Трёхлетний Димка плакал. Лицо красное, в соплях. На лбу синяк.
— Танюша, подожди, я объясню...
— Что объяснять? Смотрите, что с ним!
Свекровь Нина Петровна стояла у плиты. Руки в муке. Глаза виноватые.
— Он упал. Я на минуту отвернулась...
— На минуту? У него синяк огромный!
— Таня, я правда на секунду! Вареники лепила!
Я прижала Димку к себе. Он всхлипывал, уткнувшись в плечо.
— Димочка, как ты упал? Где?
— Со стула, — тихо пискнул Нина Петровна. — Залез сам. Я не видела.
— Как не видели? Вы же с ним должны были быть!
— Была! Но вареники же делать надо! Ты просила!
Я глубоко вдохнула. Пыталась успокоиться.
— Нина Петровна, я просила посидеть с ребёнком. Не готовить. Посидеть.
— Ну так я и сидела! Просто заодно вареники...
— Не заодно! Ребёнок важнее вареников!
Свекровь обиделась. Отвернулась к плите.
— Вот спасибо. Хотела как лучше. Чтобы вы поужинать могли.
— Мы бы купили что-нибудь. Главное, чтобы Дима был в порядке!
Димка перестал плакать. Смотрел на меня большими глазами.
— Мама, больно.
— Где больно, солнышко?
— Тут, — показал на лоб.
— Сейчас приложим холодное. Будет лучше.
Достала из морозилки пакет с замороженными овощами. Завернула в полотенце. Приложила к синяку.
Димка поморщился, но терпел.
Нина Петровна стояла спиной. Лепила вареники. Молчала.
— Нина Петровна, давайте честно. Вы сможете сидеть с внуком? Или нет?
— Смогу.
— Сегодня не смогли.
— Смогла! Просто несчастный случай!
— Несчастный случай из-за невнимательности!
Свекровь развернулась. Лицо красное.
— Танюша, я тридцать лет детей растила! Троих! И ничего, все живы-здоровы!
— Тридцать лет назад другие времена были!
— Что значит другие? Дети такие же!
— Нет, не такие же! Тогда за ними не так следили!
— Ещё как следили! Лучше вас, молодых!
Димка снова всхлипнул. Испугался наших криков.
Я взяла его на руки.
— Всё, идём домой.
— Танюша, подожди!
— Не надо. Спасибо, что посидели. Больше не буду просить.
Вышла, хлопнув дверью.
Дома Димка уснул быстро. Устал от слёз.
Я сидела на кухне. Пила чай. Думала.
Муж Андрей пришёл поздно. С работы.
— Привет. Как дела?
— Отвратительно.
— Что случилось?
Рассказала. Андрей слушал, хмурился.
— Таня, ну упал ребёнок. Бывает.
— Бывает, когда не следят!
— Мама следила. Просто отвлеклась на минуту.
— На минуту, в течение которой Дима залез на стул и упал!
Андрей сел напротив.
— Ты же сама просила маму посидеть.
— Посидеть, а не готовить вареники!
— Она хотела помочь.
— Помогла. Синяк на лбу у сына.
Андрей вздохнул.
— Таня, не сгущай краски. Синяк пройдёт.
— А если бы не синяк? Если бы сотрясение? Перелом?
— Но не случилось же!
— В этот раз не случилось! А в следующий?
— Не будет следующего. Мама теперь будет внимательнее.
Я встала.
— Следующего не будет. Потому что я больше не попрошу.
— Таня, это моя мать!
— Знаю. Но это мой сын. И я за него отвечаю.
Андрей ушёл спать сердитый. Я осталась на кухне.
Утром Нина Петровна позвонила.
— Танюша, как Димочка?
— Нормально. Синяк посинел, но терпит.
— Бедненький мой. Я всю ночь не спала. Переживала.
— Надо было вчера переживать. Когда он рядом был.
— Танюша, ну прости ты меня! Я правда не специально!
— Знаю, что не специально. Просто больше не могу рисковать.
— Как не можешь? А кто с Димкой сидеть будет?
— Найдём кого-нибудь.
— Няню?
— Может быть.
— Танюша, зачем няня? Я же есть!
— Нина Петровна, после вчерашнего не уверена.
Свекровь помолчала.
— Понятно. Значит, чужая тётка лучше бабушки.
— Не лучше. Внимательнее.
— Танюша, дай мне шанс! Я буду внимательнее! Обещаю!
— Нина Петровна, не знаю.
— Ну пожалуйста! Дима же внук мой! Родной!
Я помолчала.
— Хорошо. Но при условии. Никакой готовки. Никаких дел по дому. Только ребёнок.
— Договорились! Только ребёнок!
Через неделю попросила снова. Срочное совещание на работе. Няню искать поздно.
— Нина Петровна, можете часа на три посидеть?
— Конечно! Приводи!
Привезла Диму. Напомнила:
— Нина Петровна, помните. Никакой готовки. Только внук.
— Помню-помню. Не переживай.
Уехала на работу. Совещание затянулось на четыре часа.
Вернулась. Позвонила в дверь.
Никто не открывает.
Позвонила ещё раз. Тишина.
Достала ключи. Открыла сама.
— Нина Петровна?
Тишина. Зашла на кухню. Пусто.
— Нина Петровна! Дима!
Пошла в комнаты. В гостиной на диване спала свекровь. Рот открыт. Храпит.
А Димы нет.
— Нина Петровна! — я тряхнула её за плечо.
Она вскочила.
— Что? Что случилось?
— Где Дима?
— Дима? Спит.
— Где спит?
— В детской.
Побежала в детскую. Пусто. Кровать не тронута.
— Нина Петровна, его здесь нет!
Свекровь вскочила. Побежала за мной.
— Как нет? Я же уложила!
Обежали все комнаты. Димы нигде нет.
Сердце колотилось. Паника нарастала.
— Когда вы его видели последний раз?
— Два часа назад! Уложила спать! Легла рядом передохнуть!
— И уснули!
— Ненадолго!
— Ненадолго! Нина Петровна, где мой ребёнок?!
Она побелела. Стояла, дрожала.
— Не знаю. Не знаю!
Я бросилась к двери. Входная дверь не заперта.
— Вы дверь не закрыли!
— Закрыла! Точно закрыла!
— Закрыли! Но не на замок! Дима мог выйти!
Выбежала на лестницу.
— Дима! Димочка!
Тишина.
Побежала вниз. Выскочила на улицу.
— Дима!
Оглядывалась. Сердце разрывалось.
Дворник мёл дорожку.
— Мужчина, вы мальчика не видели? Три годика, в синей курточке!
— Видел. Минут двадцать назад. К площадке пошёл.
Побежала к площадке. Сил не было. Ноги подкашивались.
У качелей стояла соседка с коляской. Рядом Дима. Сидел на скамейке. Ел печенье.
— Дима!
Он обернулся. Улыбнулся.
— Мама!
Я схватила его на руки. Рыдала. Целовала.
— Господи, Димочка! Где ты был?!
— Гулять пошёл. Баба спала.
— Один пошёл? На улицу?
— Да. Скучно было.
Соседка виноватым голосом:
— Простите, я думала, он с кем-то. Потом спросила, говорит, одни. Хотела к вам подняться, но вы сами прибежали.
— Спасибо. Спасибо, что были рядом.
Понесла Диму домой. Трясло всю.
У подъезда стояла Нина Петровна. Лицо в слезах.
— Нашла?
— Нашла. Сам на площадку пошёл.
— Боже мой. Слава богу.
Я поднялась в квартиру. Посадила Диму на диван.
— Димочка, нельзя на улицу одному! Никогда! Понял?
— Понял, мама. Прости.
Нина Петровна стояла у двери. Рыдала.
— Танюша, прости. Я не хотела. Уснула.
Я развернулась к ней.
— Нина Петровна, я больше не могу.
— Таня, дай объяснить!
— Не надо объяснений. Я доверила вам сына, а вы уснули! Он мог потеряться! Попасть под машину! Что угодно!
— Я не специально!
— Неважно! Результат один! Вы не можете справиться!
— Танюша, я старалась!
— Старались! Уснули на диване! Дверь не закрыли! Ребёнок ушёл!
Нина Петровна опустилась на стул. Плакала навзрыд.
— Прости меня. Я дура старая. Подвела вас.
Я вытерла слёзы.
— Нина Петровна, вы не дура. Просто не надо браться, если не справляетесь.
— Справляюсь! Просто устала очень!
— Вот именно. Устали. В вашем возрасте это нормально. Но за ребёнком нужен глаз да глаз.
Свекровь встала.
— Танюша, я больше не буду. Не просите. Не могу я. Боюсь теперь.
— И я не попрошу.
Она ушла. Я осталась с Димой.
Он обнял меня.
— Мама, не плачь.
— Не плачу, солнышко. Просто испугалась.
— Прости меня.
— Прощаю. Только обещай больше не уходить один.
— Обещаю.
Вечером Андрей пришёл. Я рассказала. Он побледнел.
— Господи. Хорошо, что нашла.
— Еле нашла. Он на площадке сидел. Один.
— Мама что говорит?
— Уснула. Не уследила.
Андрей сел.
— Таня, может, правда няню найти?
— Найдём. Не хочу больше рисковать.
— А мама?
— Пусть приходит в гости. Общается с внуком. Но без присмотра не оставлю.
— Она обидится.
— Пусть обижается. Здоровье сына дороже.
Андрей кивнул.
— Согласен. Завтра начнём искать няню.
Нашли няню через неделю. Женщину лет пятидесяти. Опытную. С рекомендациями.
Нина Петровна приходила изредка. На час-два. Играла с Димой. Но оставаться наедине боялась.
— Танюша, не могу я. Страшно. Вдруг опять что-то случится.
— Ничего не случится, если вы просто поиграете.
— Но он же активный! Бегает, прыгает! Не уследить!
— Тогда просто мультики посмотрите. Или книжки почитайте.
Нина Петровна приезжала редко. Чувствовала себя ненужной.
Андрей говорил:
— Таня, мама страдает. Чувствует вину.
— Пусть приезжает чаще.
— Она стесняется. Боится опять накосячить.
— Не накосячит, если будет осторожной.
— Но она уже не уверена в себе.
Я вздохнула.
— Андрей, что я могу сделать? Рисковать сыном не буду.
— Знаю. Просто маме тяжело.
Как-то Нина Петровна позвонила.
— Танюша, можно я с вами в парк схожу? С Димочкой?
— Конечно. Приезжайте.
Пошли втроём. Дима бегал, играл. Нина Петровна смотрела, улыбалась.
— Какой он активный. Весь в Андрюшу.
— Да. Не остановить.
— Танюша, прости меня. За те разы. Я правда хотела помочь.
— Знаю, Нина Петровна.
— Просто я уже не молодая. Не успеваю за ним.
— Это нормально. Не все бабушки сидят с внуками постоянно.
— А я хотела. Думала, справлюсь.
— Вы справлялись. Просто устали.
Нина Петровна вытерла слезу.
— Спасибо, что не злишься.
— Не злюсь. Просто осторожничаю.
— Правильно делаешь. Дима главное.
Мы сели на скамейку. Наблюдали, как Дима качается на качелях.
— Танюша, а можно я иногда буду приходить? Просто так, поиграть?
— Конечно. Приходите в любое время.
— Спасибо. А то я уже думала, вы меня совсем отстранили.
— Не отстранила. Просто няня надёжнее для постоянного присмотра.
— Понимаю. И правильно.
Свекровь стала приходить чаще. Но ненадолго. Час-два. Поиграть, погулять.
Диме нравилось. Он любил бабушку.
— Мама, когда баба придёт?
— Скоро. В субботу.
— Ура! Она конфеты принесёт!
Я улыбалась. Всё наладилось.
Нина Петровна нашла свою роль. Не няни, а бабушки. Которая балует, играет, но не несёт полной ответственности.
И это было правильно. Для всех.
Потому что доверие — штука хрупкая.
Его легко разрушить. И трудно восстановить.
Но если найти правильный баланс, можно сохранить и отношения, и безопасность ребёнка.
Главное — честность. И понимание своих возможностей.
Нина Петровна это поняла. И я тоже.