Мариса, заметив, что я стою в дверном проёме, аккуратно вздохнула. Мне показалось, что в какой-то момент голос у неё всё же дрогнул.
— Здравствуй, Иварник, познакомься, — сказала Мариса, — вот у меня невестка приехала.
И тут этот Иварник перевёл на меня взгляд.
— Откуда у тебя невестка? Да ещё и приезжая? — спросил он резко.
— Сыночек мой женился перед тем, как уехать на фронт, — сказала Мариса.
Мужик развернулся, снова посмотрел на меня:
— Так это ещё надо проверить. Может, аферистка какая, обманщица.
Мне надоело выслушивать, как меня обсуждают в третьем лице. Я прошла через кухню, села во главе стола и сказала:
— А вы кто?
Он попытался ответить за Марису, но я подняла руку, останавливая её.
— Представьтесь, кто вы, — сказала я, тоном начальника транспортного цеха.
— Староста я утольский, Иварник, — ответил мужчина.
— Фамилия ваша как? — всё так же строго спросила я.
— А тебе зачем? — удивился мужик.
— Мы с вами не знакомы, — спокойно ответила я. — Не буду же я вас по имени называть.
— А как же меня ещё называть-то? — буркнул он.
Я вздохнула:
— Ну вот меня вы можете называть госпожой Фронир. Потому как я вдова Ромалеса Фронира. А к вам я как могу обращаться?
Мне не понравилось, что лицо Марисы стало заискивающим, будто она боялась, что я сейчас нагрублю, и староста обидится. Она поспешила вмешаться.
— Девочка у нас городская, — сказала она примиряюще.
Иварник облегчённо выдохнул:
— Ну тогда понятно. — Потом лицо его снова приобрело уверенное выражение, и он снова наклонился вперёд. — Раз городская, слушай сюда!
Я удивлённо посмотрела на него.
— В общем, — продолжил он, — я матери мужа твоего предлагал, и тебе сейчас предлагаю за тысячу монет передать права аренды. И ещё за тысячу отдать этот дом. Но не просто так, конечно. — Он ухмыльнулся. — Конечно, я понимаю, что он стоит дороже.
Я перевела взгляд на Марису, та побледнела, но пока молчала.
— Переедете в дом помельче, — продолжал староста, — всего в пяти вёрстах отсюда. Там не обязательно быть арендатором, чтобы проживать.
— Это куда же ты предлагаешь переехать? — спросила Мариса с вызовом. — Уж не в Нижнюю ли Утоль?
— Ну а что? — ответил он. — Там река близко.
— Во-первых, не река, а болото! — возмутилась Мариса. — А во-вторых, оттуда все съезжают. Там уже никого не осталось, полумёртвая деревня!
Мужчина сделал вид, что ему приходится выслушивать бред не очень умных баб, и раздражённо фыркнул:
— В общем, предложение ограниченное. Больше вам никто не даст.
Я пока не знала, какой здесь вообще расклад сил, насколько староста может испортить нам жизнь, что там за поля, смогу ли я их обрабатывать. Тысяча монет казалась большой суммой, но, пожалуй, не огромной.
Мариса начала возмущаться, но староста вдруг подозрительно прищурился и посмотрел прямо на меня:
— Или у тебя магия есть?
«Ну конечно, — подумала я. — С чего бы ещё так скоропостижно на мне жениться?» И чтобы не выдать себя, я спокойно сказала:
— Есть, конечно. А ради чего бы я сюда приехала?
Староста поджал губы, помолчал, потом нехотя произнёс:
— Так я, если что, и накинуть могу.
Мне захотелось облегчённо вздохнуть. Похоже, разговор переходил в торг, значит, можно выждать время.
— Ну так вы и подумайте над новым предложением, — сказала я старосте. — А как надумаете, так и приходите. Мы вас выслушаем. Только в следующий раз, если сапоги будут грязные, попрошу снять их возле входа.
Добавила я это нарочно, глядя прямо ему в глаза. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но это замечание сбило его с мысли. Мне того и надо было, не нужны мне сейчас ни его предложения, ни его вопросы. Главное, чтобы он ушёл.
Как только староста ушёл, Мариса набросилась на меня с вопросами:
— Ты что, Катрина! Ты собираешься ему что-то продавать?!
— Да нет, Мариса, — сказала я. — Я просто хотела, чтобы он ушёл. Потому что я ещё вообще ничего не понимаю. Я не видела поля, я не понимаю, сможем ли мы нанять мага, не посмотрела, сколько нужно денег, чтобы оплатить налоги и аренду. Я даже не знаю, сколько там на полях урожая и как его можно оценить.
Мариса растерянно посмотрела на меня. Похоже, она тоже ничего этого не знала, сначала всем занимался её муж, а потом сын.
— Я познакомилась с хорошей женщиной, — сказала я. — С Нинолли, она невестка соседа вашего, из пятого дома.
Мариса улыбнулась.
— О! Он сильный маг, Густав Шифонар. Если он согласится с тобой съездить на поля, тогда действительно ты сможешь быстро разобраться, — сказала Мариса.
А потом она рассказала мне хитро продуманную схему местного старосты.
Оказалось, что те арендаторы, которые давно заключали договоры ещё с отцом нынешнего владетеля, имеют очень выгодные арендные платежи. А сейчас те, кто заключает новые договоры, платят в несколько раз дороже. Хотя и не катастрофически дорого, по меркам империи это считалось не так дорого, потому что земля здесь плодородная и, имея магию, можно собирать по три и даже по четыре урожая в год.
— А что делает староста со своим подельником? — Мариса понизила голос. — Они вот так, у тех, у кого начинаются сложности или с войны кормилец не вернулся, — голос Марисы дрогнул, — или, бывает, магия уходит из семьи, выкупают права аренды. А потом пересдают.
— Разве ж так можно? — удивилась я.
— Нельзя, но владетель пока не в курсе. Поэтому они, видать, меняют имя в договоре каким‑то образом. А поскольку владетель арендаторов в лицо не знает, ему и всё равно. Ну придёт вместо меня, например, другой человек, владетель посмотрит, поблагодарит за службу, что давно на земле, и не станет поднимать арендную плату. Он же нового в глаза не видел!
— Этот владетель, кто он? — спросила я.
— Большой человек, известный. Только мы его тут ни разу не видели. Даже ещё когда его родители были живы. А вообще, он военный, герой, генерал-дракон.
Я мысленно вздохнула: «Для меня это сочетание уже минус». Но Мариса продолжила:
— В газетах было, он во время последней войны закрыл собой принца, а сам получил тяжёлое ранение от разорвавшейся магической бомбы. Говорят, его чуть ли не по кускам собирали, и после войны службу он оставил. — Мариса вздохнула чему-то своему и продолжила: — И вот вернулся на землю родителей. Видимо, чтобы подлечиться, не знаю, может, и не остаться. Грегори Ландер, — сказала Мариса.
Я решила запомнить это имя. А ещё лучше — где-нибудь найти его изображение, чтобы не дай бог не столкнуться. А если уж судьба столкнёт, обойти стороной.
Вечером пришла Линара. Она выглядела грустной и, присев напротив Марисы, сказала тихо:
— Действительно, Ромалес сочетался фронтовым браком с Катриной Тироссой перед отправкой на фронт.
В глазах её стояли слёзы. Она встала, собираясь уходить. Мариса попыталась её остановить, пригласила поужинать вместе с нами, но Линара, еле сдерживая рыдания, сказала:
— Я не понимаю почему… Простите меня, Мариса. Я буду приходить, но не так часто.
И с этими словами вышла из дома.
А ночью мне приснился странный сон.
Будто я стою посреди огромного, бескрайнего поля золотой пшеницы. Сажусь на корточки и вдруг засовываю обе руки в землю, а они входят, словно горячий нож в масло. Я опустила их почти до локтей, и в ладонях стало тепло, приятное тепло стало разливаться от моих рук, и я словно стала частью земли, ощутив, где ей хорошо, а где ей требуется побольше влаги, а где в земле устроили гнездо какие-то жучки.
Я прикрыла глаза, наслаждаясь этим ощущением слияния. А через некоторое время тепло сменилось лёгким покалыванием и неожиданно запахло печёным хлебом. Когда я подняла глаза и вытащила руки из земли, то увидела, что колосья на поле стали ещё более золотыми, а головки пшеницы клонятся к земле. И откуда-то пришло понимание: пора собирать урожай.
Автор Майя Фар
Продолжение следует.
Спасибо за ваши лайки и комментарии!