В коридоре института пахло типографской краской от свежих бланков и духами. Обычная суета перед главным моментом. Кто то поправлял прическу, кто-то сгонял на последний перекур. Она стояла у окна и грызла яблоко. В горле стоял ком от волнения. Родители сидели в зале, ждали. И она ждала.
Когда из динамиков раздалось её имя, она ахнула. Вскрикнула от счастья, рванула вперед. И в этот момент вдохнула вместе с криком то, что было во рту. Маленький, твердый кусочек яблока.
Сначала никто не понял что произошло. Подумали, что она запнулась. Она замерла посреди прохода, схватилась за горло. Лицо вытянулось, глаза стали огромными, круглыми. Она не кашляла. Она просто открывала рот, как рыба, выброшенная на берег, но звука не было. Вообще. Только тихий, свистящий хрип.
Рядом оказались парни. Один, здоровый такой, начал колотить ее по спине. Другой попытался применить прием Геймлиха, но ничего не получилось. Она уже синела. Прямо у всех на глазах. Красивое платье, прическа, а лицо раздувалось и становилось сизым. Девчонки завизжали. Кто-то принялся звонить в скорую.
Скорая ехала 17 минут. Для человека без воздуха это вечность. Целых 17 минут жизни, которая утекала сквозь пальцы прямо в актовом зале, где еще минуту назад играла торжественная музыка. Преподавательница, пожилая женщина с седым пучком на затылке, растерянно стояла с дипломом в руке. Она потом рассказывала следователю, что в жизни такого ужаса не видела: «Она же не падала, она стояла. Стояла и смотрела на меня, а сама уже не здесь была».
Приехавшие врачи даже не стали ничего спрашивать. Просто выхватили тело, уложили прямо на холодный пол и начали качать. Раз, два, три... ритм, который не сбивается, даже когда понимаешь, что шансов почти нет. Реанимация длилась 11 минут, сердце запустили. Оно забилось.
Но это была пиррова победа. Как выяснилось позже, мозг без кислорода находился около 28 минут. Двадцать восемь. Это не минуты, это срок. Врачи в приемном покое сразу сказали родителям: «Готовьтесь к худшему. Отек мозга колоссальный. Мы введем ее в кому, но шансов, что она вернется прежней... очень мало». Они тогда не поняли. Отец орал на них, требовал, чтобы спасали. А они и так спасали. Они сделали все, что могли. Но несчастье оказалось сильнее.
Сейчас она лежит в палате. В горле торчит трахеостомическая трубка. Еду получает через гастростому напрямик в желудок. Молодая девушка, только что окончившая институт, в один миг стала глубоким инвалидом.
Вот такие дела. Обычный кусок яблока, взволнованный вскрик и 28 минут без кислорода. Околомедицинские истории часто учат нас простой, но жуткой вещи: жизнь может кончиться не под колесами поезда, а на ровном месте. На вручении диплома. От какого-то яблока.