Представь: Москва. Подземное царство мрамора, стали и человеческого горя. Мне 39 лет, и я — реликтовая особь, занесённая в Красную книгу «Типичного неудачника». У меня есть двухкомнатная берлога в спальном районе, доставшаяся от бабушки (царствие ей небесное, она хотя бы не смеялась надо мной при жизни), и миллион рублей на чёрный день. Чёрный день длится всю жизнь.
Моя жизнь — это балет в три действия: утро (проснуться и осознать, что ты никому не нужен), день (пойти в магазин за дошираком, где тебя точно кто-то унизит) и вечер (мечты о 18-летних фитоняшках, которые будут целовать мои мозолистые руки от игрового контроллера). Но есть в этом шаблоне одна переменная, которая превращает моё существование из унылой драмы в отчаянный фарс. Метро.
Я не просто боюсь метро. Я его ужасаюсь. Я трясусь перед ним, как студент перед первой сессией. В моём воображении турникеты — это гильотины, эскалаторы — транспортеры в ад, а поезда — стальные гробы, начинённые хамством и чужим счастьем.
Всё началось месяц назад. Мне нужно было съездить в центр, купить новую мышку. Спускаюсь я, значит, на станцию «Выхино». Атмосфера, как в очереди за дефицитной колбасой в 91-м, только все злее. Подхожу к турникету, прикладываю карту «Тройка». А он молчит. Я ещё раз — тишина. Я начинаю паниковать, трясу картой перед щитком, как шаман бубном. И тут сзади раздаётся голос, полный вселенской усталости и презрения:
— Молодой человек, вы чего, ослепли? Там написано «На выход».
Я поднимаю глаза. Над турникетом действительно красуется стрелка «Выход из города». А за моей спиной уже собралась очередь из таких же уставших муравьёв, которые готовы разорвать меня за эту задержку в три секунды.
— Извините, — мямлю я, пытаясь ретироваться к соседнему турникету.
— Бестолочь, — чётко и с расстановкой произносит девушка в очках и с портфелем. Ей лет 25, у неё уставшие глаза и, судя по интонации, она меняет мужей чаще, чем сим-карты.
Я зашёл-таки в метро. Стою на эскалаторе, держусь за поручень. Поручень, как известно, движется быстрее или медленнее ступенек, создавая иллюзию контроля над жизнью. Я чувствую спиной чей-то взгляд. Оборачиваюсь. Надо мной нависает амбал в строительной робе. У него в руках перфоратор в чехле, который он держит как скипетр.
— Слышь, жирный, — говорит он. — Ты стоять будешь или дёргаться? Ты мне весь ремонт в голове испортил своим ёрзаньем.
— Я не ёрзаю, это поручень...
— Ты спорить со мной ещё будешь? Ты на кого наехал? — он наклоняется ближе, и я чувствую запах перегара, чеснока и мужской уверенности.
Я замолкаю и стараюсь слиться с эскалатором. Становлюсь ступенькой. Мысленно я уже под землёй, в магме. Когда эскалатор кончается, я пулей лечу на платформу. Сажусь в вагон. Сажусь! Нахожу свободное место. Кайф.
Но, как учил классик, если долго сидеть на попе ровно, рано или поздно придёт она. На «Таганской» заходит ОНА. Моя мечта. Спортивные лосины, обтягивающая майка, косичка, наушники от «Эйрподсов» в ушах и взгляд, устремлённый в нирвану через экран айфона. 18 лет, не больше. Идеал. Сердце моё, годами покрытое коркой цинизма и доширака, делает кульбит.
Она останавливается прямо напротив меня. Вагон качает, она слегка пошатывается. Я чувствую себя рыцарем на сверкающих «Жигулях». Я должен уступить место! Это мой шанс! Знак судьбы!
Я вскакиваю, как ужаленный, и чуть не бьюсь головой о поручень.
— Садитесь, пожалуйста! — выдаю я голосом, в котором смешались храбрость гладиатора и писк комара.
Она снимает один наушник и смотрит на меня. В её взгляде читается краткая, но ёмкая биологическая справка обо мне: особь старая, не размножается, опасности не представляет, место обитания — свалка.
— Чего? — спрашивает она.
— Садитесь, говорю, — я указываю на освобождённое кресло.
Она окидывает взглядом мои треники, растянутые на коленях, мою футболку с надписью «Dungeon Master» и мои счастливые, немного безумные глаза. Потом она смотрит по сторонам. По сторонам сидят парни. Накачанные, с модными стрижками, в норковых шубах или дорогих пуховиках. Один из них, в очках-авиаторах и с бородкой, лыбится.
— Спасибо, пап, я постою, — холодно роняет она и демонстративно отворачивается ко мне спиной, вставив наушник обратно.
Вагон взрывается смехом. Бородатый парень говорит своему другу:
— Серёга, глянь, Дон Жуан местный. Сейчас цветочек из кармана достанет.
Его друг Серёга, накачанный до состояния шара, ржёт как конь.
— Дед, ты бы лучше внуков нянчил, чем к детям клеиться, — добавляет он.
Я стою красный, как турникет на «Выхино». Девушка моей мечты даже не смотрит на меня. Я снова сажусь на своё место, потому что поезд дёргается, а ноги не держат. Только я приземлился на пятую точку, как сидящая рядом бабуля, которая всё это время наблюдала за спектаклем, бьёт меня сумкой по голове.
— Ах ты, ловелас старый! — шипит она. — Место старушке уступить совесть не позволила? А перед юбками готов рассыпаться! Всю жизнь прожил, а ума не нажил! Ни стыда, ни совести, ни работы, поди?
Откуда она знает про работу? Это же бабки-экстрасенсы!
— Да я...
— Молчи, горемыка! Сиди уж, раз посадили! Бесполезный ты человек, — выносит вердикт бабка и демонстративно отворачивается.
Вот так я и еду. В аду. В аду под названием «Московский метрополитен». Меня унизила контролёрша у дверей, строитель на эскалаторе, девушка моей мечты в вагоне и старуха с сумкой. А поезд всё едет. И тут я понимаю, что самое страшное впереди. Мне нужно выходить.
Но как? Двери открываются. На платформе — море людей. И все они настроены агрессивно. Мне нужно протиснуться к выходу. Я встаю. Встаёт и амбал со скипетром-перфоратором. Он тоже выходит. Я пытаюсь его пропустить, вжимаясь в дверь. Но дверь не открывается. Я стою прямо перед ней.
Поезд трогается. Я не вышел. А амбал стоит рядом и смотрит на меня с немым вопросом: «Ты чего творишь, чудак?».
— Я... я испугался, — шепчу я.
— Чего? — не понимает он.
— Давки, — признаюсь я.
Он тяжело вздыхает, как учитель, который в сотый раз объясняет таблицу умножения ученику.
— Слышь, Шумахер. Метро — это тебе не «Формула-1». Здесь выходят просто. Ногой переступаешь. Вот смотри. — И он наглядно показывает, как надо выходить на следующей станции. Я смотрю на него, как на бога.
Я выхожу на «Кузьминках». Вместо центра. Мышку я так и не купил. Иду домой пешком через лесопарк. Там спокойно. Там только белки, и те швыряются шишками, потому что я забыл купить орешков. Им тоже есть за что меня ненавидеть.
Прошёл месяц. Миллион тает. Я сижу в своей двухкомнатной квартире и смотрю стримы молодых красивых девушек. Там безопасно. Там есть кнопка «донат». Можно написать в чат: «Ты богиня», и тебя никто не ударит сумкой по голове. Тебя просто проигнорируют, и это лучший комплимент, на который я могу рассчитывать.
Вчера мне приснился сон. Будто я спускаюсь в метро, а там пусто. Никого. Только эскалатор гудит. Я еду вниз, и навстречу мне по соседнему эскалатору поднимается старуха с той самой сумкой. Она подмигивает мне и говорит: «Ну что, ловелас, прокатимся?». И я просыпаюсь в холодном поту.
В метро я больше не хожу. Такси — вот мой транспорт. Потратить на такси полмиллиона и сдохнуть с голоду, но с чувством собственного достоинства? Звучит как отличный бизнес-план для такого неудачника, как я. В конце концов, никто не смеётся над мужчиной в такси. Там только ты и твои мысли. И водитель, который, скорее всего, тот самый амбал с перфоратором, но сейчас он просто молчит и везёт тебя в никуда. В самое сердце тьмы. Или на улицу Академика Янгеля. Какая, в сущности, разница?
Вот такие дела. Всем спасибо.