В два часа дня Светлана и Громов пришли в здание суда. В коридоре полно людей, адвокатов, журналистов. Кто-то слил информацию о процессе, и СМИ прознали. Светлана шла, опустив голову. Громов закрывал её от камер. Зашли в зал заседаний. Небольшой. Скамьи для сторон, место судьи, секретарь. На скамье ответчиков сидел Николай Лавров, старик в дорогом костюме, седой, морщинистый, с холодным взглядом. Рядом трое адвокатов в строгих костюмах, уверенные в себе. Лавров посмотрел на Светлану, оценил её и усмехнулся. Светлана сжала кулаки и села на скамью рядом с Громовым.
Вошла судья, строгая женщина лет пятидесяти. Все встали, судья села и открыла дело.
— Слушается дело номер 2478. Иск Ковалёвой Ирины Николаевны к Лаврову Николаю Сергеевичу о признании отцовства. Истец представлена дочерью Ковалёвой Светланой Игоревной и адвокатом Громовым Сергеем Петровичем. Ответчик — Лавров Николай Сергеевич и адвокаты. Слово — истцу.
Громов встал и начал излагать суть иска.
— Ирина Ковалёва, родившаяся в 1963 году, является дочерью Николая Лаврова, зачатой вне брака от связи с Анной Ковалёвой. Доказательства: письма Лаврова Н., датированные 60-ми и 80-ми годами, их совместная фотография, результаты частного ДНК-теста, подтверждающие родство. Требование: провести судебно-генетическую экспертизу, официально признать отцовство.
Судья выслушала и задала вопрос.
— Ответчик, ваша позиция.
Встал главный адвокат Лаврова, представился Алексеем Викторовичем Крыловым, партнёром крупной юридической фирмы. Говорил чётко, уверенно.
— Ваша честь, мой клиент категорически отрицает родство с Ириной Ковалёвой. Письма, представленные истцом, не доказывают отцовство. В них нет прямого указания на зачатие ребёнка, только туманные намёки. Фотография не является доказательством интимной связи, это могли быть просто знакомые. Частный ДНК-тест юридически ничтожен, так как был проведён без участия ответчика, биоматериал получен незаконным путём и, возможно, сфальсифицирован.
Громов возразил.
— Возражаю. В письмах содержатся прямые указания. Цитирую. Письмо от августа 1963 года: «Узнал, что у тебя родилась дочь. Я знаю, что она моя». Это прямое признание отцовства. Фотография подтверждает близкие отношения. ДНК-тест проведён в лицензированной лаборатории по стандартной методике, результат достоверный.
Судья записывала. Крылов продолжил.
— Даже если допустить, что Лавров писал эти письма, это не доказывает биологическое отцовство. Возможно, у Анны Ковалёвой были связи с несколькими мужчинами. Без официальной экспертизы установить истину невозможно.
Громов встал.
— Именно поэтому мы требуем проведения судебной экспертизы. Пусть Лавров сдаст биоматериал. Проведём анализ в государственной лаборатории. Если родства нет, дело закроют. Но он отказывается. Почему? Потому что боится, что тест подтвердит его причастность.
Крылов холодно.
— Мой клиент не обязан подчиняться необоснованным требованиям. Это нарушение его прав.
Судья подняла руку.
— Стороны, успокойтесь. По закону суд может назначить принудительную экспертизу, если есть достаточные основания полагать, что иск обоснован. Я рассмотрю материалы и вынесу определение на следующем заседании. Заседание через две недели, десятого числа. До свидания.
Стукнула молотком. Заседание закончилось. Светлана встала, посмотрела на Лаврова. Тот встал, подошёл к ней, остановился в метре, посмотрел сверху вниз. Он был высокий, метр девяносто. Сказал тихо, чтобы только она слышала.
— Девочка, ты не знаешь, с кем связалась. Я тебя не признаю. Никогда. Отзывай иск, пока живы твои дети.
Светлана побледнела и отступила на шаг. Лавров усмехнулся, развернулся и ушёл в сопровождении адвокатов. Громов подошёл к Светлане.
— Что он сказал?
— Угрожал детям. Прямо угрожал.
Громов достал из кармана диктофон.
— Записал. Это улика. Подам в СК.
Они вышли из зала. В коридоре их окружили журналисты и стали задавать вопросы.
— Светлана, вы правда внучка Лаврова? Как он отреагировал? Вы требуете денег?
Громов оттеснил их и вывел Светлану на улицу. Они сели в машину и уехали. Светлана дрожала от страха. Лавров угрожал. В лицо. Хладнокровно. Значит, не шутил.
Вечером Светлана позвонила матери, чтобы узнать, как дети. Мать сказала:
— Всё хорошо, играют, не скучают.
— Света, я видела новости. Ты встретилась с ним, с Лавровым. Что он сказал?
— Ничего хорошего.
— Мам, береги детей. Не отпускай их гулять одних. Я скоро приеду.
Мать напугана.
— Света, может, хватит? Он же не узнает. Зачем рисковать?
Светлана сжала телефон в руке.
— Мам, я доведу дело до конца, обещаю.
Повесила трубку. Села на диван и заплакала. Дима обнял её.
— Света, ты молодец, держишься, но я боюсь. За тебя, за детей.
Светлана прижалась к нему.
— Дима, прости, что втянула вас в это, но по-другому я не могу.
Он погладил её по волосам.
— Я знаю, ты упрямая, как твоя бабушка.
Светлана улыбнулась сквозь слёзы.
— Да, как бабушка, которая любила, терпела и молчала. Но Светлана не будет молчать. Она добьётся правды, даже если это будет стоить ей жизни.
После первого заседания Громов предложил Светлане встретиться в его кабинете, чтобы обсудить стратегию. Она приехала на следующий день. Офис небольшой, в старом здании в центре Москвы, но со вкусом обставлен. Книжные шкафы, кожаные кресла, на стенах портреты юристов. Громов усадил Светлану, налил ей чаю и сел напротив.
— Светлана, давайте трезво оценим ситуацию. Лавров — миллиардер, ему 85 лет, у него везде есть связи. Он не признает родство добровольно, будет сопротивляться до последнего. Он уже пытался вас убить, было три покушения. Готовы продолжить?
Светлана кивнула.
— Готова. Но как защититься? Он может заказать ещё.
Громов достал папку.
— Я подал материалы в Следственный комитет: покушения, угрозы, запись разговора в суде. Следственный комитет заинтересовался, начал проверку. Это не гарантия, но шанс. Плюс я договорился с частной охранной компанией, они выделят вам охранника на месяц. За мой счёт. Потом решим.
Светлана удивилась.
— За ваш счёт? Почему?
Громов улыбнулся.
— Потому что это принципиальный вопрос. Я тридцать лет работаю адвокатом. Видел много несправедливости. Богатые покупают всё: суды, полицию, молчание. Но иногда появляются люди, которые не сдаются. Вы такая. Я хочу помочь. Не ради денег, ради справедливости.
Светлана не смогла сдержать слёз.
— Спасибо. Огромное спасибо.
Громов кивнул.
— Не за что. Теперь стратегия. Судья назначит экспертизу. Сто процентов. Закон на нашей стороне. Если есть достаточные основания — письма, фотографии, результаты частного теста — суд обязан назначить официальную экспертизу. Лавров будет сопротивляться, но мы его убедим. Экспертиза подтвердит родство. Дело выиграно. Тогда требуем признания отцовства и внесения записи в документы вашей матери. После этого вопрос о наследстве.
— А наследство? Сколько мы можем получить?
Громов задумался.
— По закону, если суд признает вашу мать дочерью Лаврова, она имеет право на обязательную долю наследства после его смерти. Обязательная доля — это половина того, что она получила бы по закону. Официально у Лаврова трое детей. Значит, каждый законный наследник получает четверть имущества. Ваша мать, как четвёртый ребёнок, получила бы четверть. Обязательная доля — это половина от четверти, то есть одна восьмая. Состояние Лаврова оценивается в пятнадцать миллиардов долларов. Одна восьмая — почти два миллиарда долларов.
Светлана ахнула.
— Два миллиарда?
Громов кивнул.
— Теоретически. На практике Лавров напишет завещание так, чтобы исключить внебрачных детей. Но мы можем оспорить завещание в суде и потребовать выделения обязательной доли. Это долгий процесс, но вполне реальный. Кроме того, можно договориться мирным путём. Они выплачивают крупную сумму единовременно, а вы отказываетесь от дальнейших претензий. Это называется мировым соглашением. Обычно в таких делах стороны договариваются о пяти-десяти процентах от суммы, чтобы избежать публичных судебных разбирательств. Пять процентов от пятнадцати миллиардов — семьсот пятьдесят миллионов долларов. Пятьдесят миллиардов рублей. Вам хватит?
Светлана не могла вымолвить ни слова. Пятьдесят миллиардов. Она никогда не думала о таких цифрах. Громов усмехнулся.
— Впечатлены? Но это в перспективе. Сначала надо доказать родство. Потом дождаться смерти Лаврова. Ему 85, но он здоров. Может прожить ещё лет десять. Готовы ждать?
Светлана кивнула.
— Готова. Главное доказать. Пусть признает мать. Остальное потом.
Громов протянул руку.
— Тогда работаем. Следующее заседание через две недели. Судья вынесет постановление о назначении экспертизы. Лавров будет вынужден сдать биоматериал. Ждём результатов, а потом добиваем.
Светлана пожала руку. Вышла из офиса, на улице её встретил охранник. Крепкий мужчина лет сорока, бывший спецназовец, представился Виктором. Отныне он сопровождал Светлану повсюду: на работу, домой, в магазин. Дети вернулись из деревни, их привезла мать. У подъезда круглосуточно дежурил охранник. Светлана чувствовала себя в большей безопасности, но тревога не проходила. Лавров не сдастся, он попробует ещё раз. Она готовилась.
Параллельно началась медийная война. В СМИ вышла первая крупная статья: «Незаконнорождённая внучка олигарха Лаврова судится за миллиарды». Журналист взял у Светланы интервью, она согласилась на него по совету Громова. Публичность защищает. Она рассказала свою историю: бабушка, письма, ДНК-тест, покушение. Статья набрала миллион просмотров за сутки. Общество разделилось на два лагеря. Одни поддерживали Светлану: «Молодец, борется за правду. Олигархи должны ответить за свои грехи», «Бедная бабушка всю жизнь молчала». Другие обвиняли: «Мошенница, хочет лёгких денег. Письма поддельные, ДНК фальшивая. Лавров заработал богатство трудом, а эта паразитка хочет его обобрать».
Семья Лаврова развернула контрпропаганду. Появились статьи биографов-олигархов и экспертов, которые утверждали, что Лавров никогда не был в Калуге в 60-е годы. Письма — подделка. Бабушка Светланы была женщиной лёгкого поведения и охотилась за богатыми мужчинами. Один жёлтый таблоид опубликовал статью под заголовком «Шлюха из провинции шантажировала миллионера. Эксклюзив». Светлана читала и плакала от обиды. Громов успокаивал её.
— Не обращайте внимания. Это грязная игра. Чем больше они истерят, тем слабее их позиция. Если бы они были уверены, то молчали бы. А раз суетятся, значит, боятся.
Через две недели второе заседание. Светлана пришла с Громовым, охранник Виктор ждал у входа. В зал не пускали. Лавров сидел на своей скамье, рядом адвокаты. Посмотрел на Светлану, лицо ледяное. Вошла судья, объявила:
— Рассмотрев материалы дела, суд пришёл к выводу, что представленные истцом доказательства — письма, фотография, результаты частного теста — дают достаточные основания полагать, что иск обоснован. В соответствии со статьёй 79 Семейного кодекса Российской Федерации суд назначает судебно-молекулярно-генетическую экспертизу для установления отцовства. Ответчик Лавров Николай Сергеевич обязан явиться в государственное экспертное учреждение для сдачи биологического материала. Срок — десять дней. Эксперт назначается судом. Стороны могут присутствовать при заборе материала.
Адвокат Крылов вскочил.
— Ваша честь, мы протестуем. Это нарушение прав моего подзащитного. Принудительный забор биоматериала недопустим.
Судья холодно.
— Статья 79 СК РФ прямо предусматривает возможность назначения экспертизы по требованию одной из сторон, если суд сочтёт это обоснованным. Протест отклоняется. Определение окончательное. Заседание окончено.
Стукнула молотком. Светлана выдохнула. Победа. Экспертиза назначена. Лавров будет вынужден сдать биоматериал. Правда близко. Лавров встал, посмотрел на Светлану и громко, чтобы она слышала, сказал адвокату:
— Алексей, подавай апелляцию, буду бороться до конца.
Вышел из зала. Светлана посмотрела на Громова. Тот кивнул.
— Будет бороться, но апелляция не отменит экспертизу. Только затянет процесс. Пусть. Мы своего добьёмся.
Через неделю после вынесения судом определения о назначении экспертизы произошёл настоящий медийный взрыв. Крупное федеральное издание «Новая газета» опубликовало большое расследование под заголовком «Тайная дочь миллиардера. Как олигарх Лавров полвека скрывал внебрачного ребёнка». Журналисты получили копии писем, которые Светлана передала через Громова с его разрешения, провели собственное расследование, нашли свидетелей, которые помнили бабушку Анну и её связь с влиятельным человеком в Москве в 60-е годы. Статья была подробной, с фотографиями писем, старых фотографий и цитатами из ДНК-теста. Журналисты нашли даже бывшую подругу бабушки, 85-летнюю старушку из Калуги, которая рассказала свою историю.
— Да, я помню Аню. Красивая была, умная. Встречалась с мужчиной из Москвы, важным таким, говорила, что он инженер на заводе. Он приезжал, они гуляли, он дарил ей подарки. Потом она забеременела, он исчез. Муж её, Иван, принял ребёнка как родного, но все в городе шептались, что это не его дочка. Аня всю жизнь молчала, стыдилась. А теперь внучка правду узнала. Молодец.
Статья набрала миллионы просмотров, её перепечатывали везде. Телеканалы подхватили эту тему и приглашали Светлану в свои студии. Она дала несколько интервью, рассказывала свою историю, показывала письма, оригиналы хранила в сейфе, а показывала копии. Мнения зрителей разделились. Одни плакали и сочувствовали, другие обвиняли её в пиаре.
Семья Лаврова была в ярости. Сын олигарха Игорь Лавров, 58 лет, генеральный директор холдинга «ЛавМед», дал большую пресс-конференцию.
— Это гнусная клевета. Моя семья живёт честно. Отец построил бизнес своим трудом. Эта женщина — мошенница. Подделала письма, сфабриковала ДНК-тест. Мы подаём в суд за клевету. Требуем компенсацию в размере десяти миллионов рублей за моральный ущерб.
Светлана, сжав кулаки, смотрела пресс-конференцию по телевизору. Игорь Лавров — её кровный дядя, сводный брат матери. Но он всё отрицает, клевещет, угрожает. Она позвонила Громову.
— Они подали на меня в суд за клевету?
Громов спокойно отвечает:
— Да, типичная тактика — встречный иск, чтобы запугать. Не волнуйтесь, у нас железные доказательства. Письма, экспертиза почерка подтвердила, что писал Лавров. Независимый ДНК-тест. Мы отобьёмся. К тому же это нам на руку. Чем больше шума, тем сильнее общественное давление на Лаврова. Он не сможет замять дело.
Параллельно Громов подал встречный иск против Игоря Лаврова и холдинга «ЛавМед» за клевету и оскорбление в адрес Светланы и её покойной бабушки. Требовал компенсацию в размере двадцати миллионов рублей и публичных извинений. Разгорелась юридическая война. Адвокаты обеих сторон подавали ходатайства, возражения и жалобы. Суды назначались, переносились, затягивались. Но главная экспертиза шла своим чередом.
Через месяц после вынесения постановления суда Николай Лавров, под конвоем судебных приставов, от которых он пытался скрыться, не явился в суд, был доставлен в Государственное бюро судебно-медицинской экспертизы. Присутствовали Светлана, её мать Ирина и Громов. Лавров вошёл в кабинет эксперта мрачный и молчаливый. Эксперт взял у него мазок изо рта, буккальный эпителий, и у Ирины тоже. Запечатал пробирки, составил протокол. Сроки, результаты — через двадцать дней. Лавров вышел из кабинета, не глядя на Светлану, прошёл мимо. Но она видела, что у него дрожали руки. Боится. Знает, что тест подтвердит.
Эти двадцать дней Светлана жила в напряжении. Не спала, нервничала, худела. Дима поддерживал, дети обнимали, но она чувствовала, что скоро всё решится. Либо победа, либо поражение. Наконец пришло уведомление. Результаты экспертизы готовы. Назначено судебное заседание для оглашения. Светлана пришла с Громовым, мать рядом. Впервые пришла в суд. Боялась, но Светлана уговорила.
— Мама, ты должна быть здесь, когда объявят, что ты его дочь.
Лавров сидел на своей скамье постаревший, осунувшийся. Рядом адвокаты, но уже не такие уверенные, перешёптываются. Вошла судья, все встали. Она села, открыла конверт с результатами экспертизы и зачитала их.
— Согласно заключению государственного эксперта, молекулярно-генетический анализ показал, что вероятность отцовства Николая Сергеевича Лаврова по отношению к Ковалёвой Ирине Николаевне составляет 99,99 %, что соответствует практической достоверности биологического родства по линии «отец — дочь». Заключение: Лавров Н.С. является биологическим отцом Ковалёвой И.Н.
Зал ахнул. Журналисты строчили, камеры щёлкали. Мать Ирина заплакала, закрыв лицо руками. Светлана обняла её и сама заплакала. Доказано. Официально. Дед признан. Лавров сидел, опустив голову, с серым лицом. Адвокат Крылов встал.
— Ваша честь, мы… Мы просим отложить вынесение решения. Нам нужно время, чтобы изучить заключение, возможно, назначить повторную экспертизу.
Судья холодно.
— Оснований для повторной экспертизы нет. Экспертиза проведена государственным учреждением, методика стандартная, заключение обоснованное. Суд удовлетворяет иск Ковалёвой Ирины Николаевны. Признать Лаврова Николая Сергеевича отцом Ковалёвой Ирины Николаевны. Внести соответствующую запись в свидетельство о рождении. Решение вступает в силу через месяц, если не будет подана апелляция.
Стукнула молотком. Победа. Полная, безоговорочная. Светлана встала, обняла мать. Они плакали, смеялись, не могли поверить. Громов пожал ей руку.
— Поздравляю! Вы выиграли главный бой!
Лавров встал и медленно направился к выходу. Светлана окликнула его:
— Николай Сергеевич!
Он остановился, обернулся. Светлана подошла к нему, посмотрела в глаза.
— Вы мой дед. Признайте это. Хотя бы сейчас. Не ради денег. Ради моей мамы. Она всю жизнь не знала своего отца.
Лавров долго смотрел на неё с каменным лицом. Потом тихо сказал:
— Я ничего не признаю. Буду подавать апелляцию. До последнего.
Развернулся и ушёл. Светлана стояла и смотрела ему вслед. Упрямый старик. Но она победила. Суд признал. Остальное — дело времени.
Лавров действительно подал апелляцию. Его адвокаты оспаривали решение суда, требовали назначить повторную экспертизу в другой лаборатории, утверждали, что при проведении первой экспертизы была нарушена методика. Но апелляционный суд через два месяца оставил решение без изменений. Экспертиза проведена правильно, доказательств достаточно, отцовство установлено. Лавров подал кассационную жалобу, тянул время, не сдавался. Но кассационная жалоба тоже была отклонена, решение вступило в законную силу.
Официально, юридически, Николай Лавров признан отцом Ирины Ковалёвой. Мать Светланы получила новое свидетельство о рождении, где в графе «отец» теперь был указан Лавров Николай Сергеевич. Она держала документ в руках и плакала.
— Света, теперь я официально его дочь. После шестидесяти лет я узнала, кто мой отец.
Светлана обняла её.
— Мам, ты это заслужила. Бабушка была бы счастлива.
Но признание отцовства — это только начало. Теперь встал вопрос о наследстве. По закону Ирина, как дочь Лаврова, имела право на долю его имущества после смерти. Но Лавров был жив и здоров, несмотря на свои 85 лет. Активен. Мог прожить ещё много лет. Громов объяснил.
— Светлана, официально ваша мать теперь наследница первой очереди наравне с остальными детьми Лаврова. Но наследство делится после смерти наследодателя. Лавров жив. Ждать можем годами. Есть два пути. Ждать естественной смерти или попытаться договориться о мировом соглашении сейчас. Лавров может предложить крупную сумму единовременно, чтобы вы отказались от претензий на наследство после его смерти. Это выгодно обеим сторонам. Вы получаете деньги сейчас, а они избавляются от угрозы раздела имущества в будущем.
Светлана задумалась.
— А сколько он может предложить?
Громов пожал плечами.
— Зависит от того, насколько он боится публичного раздела наследства. Его состояние — пятнадцать миллиардов долларов. Официальная доля вашей матери — четверть, три с половиной миллиарда долларов. Но по закону есть обязательная доля, завещание можно оспорить. Суды длятся годами. Обычно в таких случаях договариваются о пяти-десяти процентах от официальной доли. Пять процентов от трёх с половиной — сто семьдесят пять миллионов долларов. Четырнадцать миллиардов рублей. Вам хватит?
Светлана выдохнула. Четырнадцать миллиардов. Хватит на десять жизней. Хватит. Но сначала пусть сам предложит. Сам. Громов кивнул. Ждём.
Но Лавров молчал. Месяц, два, три. Не выходил на связь, не предлагал переговоры. Светлана нервничала. Может, он надеется, что они сдадутся? Или готовит новую атаку? А потом случилось то, чего никто не ожидал. Шёл седьмой месяц с момента первого судебного заседания. Декабрь. Канун Нового года. Светлана готовилась к празднику с детьми, наряжала ёлку, когда позвонил Громов, его голос звучал встревоженно.
— Светлана, срочно включи новости!
Она включила телевизор. Экстренный выпуск. Диктор говорит:
— Сегодня утром скончался известный российский предприниматель, основатель холдинга «ЛавМед» Николай Сергеевич Лавров. Ему было 85 лет. Причина смерти — обширный инфаркт. Врачи не смогли его спасти. Семья в трауре. Похороны состоятся…
Светлана стояла, держа в руках пульт, не в силах пошевелиться. Лавров умер. Её дед. Биологический дед, которого она видела всего три раза в жизни и который до последнего отрицал своё родство с ней, умер. Она села на диван, не зная, что чувствовать. Облегчение, грусть, злость. Он так и не признал их, не извинился. Умер, не сказав матери ни слова.
Позвонила мать, она плакала.
— Света, он умер, мой отец. Я его почти не знала, а теперь уже никогда не узнаю.
Светлана утешала, но сама плакала. Несправедливо. Они хотели не денег, а признания. Хотели, чтобы он сказал: «Да, Ирина, ты моя дочь, прости, что бросил тебя». Но он не сказал. Умер упрямым, гордым, жестоким.
Громов позвонил вечером.
— Светлана, соболезную, но юридически ситуация изменилась. Лавров умер. Открылось наследство. Ваша мать официально признана дочерью. Имеет право на долю. Завещание огласят через неделю. Готовьтесь к новому этапу войны.
Похороны Николая Лаврова прошли с размахом. Закрытая церемония в элитном крематории, венки от первых лиц государства, речи о выдающемся предпринимателе, меценате, патриоте. Светлану и мать не пригласили. Смотрели трансляцию по телевизору, сидя дома.
Через неделю после похорон нотариус утвердил завещание Лаврова. Громов присутствовал при этом и представлял интересы Ирины Ковалёвой как наследницы. Вернулся к Светлане мрачным.
— Завещание составлено грамотно. Всё имущество Лавров разделил между тремя законными детьми — Игорем, Михаилом и Еленой, по трети каждому. Плюс крупные суммы на благотворительные фонды. Ваша мать не упомянута. Вообще ни слова.
Светлана сжала кулаки.
— То есть он вычеркнул нас? Даже после решения суда?
Громов кивнул.
— Да, завещание было составлено год назад, до суда. Но он мог изменить его после признания отцовства. Не изменил. Специально. Но по закону, даже если наследник не упомянут в завещании, он имеет право на обязательную долю, если относится к категории «нетрудоспособные дети», родители и иждивенцы. Ваша мать — пенсионерка, нетрудоспособная, а значит, имеет право на обязательную долю — половину от того, что она получила бы по закону, без завещания.
Светлана спросила:
— Сколько это?
Громов посчитал.
— По закону, без завещания, четверо детей делят наследство поровну, по четверти каждому. Четверть от пятнадцати миллиардов — три с половиной миллиарда долларов. Обязательная доля — половина, то есть один миллиард восемьсот семьдесят пять миллионов долларов. Сто пятьдесят миллиардов рублей.
Светлана не могла дышать. Сто пятьдесят миллиардов. Мать — миллиардерша. Но это в теории. На практике семья Лаврова будет сопротивляться. Подаст встречные иски, оспорит вашу обязательную долю, затянет суды на годы. Скорее всего, в итоге предложат мировую. Вы получите меньше, но сейчас и без войны. Готовы?
Светлана кивнула.
— Готова.
Громов подал иск в суд о выделении обязательной доли Ирины Ковалёвой из наследства Лаврова. Приложил решение суда о признании отцовства, свидетельство о рождении с записью об отце, справку о том, что Ирина — пенсионерка. Семья Лаврова подала встречный иск об оспаривании завещания, о признании Ирины недостойной наследницей, якобы она узнала об отце только перед его смертью, пыталась шантажировать, о фальсификации доказательств родства. Начался судебный марафон. Заседания каждую неделю, допросы, экспертизы, свидетели.
Игорь Лавров лично давал показания, утверждал:
— Эта женщина появилась в нашей жизни, как стервятник, когда отец состарился. Своими исками довела его до инфаркта. Она убийца.
Светлана сидела в зале, сжав кулаки. Хотела крикнуть: «Он сам бросил её мать. Мы не виноваты». Но Громов шептал:
— Молчи. Пусть истерит. Судья видит.
Судья действительно видела. Отклонила обвинения в шантаже и фальсификации. Решение о признании отцовства законно, доказательства проверены. Признала Ирину законной наследницей, имеющей право на обязательную долю. Но тут в дело вступила тяжёлая артиллерия семьи Лаврова. Наняли оценщиков, которые переоценили имущество Лаврова: не пятнадцать миллиардов долларов, а всего восемь. Остальное, мол, долги, обязательства, активы заморожены. Обязательная доля от восьми миллиардов — один миллиард долларов. Восемьдесят миллиардов рублей.
Громов возражал, заказывал независимую оценку, но процесс затягивался. Прошёл год, второй. Светлана устала, мать болела от стресса. Дети выросли, Алёша пошёл в шестой класс, Маша — в четвёртый. Жизнь шла своим чередом, а суды тянулись. Наконец, на третий год, когда Светлане было уже 36, адвокаты семьи Лавровых предложили мировое соглашение. Адвокат Крылов позвонил Громову и предложил встретиться. Громов, Светлана и её мать Ирина приехали в офис холдинга «ЛавМед», в тот самый небоскрёб в «Москва-Сити», где три года назад Светлану пытались купить за пять миллионов.
Их провели в роскошный переговорный зал. Мраморный стол, кожаные кресла, панорамные окна с видом на Москву. Сидели Игорь Лавров, старший сын, генеральный директор, Михаил Лавров, средний сын, финансовый директор, Елена Лаврова-Соколова, дочь, вице-президент, адвокат Крылов. Игорь Лавров, 60 лет, седой, строгий, начал без предисловий.
— Ковалева Светлана. Мы воюем уже три года. Все устали. Суды тянутся. Деньги тратятся на адвокатов. Репутация портится. Давайте закончим. Мы готовы выплатить вашей матери компенсацию. Единовременно. Взамен вы отказываетесь от всех претензий на наследство отца. Подписываете соглашение о неразглашении подробностей его личной жизни. И забываете о нас.
— Сколько?
Игорь назвал сумму.
— Сто миллионов долларов. Восемь миллиардов рублей. Хорошие деньги.
Светлана посмотрела на Громова, тот шепнул ей на ухо.
— По суду можно выбить и больше, но это займёт годы. Сто миллионов реально получить сейчас.
Светлана задумалась. Сто миллионов долларов. Восемь миллиардов рублей. Меньше, чем обязательная доля по закону — один миллиард восемьсот миллионов. Но в шестнадцать раз больше, чем предлагали в начале — пять миллионов рублей. Она посмотрела на мать. Ирина сидела бледная и молчала. Светлана взяла её за руку.
— Мам, что скажешь?
Тихо спросила Ирина.
— Света, я устала. Три года войны. Мне шестьдесят четыре. Я хочу покоя. Пусть дадут сто миллионов. Хватит.
Светлана кивнула и посмотрела на Игоря.
— Условия?
Игорь протянул папку.
— Мировое соглашение. Мы выплачиваем Ковалёвой Ирине Николаевне сто миллионов долларов в течение месяца. Она и вы подписываете отказ от дальнейших претензий на наследство Николая Лаврова. Соглашаетесь не публиковать письма, фотографии, документы, связанные с ним, не давать о нём интервью без нашего согласия. Плюс пункт о конфиденциальности. Сумму сделки не разглашать.
Светлана взяла папку, прочитала договор. Громов тоже читал и кивал.
— Стандартный текст, можем согласиться. Но я добавлю пункт. Вы не препятствуете тому, чтобы Ирина и Светлана указывали в документах родство с Лавровым. Не требуйте вернуть свидетельство о рождении в прежнее состояние.
Игорь подумал и кивнул.
— Согласен, пусть указывают. Главное, чтобы публично и молча.
Громов дописал пункт, показал Светлане и Ирине. Светлана спросила у матери.
— Мам, подписывать?
Ирина посмотрела на детей Лаврова, своих сводных братьев и сестру. Они смотрели на неё холодно, как на чужую. Ирина вздохнула.
— Подписывай.
Светлана взяла ручку, подписала от имени матери, та дала нотариальную доверенность. Игорь подписал от имени семьи. Крылов заверил. Договор вступил в силу. Игорь встал.
— Деньги будут переведены через швейцарский банк в течение месяца. Счёт откроете на имя Ирины, реквизиты дадите. Всё.
Протянул руку Светлане. Она пожала его холодную, жёсткую руку. Игорь смотрел на неё.
— Ты упорная, как отец. Жаль, что ты не наша сестра по закону. Могла бы хорошо поработать в холдинге.
Светлана усмехнулась.
— Я и так ваша сестра по крови. А работать у вас не хочу.
Развернулась и вышла. Мать и Громов последовали за ней. В лифте Ирина заплакала.
— Света, мы победили.
Светлана обняла её.
— Да, мам, выиграли.
Громов добавил.
— Сто миллионов долларов. Моя комиссия — десять процентов. Десять миллионов. Вам остаётся девяносто. Семь миллиардов двести миллионов рублей. Поздравляю.
Ирина не могла поверить. Светлана тоже. Семь миллиардов рублей. Они богаты. Навсегда.
Деньги пришли через месяц. Ровно сто миллионов долларов на счёт Ирины Ковалёвой в швейцарском банке. Громов помог оформить документы, перевёл часть денег в российские банки, часть оставил за границей, часть вложил в недвижимость и ценные бумаги. Свою комиссию он взял — десять миллионов долларов, честно заработанных за три года войны. Светлана и её мать стали миллионершами.
Первым делом Светлана купила четырёхкомнатную квартиру в Москве, в хорошем районе, и переехала из съёмной двушки. Детям сделала ремонт в комнатах, купила всё необходимое. Мужу Диме предложила уволиться с работы и заняться своим проектом, о котором он давно мечтал — открыть IT-стартап. Дала денег на старт. Матери купила дом в деревне, новый, тёплый, с газом и водопроводом, рядом с тем местом, где стоял старый бабушкин дом. Ирина переехала, зажила спокойно, выращивала цветы, пекла пироги, радовалась внукам.
Светлана выплатила все долги, помогла родственникам, друзьям, всем, кто нуждался. Вложила деньги в образование детей: Алёше оплатила частную школу с углублённым изучением программирования, Маше — музыкальную школу и танцы. Но главное, что сделала Светлана, — создала фонд. Благотворительный фонд имени Анны Ивановны Ковалёвой. Вложила в него тридцать миллионов долларов, два с половиной миллиарда рублей. Цель фонда — поддержка женщин, оказавшихся в сложной жизненной ситуации, матерей-одиночек, детей без признанных отцов, жертв неравных социальных связей, тех, кого бросили богатые и влиятельные партнёры. Фонд помогал: юридическая помощь в установлении отцовства, материальная поддержка, психологическая помощь, образовательные программы.
За год работы фонд помог трём тысячам женщин по всей России. Истории были разные. Кто-то судился с бывшим мужем-бизнесменом за алименты, кто-то пытался доказать отцовство олигарха, кто-то просто нуждался в деньгах на жизнь и адвоката. СМИ отзывались о фонде с уважением. Светлана Ковалева, внучка миллиардера, создала фонд помощи брошенным женщинам. Она не тратила миллионы на яхты и виллы. Она помогает другим.
Светлана давала интервью, рассказывала историю своей бабушки, мамы и свою собственную. Люди плакали, благодарили её и жертвовали деньги в фонд. Через год Светлана открыла офис фонда в Москве, в престижном районе. На фасаде здания большими буквами было написано: «Благотворительный фонд имени Анны Ивановны Ковалёвой». Под надписью фотография бабушки, молодой и красивой, той самой, с фотографии 1962 года, где она с Лавровым у фонтана.
В день открытия Светлана стояла у входа, смотрела на фасад, на фотографию бабушки. Рядом мать Ирина, муж Дима, дети Алёша и Маша. Пришли журналисты, благополучатели фонда, партнёры. Светлана выступила с речью.
— Моя бабушка Анна прожила трудную жизнь. Любила человека, который её бросил. Растила дочь одна. Стыдилась, молчала, терпела. Всю жизнь скрывала правду. Я не дала им стереть её. Теперь её имя на фасаде этого здания. Фонд, который помогает таким, как она. Женщинам, которых бросили, предали, забыли. Мы помогаем им бороться, отстаивать свои права, жить достойно. Спасибо всем, кто нас поддерживает. Спасибо бабушке, которая дала мне силы не сдаваться.
Зал аплодировал. Мать Ирина плакала, обнимая Светлану. Дети гордились мамой. Дима поцеловал жену в щёку и прошептал:
— Ты молодец. Ты изменила мир.
Вечером Светлана вернулась домой, в свою новую квартиру, села на диван и стала смотреть в окно на ночную Москву. Вспоминала три года войны. Суды, угрозы, покушения, слёзы, страх. Но она выстояла, не сломалась, добилась справедливости. Бабушка хотела, чтобы правда осталась тайной, боялась, что внучке будет хуже. Но Светлана доказала, что правду нельзя прятать, её нужно обнародовать, бороться за неё, даже если это опасно.
Она достала из сейфа старые письма бабушки и перечитала их. Нашла последнее письмо от января 1987 года, в котором Лавров прощался: «Аня, это моё последнее письмо. Я всегда любил тебя. Береги нашу дочь». Светлана прижала письмо к груди и прошептала:
— Бабушка, я сберегла. Отомстила за тебя. Теперь твоё имя знают тысячи людей. Не как любовницу олигарха, а как героиню. Женщину, которая выстояла. Спасибо тебе за силу, которую ты мне дала.
Встала, подошла к окну, посмотрела на огни города. Завтра новый день. Фонд работает, помогает людям. Дети растут счастливыми. Мать впервые в жизни живёт спокойно, без страха и стыда. Муж любит и поддерживает. Жизнь удалась. Не из-за денег. Из-за того, что Светлана не прошла мимо несправедливости, не промолчала, боролась и победила.
История закончилась не победой в суде и не получением миллионов. Она закончилась тем, что бабушка Анна Ковалёва, простая женщина из провинции, которую бросил миллиардер, стала символом. Символом того, что даже самые слабые могут победить самых сильных, если не сдадутся.
Светлана улыбнулась, выключила свет и пошла спать. Спокойно, без кошмаров. Сон праведницы.