– Вот, посмотри внимательно, – Валентина Петровна придвинула ко мне через стол лист бумаги, исписанный ровным бухгалтерским почерком. – Я все записывала, чтобы потом не было вопросов.
Я взяла лист и уставилась на строчки. Игрушка "Единорог" – 850 рублей. Билет в детский театр – 600 рублей. Развивающие пособия – 1200 рублей. Комбинезон зимний – 3400 рублей. Дальше шел длинный список продуктов: творог органический, фрукты, овощи, мясо индейки. Внизу – итоговая сумма: 18 050 рублей.
– Это что? – я подняла глаза на свекровь.
– Расходы на Алису за три недели, – она сложила руки на столе. – Пока Игорь в командировке, я забираю внучку из садика, кормлю, гуляю с ней. Считаю справедливым, что вы компенсируете мне траты.
– Вы серьезно?
– Абсолютно. Я не прошу денег за свое время, хотя могла бы. Только фактические расходы.
Алиса в этот момент сидела в комнате перед телевизором, увлеченная мультфильмом. Николай Иванович куда-то исчез, как обычно в такие моменты.
– Валентина Петровна, но я же не просила покупать все это, – я постаралась говорить спокойно. – Комбинезон у Алисы есть. И театр... вы сами предложили сводить ее.
– Комбинезон старый, маловат уже. А театр – это развитие ребенка. Или ты против того, чтобы внучка культурно развивалась?
– Я не против, но...
– Лена, я помогаю вам, – свекровь перебила меня. – Забираю ребенка каждый день, готовлю ей нормальную еду, а не полуфабрикаты. Вожу на занятия. Если тебя не устраивает, можешь забирать Алису сама.
В горле стоял комок. Я посмотрела на сумму еще раз. Почти двадцать тысяч за три недели. Это же больше, чем я плачу няне за месяц обычно.
– Хорошо, – я встала. – Мне нужно подумать.
– Думай, – Валентина Петровна убрала листок в ящик стола. – Только учти, что расходы продолжаются. Завтра нужно будет купить Алисе новые колготки и еще витамины.
Я забрала дочку и уехала. Всю дорогу домой молчала, хотя Алиса что-то рассказывала про мультик и про то, как бабушка испекла ей печенье. Дома я сразу набрала Игоря.
– Лен, я на объекте, тут шумно, – он кричал в трубку. – Что случилось?
– Твоя мама выставила мне счет. За Алису. Почти двадцать тысяч.
– Что?
– Список расходов. Говорит, что справедливо компенсировать ее траты.
– Слушай, я не могу сейчас, у нас тут аврал. Разберитесь как-нибудь, хорошо? Я через две недели вернусь.
– Игорь!
Но он уже отключился. Я швырнула телефон на диван и прикрыла лицо руками. Алиса подошла и обняла меня за шею.
– Мама, не грусти. Бабушка сказала, что завтра мы пойдем в бассейн.
– В какой бассейн?
– Ну, она купила мне абонемент. Сказала, что плавать полезно.
Я вздохнула. Еще один пункт в следующий счет.
На следующее утро я попыталась дозвониться до Валентины Петровны. Не брала трубку. Не отвечала на сообщения. В понедельник мне нужно было на важную встречу с клиентами – переговоры о крупном контракте. Отменить нельзя, перенести тоже. А Алису не с кем оставить.
Я позвонила маме. Тамара Васильевна вздохнула в трубку:
– Доченька, я бы с радостью, но у нас в садике Нина заболела, я подменяю. До вечера никак.
– Мам, мне очень нужно.
– Понимаю. А свекровь?
– Не берет трубку.
– Может, помирились бы? Какие-то глупости, честное слово. Ну подумаешь, счет. Ты же понимаешь, что пенсии у них маленькие.
– Мама, так она же сама решила все это покупать! Я не просила!
– Ну так объясни ей спокойно. Не ругайся, а поговори по-человечески.
Легко сказать. Я взяла отгул. Начальник был недоволен, намекнул, что премию в этом месяце можно не ждать. Встречу перенесли, но клиент обиделся. Весь день я провела дома с Алисой, пытаясь работать удаленно и одновременно играть в куклы.
Во вторник Валентина Петровна наконец ответила. Голос холодный, официальный:
– Да, Лена.
– Валентина Петровна, давайте поговорим нормально. Я не хотела вас обидеть.
– Я не обиделась. Просто подумала, что если мои услуги вас не устраивают, нет смысла продолжать.
– Устраивают, конечно. Просто... можем мы договориться, что крупные покупки вы будете со мной согласовывать?
Пауза.
– Хорошо. Тогда приводи Алису завтра к девяти.
Я выдохнула. Неделя прошла спокойно. Валентина Петровна забирала внучку, кормила ужином, я забирала ее вечером. Мы почти не разговаривали, только дежурные фразы: как дела, спасибо, до завтра.
В пятницу свекровь снова протянула мне листок.
– Что это?
– Расходы за неделю. Пять тысяч двести.
Я пробежала глазами. Конструктор "Лего" – 2500 рублей. Абонемент в бассейн на месяц – 1800 рублей. Ботинки – 900 рублей.
– Валентина Петровна, мы же договорились согласовывать!
– Конструктор нужен для развития моторики. Бассейн – для здоровья. Ботинки – старые уже совсем стоптались.
– Ботинки нормальные! Я месяц назад покупала!
– Лена, не кричи, пожалуйста. Ребенок услышит.
Я сжала кулаки.
– Вы специально тратите больше, чтобы выставить мне счет побольше.
Свекровь побледнела.
– Как ты смеешь! Я для внучки стараюсь, жертвую своим временем, здоровьем, а ты неблагодарная!
– Я не просила вас жертвовать! Я просила просто забирать ее из садика!
– Ну так забирай сама!
Я развернулась и вышла. Алиса заплакала в машине, не понимая, почему мама и бабушка ссорятся. Я гладила ее по голове и чувствовала, как внутри все кипит.
Вечером позвонила сестре Ольге. Та выслушала и присвистнула:
– Ничего себе. А ты уверена, что она не просто деньги таким образом выманивает?
– На что ей?
– Не знаю. Но это странно, Лен. Нормальные бабушки рады помочь внукам просто так.
– Что мне делать?
– Записывай все разговоры. Собирай чеки, если дает. Может, она вообще завышает цены.
На следующий день я случайно встретила Николая Ивановича у подъезда. Он шел из магазина с сумками.
– Здравствуйте.
– О, Леночка, – он улыбнулся. – Как дела? Алиса как?
– Хорошо. Николай Иванович, а можно вопрос?
– Конечно.
– Валентина Петровна... она в порядке? Может, что-то случилось?
Он замялся.
– Ну, она немного нервничает в последнее время. Хочет в марте в санаторий съездить, а денег не хватает. Пенсии, сам понимаешь.
– В санаторий?
– Ага. Путевка двадцать пять тысяч стоит. Она откладывает помаленьку.
Он ушел, а я стояла как громом пораженная. Значит, так. Деньги, которые она с меня берет, она копит на себя. Под видом расходов на Алису.
Я позвонила Игорю. На этот раз он был дома, в гостинице.
– Твоя мать обманывает меня.
– Что ты несешь?
– Она копит на путевку в санаторий. За мой счет.
– Откуда ты это взяла?
– Твой отец сказал.
– Лена, отец вообще половину времени не понимает, что говорит. Он старый уже.
– Ему шестьдесят, Игорь! Он в полном уме!
– Слушай, хватит уже этой паранойи. Мама никогда такой не была. Может, ты просто не хочешь платить за ребенка?
– Что?!
– Ну а что? Удобно же, бабушка сидит с внучкой бесплатно, кормит, возит везде. А потом возмущаться, что она просит компенсацию.
Я положила трубку. Руки тряслись. Значит, он на ее стороне. Значит, я одна.
Алиса стала говорить странные вещи. Приходила из садика и спрашивала:
– Мама, а почему ты не хочешь платить бабушке? Она же добрая.
– Кто тебе это сказал?
– Бабушка. Она сказала, что ты жадная.
– Алиса, это неправда.
– Но бабушка не врет. Она сказала, что мамы должны любить бабушек, которые помогают.
Я села на корточки перед дочкой.
– Послушай, солнышко. Бабушка неправильно говорит. Я не жадная. Просто иногда взрослые не могут договориться. Но это не значит, что кто-то плохой.
Алиса надула губы и ушла в комнату. Я поняла, что Валентина Петровна настраивает ребенка против меня. И это уже переходило все границы.
Игорь вернулся из командировки шестнадцатого февраля. Я встретила его в аэропорту. Он был уставший, обросший, с синяками под глазами.
– Привет, – он обнял меня.
– Нам нужно поговорить. Серьезно.
– Лен, я только приехал. Можно хоть выспаться?
– Нет. Поговорим сейчас.
Дома я рассказала ему все. Про счета, про санаторий, про то, что его мать настраивает Алису против меня. Игорь слушал, хмурился.
– Хорошо. Завтра поедем к ней. Разберемся.
– Вместе?
– Вместе.
Утром мы поехали к Валентине Петровне. Она встретила нас с улыбкой, обняла сына.
– Игорек, как я рада! Похудел совсем.
– Мам, нам нужно поговорить.
Улыбка погасла.
– О чем?
– О счетах, которые ты выставляешь Лене.
– А, это. Ну так я же объяснила, это справедливо.
– Мам, давай посмотрим последний список.
Валентина Петровна достала листок. Я видела его впервые. Там было еще семь с половиной тысяч. Занятия с репетитором по подготовке к школе – четыре тысячи. Еще какие-то витамины, игры, книги.
– Мам, а какой репетитор?
– Ну, я нашла хорошего педагога, она занимается с Алисой два раза в неделю.
– Мама говорила, что с ней занимается бабушка, – тихо сказал Игорь.
Валентина Петровна моргнула.
– Ну, я помогаю репетитору. Вместе занимаемся.
– Валентина Петровна, – я не выдержала. – А санаторий?
Она побледнела.
– Какой санаторий?
– Тот, на который вы копите наши деньги.
– Это наглая ложь!
– Мне папа сказал, – Игорь посмотрел на нее. – Он сказал Лене, что ты откладываешь на путевку.
– Николай! – свекровь вскочила. – Иди сюда!
Свекор появился в дверях. Виноватый, понурый.
– Ты что Лене наговорил про санаторий?!
– Валя, хватит уже, – он вздохнул. – Устал я от вранья твоего.
– Какого вранья?!
– Никакого репетитора нет. Ты сама с внучкой занимаешься. А деньги в счет записываешь.
Повисла тишина. Валентина Петровна опустилась на стул.
– Игорь, – она посмотрела на сына. – Ты же понимаешь. Пенсия маленькая. Папина еще меньше. Я всю жизнь на других работала. Имею право хоть раз для себя что-то сделать?
– Мам, но зачем врать?
– Потому что если я попрошу напрямую, вы не дадите! Скажете, что и так помогаете!
– Но это же обман!
– А что мне было делать?! – она повысила голос. – Ты в командировках постоянно! Лена работает! Кто с ребенком сидит? Я! Кто готовит, гуляет, в садик водит? Я! А мне даже спасибо никто не говорит!
– Мама, я всегда благодарила вас, – начала я.
– Благодарила! Словами! А на деле что? Ты же видишь во мне бесплатную няньку!
– Потому что вы сами предложили помогать!
– Ну так предложила! Но это не значит, что я должна в ущерб себе это делать!
Игорь встал.
– Мам, ты завышала расходы. Папа сам сказал. Конструктор стоил не две с половиной тысячи, а тысячу восемьсот. Продукты ты покупала не только для Алисы, но и для себя. Это нечестно.
– Игорь, я тебя одна растила! Отец твой пил первые десять лет, пока не завязал! Я экономила на всем, чтобы тебе хватало! А теперь мне нельзя для себя немного денег отложить?!
– Можно. Но не обманывая нас.
Валентина Петровна заплакала. Тихо, горько. Николай Иванович подошел, положил руку ей на плечо.
Мы ушли. Игорь молчал всю дорогу. Дома сел на диван и закрыл лицо руками.
– Я не думал, что она способна на такое.
– Игорь...
– Нет, правда. Я всегда считал маму честным человеком. А она...
Он не договорил. Я села рядом, обняла его. Мы сидели молча.
Несколько дней мы не общались с Валентиной Петровной. Я наняла няню – девушку Свету, студентку педагогического. Она забирала Алису после садика на два часа, пока я не приеду с работы. Дорого, но хоть спокойно.
Мама тоже иногда помогала, когда была свободна. Алиса поначалу спрашивала про бабушку, но постепенно привыкла.
Валентина Петровна звонила Игорю каждый день. Просила прощения, плакала в трубку, говорила, что не хотела никого обидеть. Что просто устала быть бедной. Что после девяностых, когда ее родители потеряли все сбережения, она панически боится нищеты.
Николай Иванович позвонил мне отдельно.
– Лена, я понимаю, что Валя неправа. Но попробуй ее понять. Она всю жизнь тянула на себе семью. Сначала родителей, потом меня, потом Игоря. У нее никогда не было ничего своего.
– Николай Иванович, но обманывать...
– Знаю. Это плохо. Но она правда не со зла. Просто не умеет по-другому.
Через две недели Игорь предложил мне встретиться с его мамой. Я не хотела. Но поняла, что для него это важно.
Мы встретились втроем. Без Алисы – ее оставили с моей мамой. Валентина Петровна выглядела постаревшей. Седая, осунувшаяся.
Она положила на стол конверт.
– Здесь восемь тысяч. Те деньги, что я взяла лишние. Прости меня, Лена. Я поступила нехорошо.
Я взяла конверт.
– Спасибо.
– Я не хотела вас обидеть. Просто... мне трудно просить о помощи. Всю жизнь привыкла сама справляться.
– Валентина Петровна, если вам нужны были деньги, можно было просто сказать.
– Я знаю. Но мне стыдно. Я же мать. Должна помогать детям, а не наоборот.
Игорь взял ее за руку.
– Мам, мы семья. Мы могли бы помочь с путевкой. Просто попросила бы.
– Теперь уже поздно. Вы мне не верите.
– Не верим, – честно сказала я. – И так быстро не поверим. Но можем попробовать начать заново.
Валентина Петровна кивнула.
– Я буду видеться с Алисой?
– Да. По выходным, если хотите. Но без счетов и без манипуляций.
– Хорошо.
Мы договорились, что каждую субботу Игорь будет привозить Алису к бабушке на несколько часов. Я не хотела участвовать в этом – слишком свежа была обида. Валентина Петровна приняла условия.
Прошел месяц. Игорь возил дочку к родителям, я в это время занималась своими делами. Иногда встречалась с подругами, иногда просто отдыхала дома. Валентина Петровна больше не выставляла счетов. Покупала Алисе подарки – небольшие, недорогие. Дарила как бабушка, а не как кредитор.
Отношения между нами остались натянутыми. Мы здоровались, когда встречались, обменивались дежурными фразами. Но той близости, что была раньше, уже не вернуть.
Игорь это тяжело переживал. Для него мать всегда была идеалом честности. Узнать, что она способна на обман, было ударом. Но он постепенно принимал, что родители – обычные люди со своими слабостями.
Я поняла важную вещь: семья – это не только любовь и забота. Это еще и границы, которые нужно уметь выстраивать и защищать. Иногда приходится говорить "нет" даже близким людям. Иногда приходится идти на конфликт, чтобы сохранить собственное достоинство.
Алиса постепенно забыла бабушкины слова про жадную маму. Она видела, что мы с Игорем заботимся о ней, любим ее, делаем все возможное. Этого было достаточно.
А счет, который Валентина Петровна мне выставила, я сохранила. Как напоминание о том, что доверие легко потерять и трудно вернуть. И что иногда самые близкие люди могут причинить самую сильную боль.