно что-то особенное, пожалуйста, готовьте сами.
– Да ты чего? – Максим нахмурился. – Тебе что, сложно?
– Сложно, – я выключила плиту. – И вообще, Максим, может, пора вам съехать? Или хотя бы помогать по дому?
Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему продать почку.
– Это наша квартира, – он сказал это медленно, по слогам. – Наша с папой. И деда. Ты тут временная.
Кристина взяла его за руку. Они ушли в комнату Максима. Хлопнула дверь.
Вечером Виктор пришёл поздно. Он работает механиком в управлении ЖКХ, часто задерживается. Я сидела на кухне, пила чай.
– Что случилось? – он сразу понял.
Я рассказала. Виктор вздохнул.
– Лена, ну не раскачивай лодку. Потерпи. Они молодые, им нужно время привыкнуть.
– Привыкнуть к чему? К тому, что я должна обслуживать их, как прислуга?
– Не говори глупости.
– Глупости? Виктор, твой сын сказал мне, что у меня нет права голоса в этом доме. При твоём отце. И ты промолчал.
Он посмотрел в окно.
– Отец старый. Максим – мой сын. Я не могу выбирать между ними и тобой.
– Значит, ты уже выбрал, – я встала из-за стола.
Через три дня мне позвонила Галя. Сказала, что я принята. Можно приезжать через две недели, служебная квартира уже свободна, небольшая, однокомнатная, но со всеми удобствами. Зарплата на руки на семь тысяч больше, чем сейчас. Я сказала, что подумаю. Положила трубку и расплакалась.
В эти выходные пришёл свёкор. Анатолий Петрович любил заходить без звонка, считал это нормальным. Принёс пирожки, уселся за стол.
– Виктор на работе? – спросил он.
– Да, – я поставила перед ним чай.
– А молодые где?
– У Кристины дома, – я села напротив.
Анатолий Петрович прихлебнул чай, посмотрел на меня.
– Лена, ты вот на Максима не обижайся. Он правильно сказал тогда. Ты хорошая, работящая, спору нет. Но семья – это кровь. А ты тут... приложение.
Я положила ложку в стакан.
– Анатолий Петрович, я пять лет замужем за вашим сыном. Я не приложение.
– Ну как сказать, – он пожал плечами. – Максим от первого брака. Это наш мальчик. А ты... Вон, детей своих не родила даже.
Я встала.
– Уходите.
– Что?
– Уходите из моего дома. Сейчас же.
Он открыл рот, но я показала на дверь. Анатолий Петрович встал, покряхтел, надел куртку. На пороге обернулся:
– Гордая больно. От этого семьи рушатся.
Когда Виктор вернулся, отец уже успел ему позвонить. Муж вошёл в квартиру мрачный.
– Ты зачем выгнала отца?
– Он назвал меня приложением.
– Он старый, не понимает, что говорит.
– Прекрасно понимает, – я достала из шкафа сумку, начала складывать вещи.
– Ты что делаешь?
– Собираюсь.
– Куда?
– К Свете переночую. Мне нужно подумать.
Виктор схватил меня за руку.
– Лена, не надо. Останься. Я поговорю с отцом, с Максимом.
– Ты уже пять лет говоришь. Толку ноль.
Я переночевала у Светланы. Она молчала, только обнимала. Утром я поехала на работу. Виктор названивал весь день. Я не брала трубку.
Вечером вернулась домой. Виктора не было. Зато были Максим и Кристина. Они сидели на диване, смотрели что-то в телефоне, смеялись.
– Привет, – сказала я.
– Привет, – Максим даже не поднял головы.
Я прошла на кухню. Там было грязно. Посуда в раковине, крошки на столе, пакеты из-под еды.
– Максим, уберите за собой, пожалуйста.
– Потом, – он отмахнулся.
– Не потом, а сейчас.
Он поднял голову, посмотрел на меня.
– Слушай, хватит командовать. Мы тут живём, ты тоже. Наравне. Если тебя напрягает, убери сама.
Кристина хихикнула. Я подошла к ним.
– Максим, это моя квартира тоже. И я не прислуга.
– Это квартира моего отца, – он поднялся. – Его и деда. Ты тут просто жена. Захочет папа – разведётся, и ты останешься ни с чем.
Я дала ему пощёчину. Сама не поняла, как рука взлетела. Максим зашипел, схватился за щёку. Кристина вскочила.
– Ты что делаешь?! – она прижалась к Максиму. – Совсем озверела?
– Убирайтесь, – я сказала тихо. – Немедленно.
Максим сверкнул глазами, схватил куртку, вытолкал Кристину за дверь. На пороге обернулся:
– Я папе всё расскажу. Ты пожалеешь.
Вечером приехал Виктор. С ним был Анатолий Петрович. Они вошли вместе, встали в прихожей.
– Правда, что ударила Максима? – спросил Виктор.
– Правда.
– За что?
– Он сказал, что я тут никто. Что это ваша с отцом квартира, а я просто временная жена.
Виктор посмотрел на отца. Тот кивнул:
– Максим всё правильно сказал. Квартира наша. Я деньги на третью комнату давал, помнишь? Пристройка на мои деньги. Так что я имею право тут бывать и говорить, что думаю.
Я села на диван.
– Виктор, ты это слышишь?
Он молчал. Долго молчал. Потом тихо сказал:
– Папа, может, не надо так?
– Как это не надо? – Анатолий Петрович повысил голос. – Она твоего сына ударила! Моего внука! А ты её защищаешь?
– Я никого не защищаю, – Виктор провёл рукой по лицу. – Я просто хочу, чтобы все успокоились.
– Тогда пусть она извинится перед Максимом.
Я встала.
– Не извинюсь.
– Тогда убирайся, – свёкор шагнул ко мне. – Слышишь? Убирайся отсюда. Нам такая жена не нужна.
Виктор схватил отца за руку.
– Пап, хватит.
– Что хватит? Защищаешь её? Против своей крови?
Они стояли друг напротив друга. Я смотрела на них и понимала: Виктор не выберет меня. Никогда.
– Я уйду сама, – сказала я. – Завтра.
На следующий день я позвонила Гале. Сказала, что согласна. Через десять дней буду в Боровске. Галя обрадовалась, пообещала помочь с переездом.
Я рассказала об этом Виктору вечером. Он побледнел.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно.
– Лена, подожди. Давай всё обсудим. Я поговорю с Максимом, с отцом.
– Поздно, – я складывала вещи в чемодан. – Я уже всё решила.
Он сел на кровать, закрыл лицо руками.
– Это из-за меня?
– Из-за всех, – я остановилась, посмотрела на него. – Из-за того, что я пять лет живу в этом доме, а меня до сих пор считают чужой. Из-за того, что ты ни разу не заступился. Из-за того, что твой отец и сын думают, что имеют право унижать меня.
– Я не хотел, – он поднял голову. – Просто не знал, как быть.
– Теперь не нужно знать, – я застегнула чемодан. – Я уезжаю послезавтра.
Следующий вечер я собрала всех. Пригласила Анатолия Петровича, Максима с Кристиной, Ирину с Олегом. Хотела сказать всё в глаза.
Они пришли насторожённые. Уселись в зале. Я встала у окна.
– Послезавтра я уезжаю, – сказала я. – Мне предложили работу в Боровске, с жильём. Я согласилась.
Максим пожал плечами:
– Как хочешь.
Анатолий Петрович кивнул:
– И правильно. Сама поняла, что лишняя.
Кристина вдруг схватилась за живот.
– А кто нам с ребёнком помогать будет?
Все повернулись к ней.
– С каким ребёнком? – спросила Ирина.
– Я беременна, – Кристина посмотрела на Максима. – Два месяца.
Повисла тишина. Виктор открыл рот. Анатолий Петрович расплылся в улыбке.
– Внук! – он хлопнул в ладоши. – Максим, ты слышишь? Внук!
– Или внучка, – поправила Кристина.
Максим смотрел на неё ошалело.
– Ты... когда узнала?
– Неделю назад. Хотела сказать, но не было времени.
– Лена, ты слышишь? – Анатолий Петрович повернулся ко мне. – Тут внук будет. Молодым помощь нужна. А ты уезжаешь?
– Уезжаю, – я сказала спокойно.
– Но как же ребёнок? – Кристина встала. – Мне помогать надо. Я беременная, устаю. Готовить не могу, убираться тоже.
– Значит, Максим будет, – я посмотрела на пасынка. – Или ты, Анатолий Петрович. Раз так переживаете за внука.
Свёкор нахмурился.
– Это женское дело.
– Тогда пусть Кристина справляется сама, – я взяла сумку. – Или зовёт свою мать. Я здесь больше не живу.
Виктор вдруг встал.
– Я тоже уеду, – он сказал это тихо, но все услышали.
Максим посмотрел на отца.
– Что?
– Я еду с Леной.
Анатолий Петрович вскочил.
– Витя, ты что несёшь? Как ты можешь бросить внука? Своего ребёнка?
– Максим взрослый, – Виктор впервые за годы посмотрел отцу в глаза твёрдо. – Ему девятнадцать. Он сам решил стать отцом – пусть сам и отвечает.
– Папа! – Максим схватил отца за рукав. – Ты чего? Мы ж тут вместе жить будем. С ребёнком. Ты же хотел внука.
– Хотел, – Виктор высвободил руку. – Но не ценой своей семьи. Вы с дедом пять лет отравляли жизнь моей жене. Говорили ей, что она чужая. А теперь требуете, чтобы она осталась и нянчилась с вашим ребёнком? Нет.
– Витя, очнись! – Анатолий Петрович шагнул к нему. – Это твоя кровь! Твой сын!
– И моя жена тоже моя, – Виктор взял меня за руку. – Впервые за годы я выбираю её. Квартиру продам. Деньги пополам – тебе, пап, и нам с Леной.
– Продашь?! – свёкор побагровел. – Это наша квартира!
– Нет. Она на мне. Мама мне оставила. Твоя пристройка – это ремонт, не собственность. Так что решать мне.
Максим сполз на диван. Кристина заплакала. Анатолий Петрович развернулся и вышел, хлопнув дверью.
Ирина подошла ко мне, обняла.
– Молодец, – шепнула она. – Держись.
Олег похлопал Виктора по плечу:
– Наконец-то, мужик.
Я не поехала послезавтра. Виктор попросил отсрочку – месяц. Ему нужно было перевестись на работу в Боровск, продать квартиру, всё оформить. Я согласилась. Позвонила Гале, объяснила. Она вошла в положение.
Этот месяц был тяжёлым. Анатолий Петрович не разговаривал с Виктором. Максим пытался давить на жалость – «я же твой сын, как ты можешь?». Кристина ныла, что беременной тяжело, а помогать некому. Мать Кристины приезжала, устраивала скандалы, требовала, чтобы Виктор обеспечивал молодых.
Виктор держался. Нашёл покупателя на квартиру, договорился о переводе в боровское управление ЖКХ. Был мрачный, уставший, но не отступал.
Однажды вечером он сказал:
– Знаешь, я всю жизнь боялся отца. Он строгий был, требовательный. Мама умерла, я остался за главного в семье. Максим родился, жена ушла – я один поднимал. Отец помогал, но и давил. Я привык подчиняться. А потом ты появилась, и я думал, что всё будет хорошо. Но не защитил тебя. Прости.
Я взяла его за руку.
– Главное, что ты понял.
Через полтора месяца мы переехали. Виктор продал квартиру, отдал половину денег отцу, как обещал. Максим с Кристиной съехали к её родителям – там хоть помогают. Анатолий Петрович обиделся насмерть, звонил редко, говорил сухо.
Мы сняли квартиру в Боровске. Небольшую двушку в центре. Я вышла на новую работу, Виктор устроился в местное ЖКХ. Начали жить заново.
Вечером, когда мы разбирали коробки с вещами, Виктор вдруг сказал:
– Впервые за годы я чувствую себя свободным. Не надо оглядываться на отца, на Максима, думать, кого не обидел.
Я посмотрела на него.
– А не жалеешь?
Он задумался.
– Жалею, что так поздно прозрел. Но не жалею, что уехал. Устал быть между молотом и наковальней.
Я обняла его.
– Посмотрим, как дальше пойдёт.
Он кивнул. Мы допили чай, продолжили разбирать вещи. Впереди была новая жизнь. Без давления, без унижений, без вечного чувства, что я здесь лишняя. Будет ли легко? Неизвестно. Но хотя бы честно.