— Ты что, совсем офигела? Я платить не буду! — Лена швырнула телефон на диван, но он отскочил и упал на пол.
Свекровь Галина Петровна на том конце провода не замолчала. Голос продолжал сочиться из динамика, хотя экран треснул:
— Ленка, ты подумай о своей кредитной истории! О карме! Ты же сама подписывала документы, никто тебя не заставлял. А теперь что, бросишь всё? Испортишь себе жизнь?
Лена подняла телефон. Трещина пошла через весь экран, как молния.
— Галина Петровна, я туда даже войти не могу! Ваш сынок поменял замки! А я должна платить сорок три тысячи в месяц за квартиру, где живёт его... его...
— Не смей так говорить про Дениса! Он мой сын, и он имеет право устроить свою жизнь. Ты сама виновата, что не смогла его удержать.
Лена отключила звук и медленно опустилась на пол. Съёмная однушка на окраине Ржева пахла чужой жизнью — сигаретами, дешёвым освежителем воздуха и одиночеством. Двенадцать тысяч в месяц за эту конуру плюс сорок три за ипотеку. Её зарплата бухгалтера в автосалоне — шестьдесят две. На еду оставалось ничего.
Телефон завибрировал. Сообщение от Дениса: «Мам сказала, что ты истеришь. Плати как договаривались. Это твоя квартира по документам, твои проблемы».
Четыре года назад всё было по-другому.
***
— Леночка, родная, — Галина Петровна наливала чай в её любимую чашку с розочками. — Я тебя как дочь люблю, ты же знаешь. Вот и хочу помочь вам с Денисом обзавестись своим жильём.
Они сидели на кухне в двушке, которую снимали втроём — Лена, Денис и его мать. Галина Петровна работала кассиром в «Пятёрочке», Денис — менеджером по продажам в той же автосалоне, где и Лена. Познакомились на корпоративе два года назад.
— Но у нас же денег нет на первый взнос, — Лена мешала сахар в чае. — И зарплаты наши...
— Вот в том-то и дело! — Галина Петровна придвинулась ближе. — У меня есть деньги. Я копила, знаешь, всю жизнь. Пятьсот тысяч. Этого хватит на первый взнос за двушку в новом доме на Советской. Я видела объявление — три миллиона восемьсот. Красота!
Лена поперхнулась чаем:
— Галина Петровна, это же огромные деньги! Мы не потянем такие платежи.
— Потянете, потянете. Вы же вдвоём работаете. А я помогу, конечно. Только вот беда — у Дениса кредитная история подпорчена. Помнишь, он брал кредит на машину, просрочки были?
Лена помнила. Денис полгода не платил, пока судебные приставы не пригрозили арестом имущества.
— И что вы предлагаете?
— Оформи на себя, доченька. Ты же чистая, у тебя кредитов не было. А жить будем все вместе, одной семьёй. Платить тоже вместе. Я свою пенсию буду отдавать, Денис — из своей зарплаты, ты — из своей. Справимся!
Денис пришёл вечером и обнял Лену со спины:
— Мам сказала? Давай возьмём. Это же наше будущее, детка. Наша семья, наши дети. Представляешь, своя квартира?
Лена представила. Детскую комнату, кухню, где она будет готовить завтраки. Балкон с цветами. Своё.
Через месяц она подписала договор. Ипотека на двадцать лет. Сорок три тысячи в месяц.
***
Первый год был почти счастливым. Они въехали втроём, Галина Петровна заняла маленькую комнату, они с Денисом — большую. Платили вместе, хотя Лена быстро заметила, что её взнос в семейный бюджет пятьдесят тысяч, а остальное как-то размыто делится между свекровью и мужем.
— Ден, а давай я буду переводить свою часть по взносам ипотеки сразу в банк? — спросила она однажды. — Чтобы не путаться.
— Зачем? — он даже не поднял глаз от телефона. — Я же плачу, всё нормально.
— Просто хочу понимать, сколько каждый вносит.
— Лен, не начинай. Мы семья, какая разница?
Разница появилась на третьем году. Денис стал задерживаться на работе. Потом появился новый парфюм, который Лена ему не покупала. Потом — ночные звонки, на которые он выходил в коридор.
Галина Петровна делала вид, что ничего не замечает. А когда Лена попыталась заговорить, отрезала:
— Не выдумывай. Денис работает, устаёт. А ты вместо того, чтобы мужа поддержать, подозреваешь в чём-то.
На четвертый год Денис перестал скрывать. Привёл её домой в субботу утром, когда Лена была на работе. Галина Петровна позвонила сразу:
— Ленка, приезжай срочно. Тут... ситуация.
Ситуацией оказалась девушка лет двадцати трёх, в розовом халате, на их кухне. Она пила кофе из Лениной чашки с розочками.
— Это Вика, — Денис стоял в дверях спальни, в одних трусах. — Мы вместе. Я хотел сказать раньше, но...
— Убирайся, — Лена удивилась, как спокойно прозвучал её голос. — Все. Убирайтесь из моей квартиры.
— Из твоей? — Денис усмехнулся. — Лен, ты чего? Это наша квартира. Семейная. Мы все вложились.
— Я плачу ипотеку!
— И что? Мы тоже платим. Мама пятьсот тысяч дала на первый взнос. Это её деньги, между прочим.
Галина Петровна вышла из своей комнаты:
— Ленка, не горячись. Давай спокойно поговорим. Денис, конечно, неправ, что так... резко. Но квартира действительно общая. Мы все тут живём, все платим.
— Я ухожу, — Лена развернулась к двери.
— Стой! — Галина Петровна схватила её за руку. — Ты подумай. Если перестанешь платить, испортишь себе кредитную историю. Тебе же потом никто ничего не даст. Ни кредита, ни ипотеки. Ты всю жизнь будешь с этим пятном.
— Пусть Денис платит. Квартира на мне, но я ухожу.
— Он не может, у него история плохая, помнишь? Банк сразу проверит, кто реально платит. Да и карма, Ленка. Ты же бросаешь обязательства. Это вернётся.
Лена ушла. Сняла эту однушку на окраине. И продолжала платить, потому что боялась. Боялась судов, приставов, чёрных списков. Боялась, что никогда больше не сможет взять кредит даже на телефон.
***
— Ты чего такая? — Марина, старший бухгалтер, поставила перед ней чай. — Третий раз цифры не сходятся. Это на тебя не похоже.
Они сидели в бухгалтерии автосалона после закрытия. Марина работала здесь пятнадцать лет, Лена — шесть.
— Всё нормально.
— Лен, я не слепая. Ты похудела на пять кило за три месяца. Синяки под глазами. Одежда какая-то... застиранная. Что случилось?
Лена заплакала. Просто так, посреди бухгалтерии, уткнувшись лицом в руки. Марина молча обняла её и ждала.
Всё вылилось. Ипотека, Денис, любовница, свекровь, угрозы, страхи. Пятьдесят пять тысяч в месяц на квартиры — чужую и свою. Остаются копейки на еду и проезд. Ничего на одежду, врачей, жизнь.
— Господи, Ленка, — Марина покачала головой. — Ты же юрист можешь проконсультироваться. Это твоя квартира по документам. Ты можешь их выселить.
— Как? Там свекровь прописана, она пятьсот тысяч вложила...
— И что? Договора дарения нет? Расписки? Ничего?
Лены помотала головой.
— Тогда это твоя квартира. Только твоя. Иди к юристу, Лен. Завтра же иди.
***
Юрист оказался молодым парнем в мятой рубашке. Офис — две комнаты в старом здании на площади Революции. Консультация — пятьсот рублей.
— Квартира ваша, — он листал документы. — Полностью. Вы можете подать иск о выселении. Вложения свекрови без документов — это не основание для права собственности. Максимум — она может попытаться доказать дарение, но это сложно.
— А если я перестану платить?
— Банк заберёт квартиру. Продаст на торгах. Разницу вам вернут, если останется. Но кредитная история будет испорчена лет на пять.
— А если я продам сама?
Юрист поднял глаза:
— Можете. Это ваша собственность. Погасите ипотеку, остальное себе. Но сначала надо выселить жильцов. Это через суд, месяца три-четыре.
Лена вышла на улицу. Ноябрьский ветер резал лицо, но она не чувствовала холода. В голове крутилась одна мысль: «Это моя квартира. Моя».
Вечером она написала Денису: «Подаю на выселение. Через три месяца квартира будет продана. Ипотеку закрою, остальное себе».
Ответ пришёл через минуту: «Ты тронулась? Мать пятьсот тысяч вложила! Я на тебя в суд подам!»
«Подавай».
Галина Петровна позвонила через пять минут:
— Ленка, родная, что ты делаешь? Мы же семья! Ты хочешь оставить старуху на улице?
— Вы оставили меня на улице, Галина Петровна. Когда ваш сын привёл любовницу в квартиру, за которую я плачу.
— Но я-то при чём? Я же не виновата, что у вас с Денисом не сложилось!
— Вы сказали, что это будет наше семейное гнездо. Что мы будем жить вместе. А теперь там живёт чужая женщина, и вы требуете, чтобы я платила.
— Ленка, ну подумай о карме! О своей душе! Ты же хороший человек!
— До свидания, Галина Петровна.
***
Суд длился четыре месяца. Галина Петровна пыталась доказать, что пятьсот тысяч были займом, а не подарком. Денис утверждал, что вносил половину платежей. Вика, любовница, почему-то тоже пришла на заседание и сидела рядом с ним, держа за руку.
Лена наняла адвоката. Пришлось взять кредит — пятьдесят тысяч под двадцать процентов. Но адвокат оказался толковым. Запросил выписки из банка, доказал, что все платежи шли с Лениной карты. Пятьсот тысяч свекрови без расписки суд не признал основанием для права собственности.
Решение: выселить Галину Петровну и Дениса Соколовых из квартиры по адресу... в течение месяца. Доли квартиры разделить между супругами в равных частях.
Лена сидела в коридоре суда и смотрела на решение. Буквы плыли перед глазами. Она выиграла. Половина квартиры её. Она может продать, закрыть ипотеку, начать заново.
— Ты пожалеешь, — Денис остановился рядом. — Мы тебе это припомним. Мать на улице оставила, тварь.
Лена подняла глаза:
— Твоя мать не на улице. У неё есть работа, есть деньги на съём жилья. Как у меня было, когда вы меня выгнали.
— Мы тебя не выгоняли! Ты сама ушла!
— После того, как ты привёл туда другую женщину.
Денис сжал кулаки, но промолчал. Развернулся и пошёл к выходу. Галина Петровна стояла у окна, спиной к Лене. Плечи её вздрагивали.
Лена подошла ближе:
— Галина Петровна.
— Не подходи. — Голос был глухим. — Я тебя вырастила как дочь. Любила. А ты...
— Вы знали про Вику. Знали и молчали. А потом требовали, чтобы я платила за квартиру, где живёт любовница вашего сына.
— Он мой ребёнок! — Свекровь развернулась, лицо её было мокрым от слёз. — Мой единственный сын! Я должна была его защищать!
— А меня кто должен был защитить?
Галина Петровна открыла рот, но ничего не сказала. Вытерла лицо рукавом и пошла к выходу, сгорбившись, вдруг постаревшая.
Лена осталась одна в пустом коридоре суда.
***
Квартиру продали через два месяца. Риелтор оказался шустрым мужичком лет сорока, нашёл покупателей за три недели. Молодая семья с ребёнком, он — программист, она — в декрете. Смотрели на квартиру влюблёнными глазами.
— Мы так долго искали, — жена прижимала к груди годовалую дочку. — Это идеально для нас.
Лена смотрела, как они ходят по комнатам, и вспоминала себя четыре года назад. Такую же счастливую, наивную, верящую в семейное гнездо.
— Берите, — сказала она. — Здесь хорошие соседи. И школа рядом.
Пять миллионов двести тысяч. Ипотеку закрыли — остался миллион четыреста. Поделили поровну. Минус кредит на адвоката, минус долги за эти месяцы. Шестьсот тысяч чистыми.
Лена сидела в офисе банка и смотрела на справку о закрытии кредита. «Обязательства исполнены полностью». Больше никаких сорока трёх тысяч в месяц. Больше никакой удавки на шее.
Она вышла на улицу и вдруг поняла, что не знает, что делать дальше. Куда идти. Как жить.
Телефон завибрировал. Марина:
«Ну что, свободна? Приезжай, отметим. Я шампанское купила».
***
— За твою свободу, — Марина чокнулась с ней пластиковым стаканом. Они сидели в бухгалтерии после работы, как тогда, три месяца назад.
— Не знаю, что теперь, — Лена отпила шампанского. Оно было дешёвым, кислым, но почему-то показалось вкусным. — Деньги есть, а дальше что?
— Купи себе жильё. Однушку. На первый взнос достаточно. Ежемесячный платеж потянешь. Маленькую, но свою.
— Боюсь.
— Чего?
— Снова ошибиться. Снова кому-то поверить. Снова остаться ни с чем.
Марина налила ещё:
— Лен, ты прошла через суд с бывшим мужем и его мамашей. Выиграла. Одна. Ты думаешь, после этого тебя что-то сломает?
Лена молчала.
— Знаешь, что я вижу? — Марина придвинулась ближе. — Я вижу бабу, которая пахала как проклятая, чтобы платить адвокату. Которая не сломалась, когда её выгнали из собственной квартиры. Которая дошла до конца, хотя все говорили, что она дура и ничего не докажет. Вот кого я вижу.
— Я просто хотела справедливости.
— И получила. Теперь живи.
***
Однушку Лена купила через месяц. Тридцать восемь квадратов в панельном доме на Краснофлотской. Старенькая, требующая ремонта, но с хорошим видом из окна — на парк и реку. Миллион восемьсот тысяч. Ипотека. Ежемесячный платеж вполне посильный. Остались деньги на ремонт.
Она въехала в пустую квартиру с одним матрасом и пакетом вещей. Села на подоконник и смотрела на закат над Волгой. Красный, густой, зимний.
Телефон молчал. Денис не звонил уже два месяца. Галина Петровна — тоже. Лена не знала, где они живут, и не хотела знать.
Иногда ей снилось, что она снова в той двушке на Советской. Платит ипотеку, а Денис приводит всё новых женщин. И она не может уйти, потому что подписала бумаги, потому что боится испортить кредитную историю, потому что свекровь говорит про карму.
Просыпалась в холодном поту, хватала телефон, проверяла банковское приложение. «Кредитов нет». Выдыхала и снова засыпала.
***
Весной Лена записалась на курсы. «1С: Бухгалтерия. Продвинутый уровень». Сорок пять тысяч за три месяца. Раньше такие деньги казались космосом. Теперь она могла себе позволить.
На курсах познакомилась с Игорем. Он был старше на десять лет, работал главным бухгалтером в строительной компании. Разведён, двое детей, которых видел по выходным.
— Кофе? — спросил он после занятия.
— Кофе, — согласилась Лена.
Они сидели в кафе напротив учебного центра. Игорь рассказывал про работу, про детей, про бывшую жену, которая уехала в Москву с новым мужем.
— А ты? — спросил он наконец.
— Я... — Лена замялась. — Разведена тоже. Недавно.
— Тяжело?
— Было. Сейчас легче.
Он не стал расспрашивать. Просто кивнул и заказал ещё кофе.
Они встречались после каждого занятия. Потом — в выходные. Игорь не лез в душу, не требовал объяснений, не давил. Просто был рядом.
Через месяц он поцеловал её на набережной, под старыми липами. Лена замерла, потом ответила. И вдруг поняла, что не боится. Не ждёт подвоха. Просто живёт.
***
— Переезжай ко мне, — сказал Игорь однажды вечером. Они лежали на её матрасе, в квартире всё ещё не было мебели, только матрас, стол и два стула.
— Зачем?
— Потому что у меня трёшка. Потому что я хочу просыпаться рядом с тобой. Потому что люблю тебя.
Лена молчала.
— Я не тороплю, — Игорь обнял её. — Просто предложение. Подумай.
— Я боюсь, — призналась она. — Боюсь снова потерять себя. Снова стать удобной. Снова платить за чужую жизнь.
— Тогда не переезжай. Живи в своей квартире. Пусть будет твоей крепостью. А ко мне приходи, когда захочешь.
Лена повернулась к нему:
— А если у нас не получится?
— Тогда разойдёмся. Ты вернёшься в свою квартиру, я останусь в своей. Без судов, претензий и дележа имущества.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Лена прижалась к нему и закрыла глаза. За окном шумел весенний дождь. В квартире пахло свежей краской — она начала делать ремонт сама, по выходным. Медленно, но это было её. Её стены, её выбор, её жизнь.
— Я подумаю, — сказала она.
— Думай, — Игорь поцеловал её в макушку. — Я никуда не тороплюсь.
***
Через год Лена стала главным бухгалтером в автосалоне. Марина ушла на пенсию и рекомендовала её на своё место. Зарплата — восемьдесят пять тысяч. Плюс премии.
В квартире сделала ремонт, купила мебель, но жила у Игоря. Приезжала к себе иногда, по выходным, когда хотелось побыть одной. Сидела на том же подоконнике, смотрела на реку и думала.
О том, как несколько лет назад подписала бумаги, не читая. Поверила в «семейное гнездо» и «общее будущее». Отдала свою жизнь в чужие руки.
О том, как боролась. Одна, без поддержки, без денег, но дошла до конца.
О том, что теперь у неё есть выбор. Жить с Игорем или одной. Работать здесь или искать что-то новое. Простить Дениса и Галину Петровну или нет.
Денис написал однажды:
«Прости. Я был сволочью. С Викой расстались. Мать болеет. Если можешь, помоги деньгами на лекарства».
Лена смотрела на сообщение долго. Потом заблокировала номер.
Не из мести. Не из злости. Просто потому, что это была уже другая жизнь. Чужая. Закрытая, как ипотека.
***
— О чём думаешь? — Игорь обнял её за плечи. Они стояли на балконе его квартиры, смотрели на вечерний город.
— О том, что я счастлива.
— Правда?
— Да. — Лена повернулась к нему. — Знаешь, что самое странное? Я благодарна Денису. За всё. За предательство, за боль, за суд. Потому что это сделало меня сильной.
— Ты и так была сильной. Просто не знала об этом.
— Может быть.
Телефон завибрировал. Марина:
«Как дела, свободная женщина? Не забыла старушку?»
Лена улыбнулась и ответила:
«Всё отлично. Приезжай в гости, покажу ремонт».
Она убрала телефон и снова посмотрела на город. Огни, дома, жизни. Где-то там Денис и Галина Петровна живут своей жизнью. Где-то Вика, может, уже с другим мужчиной. Где-то другие женщины подписывают ипотечные договоры, веря в «семейное гнездо».
А она здесь. Свободная. С квартирой на своё имя, с работой, которую любит, с мужчиной, который не требует, а предлагает.
Не знает, что будет дальше. Останется ли с Игорем. Родятся ли дети. Купит ли ещё одну квартиру или продаст эту.
Но теперь это её выбор. Только её.
И это единственное, что имеет значение.
Подписывайтесь. Делитесь своими впечатлениями и историями в комментариях , возможно они кому-то помогут 💚