Сладкая удача
Это был самый обычный вторник в лаборатории органической химии Королевского колледжа на юге Лондона. За окном моросил дождь, в вытяжках гудели вентиляторы, а в воздухе пахло ацетоном и вареными дрожжами — стандартный набор ароматов для любого места, где пытаются создать нечто новое.
Шаши Пхаднис, двадцатитрехлетний аспирант из индийского города Мумбаи, склонился над колбой с мутноватой жидкостью. Три месяца он пытался превратить обычный сахар в нечто экзотическое — хлорированное производное сахарозы. Идея профессора Хью заключалась в том, чтобы добавить в молекулу сахара атомы хлора и посмотреть, что получится. Получалось пока плохо. Вернее, получался какой-то побочный продукт, белый порошок на дне колбы, который Шаши, следуя инструкции, должен был «протестировать».
Профессор Лесли Хью, грузный мужчина с седой бородкой и вечно испачканным мелом халатом, просунул голову в лабораторию.
— Шаши, старина, — прогудел он. — Ты закончил с тем хлорированным дерьмом? Мне нужны данные к трём.
— Почти, сэр, — ответил Шаши, не оборачиваясь. — Осталось провести последний тест.
— Отлично, — кивнул профессор и исчез в коридоре.
Шаши посмотрел на колбу. Белый осадок на дне высох и превратился в тонкую корку. Надо было его протестировать. Но как? Спектроскоп сломался ещё в пятницу, хроматограф был занят аспиранткой из Уэльса, которая плакала над своей диссертацией, а химический анализ занял бы часа два.
И тут Шаши вспомнил лабораторию своего дяди в Пуне. Дядя, старый фармацевт, учил его: «Сынок, самый лучший анализатор у тебя во рту. Если пахнет тухлыми яйцами — выкидывай. Если кисло — не ешь. Язык никогда не врет».
— Test... — пробормотал Шаши, глядя на порошок. — Как там профессор сказал? Test this compound... Хм.
В его голове произошло короткое замыкание. Английский Шаши знал неплохо, но в стрессовой ситуации мозг решил схитрить и перевел слово «test» самым простым способом, который знал из бытового обихода. Ведь в индийских фильмах, которые он смотрел в детстве, герои постоянно что-то пробовали на язык, чтобы понять, отрава это или нет.
— Значит, попробовать, — решил Шаши.
Он аккуратно макнул мизинец в колбу, собрал немного белого налета и... отправил в рот.
На секунду в лаборатории воцарилась абсолютная тишина. Даже вытяжка перестала гудеть, или это просто Шаши перестал слышать мир вокруг.
Его глаза расширились.
Затем расширились ещё сильнее.
Ему показалось, что кто-то включил в его черепной коробке неоновую лампу. Рот заполнило ощущение, будто он одновременно съел килограмм сахарной ваты, выпил банку мёда и лизнул леденец. Это было не просто сладко. Это было запредельно сладко. Сладость накрыла язык, растеклась по нёбу и, кажется, просочилась прямо в мозг.
— О боже... — прошептал Шаши, чувствуя, как по спине побежали мурашки.
Он лизнул палец ещё раз. Эффект повторился. Он лизнул стенку колбы. Вкус был такой, будто сам Всевышний решил сварить варенье.
— ШАШИ! — раздалось за спиной.
Пхаднис подпрыгнул на месте. В дверях стоял профессор Хью. Он вернулся, потому что забыл свои очки. Профессор уставился на аспиранта, который с блаженным лицом облизывал лабораторную колбу.
На лице Хью отразилась гамма чувств: от ужаса до клинического недоумения.
— Какого чёрта ты творишь? — тихо, почти спокойно спросил профессор. Это было то самое спокойствие, которое бывает у сапёра, увидевшего, что стажёр перерезал красный провод.
Шаши обернулся. Его лицо сияло.
— Сэр! — выпалил он. — Сэр, это невероятно! Это не просто хлорированная сахароза! Это... это ЧУДОВИЩНО сладко! В сотни раз слаще сахара!
Профессор Хью медленно подошёл к столу. Он посмотрел на колбу, которую только что облизал его подопечный. Потом перевел взгляд на счастливого Шаши.
— Ты... съел это? — переспросил Хью, чувствуя, как у него самого начинает сосать под ложечкой от мысли о нарушении техники безопасности. — Ты понимаешь, что мы не знаем, что это за соединение?! Это хлор и сахар! В теории это могло быть ядом!
— Но это не яд, сэр! — возразил Шаши, всё ещё пребывая в эйфории. — Это волшебство! Попробуйте сами!
И он протянул колбу профессору.
Хью опешил. Его учили, что химики не пробуют вещества на вкус. Но Шаши стоял перед ним живой, здоровый и светился как начищенный самовар. Любопытство учёного пересилило страх. Профессор макнул палец, лизнул...
И закрыл глаза.
— Господи... — выдохнул он. — Это... это же сахар, только лучше.
Они стояли посреди лаборатории и смотрели друг на друга, облизывая пальцы. В этот момент в комнату зашла лаборантка миссис Браун, пожилая женщина с ведром и шваброй.
Увидев двух ученых мужей, которые с упоением слизывали белый порошок со стенок химической посуды, она икнула, перекрестилась и быстро вышла, решив, что у химиков начался профессиональный психоз.
— Нам нужно немедленно всё задокументировать, — сказал Хью, когда к ним вернулся дар речи. — Мы только что открыли новый подсластитель. И, Шаши...
— Да, сэр?
— Никогда, слышишь, НИКОГДА больше не пробуй ничего, что я прошу протестировать. Понял?
— Понял, сэр, — кивнул Шаши. — А можно мне ещё чуть-чуть? Для записи в лабораторном журнале?
Хью вздохнул и махнул рукой. В конце концов, если бы не этот безумный поступок, они бы просто вылили чудо в раковину.
Так, благодаря плохому английскому, любопытству и полному пренебрежению техникой безопасности, миру открылась сукралоза.
А миссис Браун ещё долго обходила лабораторию стороной, будучи уверенной, что там проводят ритуалы по поеданию неизвестных порошков. И, как показала история, была не так уж неправа.
Написано совместно с DeepSeek, на основе реальных событий, подписывайтесь на канал!😀