Невесту моего «мужа» звали Линара, красивая девица, и судя по тому, как она на меня взглянула, умная, — продуманная и непростая. Взгляд её говорил о многом, я увидела в нём недоверие, смешанное с непониманием и обидой.
Она была выше меня, полнее, видно было, что девица из простых; на руках были мозоли, сами кисти рук тоже были широкие и чуть полные. У Линары было слегка округлое лицо, лёгкий загар на руках и лице, видимо, девушка довольно много времени проводила на свежем воздухе. Тёмно-русые волосы, такого же цвета брови, зелёные глаза, пухлые губы. Скорее всего, для сельского поселения Линара была на ролях первой красавицы. И я подумала, что Ромалес, как перспективный жених, мог выбрать себе лучшую представительницу в этом поселении. Но, к несчастью, судьба его сложилась иначе.
Мне не хотелось лгать, но и рассказать я ничего не могла, хотя очень хотелось. Но как поведут себя люди, узнав, кто я на самом деле? Поверят ли? А мне идти некуда, а здесь дом, в перспективе — работа.
Да, когда-нибудь надо будет обелить доброе имя Ромалеса: парень-то, собственно, ни в чём не виноват. Особенно в том, что его документ попался драконам, которые решили развлечься.
Ведь если бы не произошёл какой-то сбой со мной (я, кстати, до сих пор не могла понять, по какой причине забеременела, если люди и драконы не совместимы), то, наверное, попереживала бы немного и, вероятно, никогда бы даже не подумала приехать на эти сельскохозяйственные территории и в это симпатичное поселение. А Мариса вместе с Линарой, наверное, поплакали бы какое-то время, поддерживая друг друга, а потом Линара вышла бы замуж, родила детей, и началась бы у неё своя жизнь.
Но о Ромалесе Линара бы вспоминала с лёгкой грустью. А сейчас было заметно, что она никак не определится: злиться на него или на ушедших нельзя.
Но пока я тоже чувствовала некоторую неловкость. И если Мариса была вынуждена со мной общаться (как-никак, я всё-таки спасла её да ещё не побрезговала помыть да переодеть), то Линара явно не хотела со мной разговаривать.
— Мариса, а ты проверила документы у своей гостьи? — спросила она обо мне в третьем лице, при этом пристально глядя на меня.
Я почувствовала, что Марисе стало неловко.
— Да, Линара, Катрина мне сама показала.
Я сохраняла спокойствие, стараясь не обращать внимания на то, что Линара специально пытается меня уколоть.
И тут Линара соизволила обратить на меня внимание.
— Ты же не возражаешь, если я проверю подлинность того, что ты говоришь?
Мне, конечно, сразу не понравился такой тон, и даже захотелось сказать: «А твоё-то какое право меня проверять?», но я всё-таки решила, что уж коли я не могу рассказать правду, то пусть хотя бы так она отведёт свою душу.
— Нет, Линара, я не возражаю, — ответила я, но всё-таки не выдержала и добавила: — Только попрошу тебя разговаривать со мной уважительно.
Линара поджала губы, но ничего не ответила. С другой стороны, я же на самом деле ничего и не сделала. Возможно, когда-нибудь я смогу обелить память Ромалиса, рассказать, что он не заключал никакой фронтовой брак, а честно собирался вернуться к своей Линаре.
Ненавижу лгать, но — простите, товарищи — у меня здесь вопрос выживания.
— Документы на руки тебе не дам, — сказала я, тоже обращаясь к ней фамильярно, — а вот номера и даты можешь выписать и взять на проверку.
За даты я не беспокоилась, потому что, когда обнаружилась разница между датой регистрации брака и датой гибели «мужа», мне в военном ведомстве всё переписали и выдали полноценный документ о браке взамен бумажки из регистрационной конторы.
Потом всё-таки Линара пересилила себя и показала мне, что и как в доме. Сказала, что сама приходила два раза в неделю, помогала Марисе убираться.
— Теперь ты появилась в доме, — сказала она, — так что давай всё сама.
Я не стала ничего говорить, с её стороны это было вполне справедливо. Пока Линара думала, что Мариса — мать её жениха, это было уместно, что она помогала.
А сейчас…
— Да, конечно, Линара, — сказала я. — Здесь это совершенно справедливо. Но ты можешь приходить навещать Марису, когда тебе захочется.
Я не удержалась и подчеркнула, что теперь в доме есть ещё одна хозяйка. Она, наверное, это почувствовала, но ничего не ответила. Но я считаю, что пусть я и испытываю чувство вины, но культивировать его и позволять людям помыкать собой через это чувство — неправильно.
Поэтому и Линаре будет полезно встать на место. Она же ничего обо мне не знает, а уже сделала выводы и попыталась меня обидеть. А я не люблю, когда меня обижают.
Зато я ей была благодарна, что она показала всё, что по дому нужно было знать, чтобы поддерживать его работоспособность.
А уже когда она уходила, я спросила:
— Не знаешь ли ты, чем занимался Ромалес, где находятся поля и как я могу всё это посмотреть?
Линара покачала головой, сказала, что знает, где находятся поля, только приблизительно. Посоветовала обратиться к кому-то из арендаторов земной магии, сказала, что они точно все знают друг про друга и про земли.
Я подумала, что это, пожалуй, лучший вариант: ведь один знакомый у меня уже есть — свёкор моей приятельницы Нинолли.
***
Проснувшись утром, я помогла Марисе умыться, приготовила завтрак, отвела женщину к столу и поняла, что в таком режиме мы с ней долго не протянем. Она ходила, но слабо, еле переставляя ноги.
Я вспомнила, что в моё время были разработаны специальные ходунки для пожилых людей и тех, кто плохо передвигается. Конечно, можно было просто дать ей в руки стул, и пусть бы она потихоньку его переставляла, но это крайне неудобно.
За завтраком я спросила, есть ли здесь какой-то мастер, который мог бы помочь сделать специальную конструкцию вроде костылей.
Мариса сказала, что да, нужно будет сходить на другую улицу поселения, там, в конце, есть несколько мастерских, только там плотники. А вот если по металлу, то это надо ехать в город.
Оказалось, что тут есть разделение: поселение — это посёлок Утоль, вернее утольское поселение, а есть ещё и город, который тоже называется Утоль, и всё это находится на Норлеттской территории, столица которой — город Норлетт. И тут я поняла, что мне срочно надо изучить местную географию, потому что в приюте давали всё только широкими мазками.
Так вот, в городе Утоль можно было найти мастеров по металлу.
— Только дорого это всё, — сказала Мариса. — А нам же ещё надо аренду с тобой оплатить.
— А сколько? — спросила я.
Оказалось, что Мариса точно не знает, но стоимость металла здесь дороже, чем в промышленных территориях, потому что здесь его не добывают и не производят.
Заодно я спросила, где посмотреть остальные цены и цифры по хозяйству. Мариса подсказала, где лежат все записи, чтобы я могла сразу посмотреть, сколько примерно приходилось с продажи урожая, какие были у хозяйства затраты, налоги и оплата аренды владетелю.
— Мариса, как ты думаешь, если я сегодня съезжу, посмотрю наши поля? — спросила я, рассчитывая сбегать к Нинолли и попросить её свёкра помочь.
— Да, конечно, съезди, — сказала она, — только лошадь я пока отдала соседу. Но ты можешь сходить к нему, забрать.
И тут мне стало не по себе.
— А что я с ней буду делать? — спросила я.
— Ну у нас есть телега, — сказала Мариса. — Я подскажу тебе, как её запрячь.
— А, ну, телега — это уже легче, — улыбнулась я. — А то уж испугалась, что надо верхом на лошади.
— Да что ты, девочка! Куда же тебе верхом? Ты же тяжёлая…
Я вздохнула. Об этом мне каждое утро напоминала лёгкая тошнота. И, честно говоря, мне было жаль обманывать добрую женщину, которая хоть и сказала вчера Линаре, что поблагодарила её за попытку проверить правдивость моих слов, но, похоже, уже поверила мне и без того.
Но сегодня уехать у меня не получилось. Потому что к соседу-то я сходила, лошадь забрала. Привела к нам, Мариса мне подсказала, где за домом находится небольшой денник, в который я лошадку поставила.
И как только я оглядела новое для меня помещение, то нахлынуло осознание, что теперь к моим обязанностям добавится ещё и уборка за этой лошадью.
Не успела я пожалеть, что надо было лучше договориться и попросить кого-нибудь меня отвезти, как калитка в палисадник бесцеремонно распахнулась, и во двор без всякого стука и предупреждения вошёл большой и грузный мужчина.
Может быть, потому, что я ещё не успела выйти из-за пышных кустов, растущих вокруг дома, он меня не увидел, потому что, не останавливаясь, прямо широкими шагами протопал к входу в дом.
Когда я забежала туда за ним, то увидела, что следы от его грязных сапог протянулись по всему коридору. А сам он уже сидел в кухне за столом, и напротив него сидела Мариса.
Собственно, я её там и оставляла, поэтому, по всей видимости, когда он пришёл, она уже сидела за столом, не пытаясь встать самостоятельно.
Я остановилась в дверном проёме, Мариса бросила на меня взгляд, а вот пришедший мужчина даже не обернулся. «Может быть, у мужика что-то со слухом?» — подумала я.
Хотя он сидел спиной к входу, поэтому видеть меня не мог.
Между тем мужчина наклонился вперёд к Марисе, заставив её вжаться в спинку стула. Стул под ним казался о хлипким, хотя был довольно добротно сделан. Но высота и ширина у мужчины были такие, что наша с Марисой мебель казалась изящной по сравнению с ним.
Он наклонился к ней и вкрадчиво спросил:
— Ну что, Мариса, подумала?
Автор Майя Фар
Заканчивала другую книгу и не отследила, что сюда забыла сделать публикацию
Спасибо за ваши лайки и комментарии!