Взошла сияющая, жемчужно-белая луна
и залила ночную тайгу своим мягким, приглушённым, загадочным светом. Мириады ярких, мерцающих звёзд усыпали бархатный небосвод, переливаясь голубыми и красновато-синими оттенками. Из панорамного окна, словно из волшебного портала, виднелась тёмно-серебристая лента спящей реки. Бабушка, заботливо и нежно, укрыла засыпающую Миранальду лёгким, пуховым одеялом, села на край кровати, погладила внучку своей тёплой, исчерченной жизненным опытом рукой, улыбнулась мудрой, понимающей улыбкой и тихо спросила: «Ты сегодня к своим фантазикам полетишь, моя радость, или у тебя на ночь особые планы?»
Девочка с безграничной теплотой взглянула на любимую бабушку, но в её большие, карие глаза уже медленно наплывали красочные, живые образы дневных впечатлений. Веки её тяжелели, и вскоре они закрылись. Она уже была далеко-далеко, на своей волшебной поляне, в мире сладостных, безмятежных и прекрасных грёз.
С огромной, переполняющей душу радостью она встретила своих фантазиков. Ей было что рассказать! За день накопилось столько всего, чем она хотела поделиться, выплеснуть наружу буйство эмоций. Но фантазики даже не дали ей рта раскрыть. Они, взволнованные и возбуждённые, наперебой рассказывали о своих собственных событиях и переживаниях, накопившихся за эти сутки.
Она слушала стремительного Ру, задумчивого Ди и эмоциональную Раш и с лёгким беспокойством подумала, что у её фантазиков начинает появляться всё больше и больше маленьких проблем и больших забот. Они возникали, казалось бы, из ниоткуда, постоянно множась и усложняясь на ровном месте. У неё мелькнула тревожная мысль, что её идеальный мир потихоньку превращается в подобие мира взрослых, полного тех же самых хлопот. Но тут она заметила, что снова нет самого любознательного — Ра.
— А где же Ра? — спросила она, разведя в недоумении руками.
И тут её взгляд упал на тихую, скромную Ли. Та молча повернула свой взгляд в сторону ручья и едва заметно, но утвердительно кивнула, словно говоря: «Да, он опять там. Он теперь часто туда ходит».
Девочка, успокоив расшумевшихся фантазиков, направилась к ручью. Она не просто шла, а парила над очень знакомой, усыпанной светящимися камушками тропинкой, наполненной волшебными, цветными, неземными мелодиями. Как же долго хотелось наслаждаться этой абсолютной, звенящей гармонией, которая не просто завораживала — она пронизывала всю душу блаженной теплотой и глубочайшим умиротворением. И вот сквозь общий хорал стал пробиваться он, до боли знакомый, чистый, голубой, как небо, звук, добавивший в цветной ансамбль чистейшей, волшебной капели.
Миранальда подплыла к Ра, сидевшему на том самом бугорке, и ласково, с безграничным пониманием посмотрела в его задумчивые, немного грустные глаза. Ра радостно заулыбался и негромко сказал:
— А я только что о тебе подумал. Хорошо, что ты меня нашла. Мне стало как-то скучно и грустно, вот я и пришёл к ручью.
— О чём же ты загрустил? — спросила девочка, присаживаясь рядом.
— Все там чего-то суетятся, чего-то хотят, всё время что-то просят, — пожаловался он. — Потом начинают спорить, доказывать, кричать, каждый своё...
— Они просто очень увлечены, — вздохнула Миранальда. — У каждого свои мысли, свои затеи. Каждый хочет воплотить свою идею и считает её самой главной.
— Я о том же, — тихо промолвил фантазик-Ра. — Каждый хочет, чтобы было только так, как он хочет. А здесь, у ручья, так спокойно. Никто не достаёт своими «хотелками», и я могу просто сидеть, мечтать и фантазировать.
Миранальда нежно погладила Ра по его бархатной, тёплой шёрстке.
— Я тебя понимаю. Если хочешь, я не буду тебе мешать, а просто посижу рядом, молча.
— Да нет, я уже отдохнул, — оживился Ра. — Теперь, наоборот, хочется с тобой поговорить. Узнать что-нибудь новенькое, интересное.
Миранальда сияюще улыбнулась и с искренним, глубоким восторгом принялась делиться своими новостями. Она рассказала ему всё, ничего не забыв: и о том, как была могучей, полноводной рекой, и как парилась в жаркой бане и ныряла в прохладный бассейн, и даже о бабушкином таинственном леднике и её волшебных, живых грядках.
Ра с большим, неподдельным удовольствием слушал Миранальду. Он всегда обожал её рассказы о том, другом мире — «мире взрослых», который казался ему такой же фантастической сказкой.
Поделившись друг с другом самым сокровенным, они, увлечённые и умиротворённые беседой, двинулись обратно к поляне, где их уже заждалась неугомонная, весёлая и шумная компания остальных фантазиков. Они застали их в самом разгаре жаркого спора. Оказалось, фантазики с азартом отгадывали, как же Ра назвал свои новые, только что выращенные цветы.
А цветы эти, на фоне всех остальных, отличались особенной, неземной красотой, удивительной нежностью, изящной элегантностью и настоящим великолепием. Они были похожи на стройных девушек-подружек, застывших в красивом, грациозном танце.
Увидев приближающихся Миранальду и Ра, фантазики тут же окружили их и наперебой, тараторя и перебивая друг друга, стали выкрикивать свои догадки — кто же из них прав, кто отгадал название этих чудных цветов.
Ра смущённо потупился, и его бархатные щёчки отлили румянцем. Потом он робко указал ручкой в сторону тихой Ли и переливчатой Раш и прошептал:
— Вот и название... Разве не похожи? Я их назвал Лирашиками. Цветы-подружки.
Фантазики на мгновение замерли, их взгляды забегали от нежных, трепетных бутонов к скромной Ли и весёлой Раш. Миранальда от изумления приоткрыла рот, обнаружив поразительную, почти магическую схожесть цветов с подружками Ли и Раш. И тут её осенило! Значит, Ра смог! У него получилось! Он наконец-то научился выращивать цветы с помощью своих мыслей-образов, не выдёргивая их за макушку, а даря им душу и имя! В её сердце зажглась маленькая, но такая гордая звёздочка — звёздочка веры в своего самого любознательного фантазика.
автор Сергей Кузьмин