Продолжение большого разговора с соавторами монографии «Украинство» Андреем Берсеневым И Максимом Каревым.
Как и почему всего за считанные десятилетия США из страны «с чистого листа» без Содома и Гоморры превратились в остров Эпштейна? Кто и для чего эти изменения санкционировал?
Как и для чего сверхвысокая американская элита превращает никому не известных мальчиков из бедных еврейских семей в представителей крупнейших финансовых корпораций и мировых инвестиционных фондов?
Оператором какого «медового горшочка» был Эпштейн и можно ли говорить, что речь идёт о просто развратной элите со странными обрядами, или особые формы извращений ведут к «гибели богов» и нацизму?
А главное: как всё происходившее на острове в форме мальтийского креста связано с чёрным солнцем и Украиной? И почему противостоять духу Эпштейна может только душа России?
Об этом в продолжении большого разговора с соавторами монографии «Украинство» Андреем Берсеневым и Максимом Каревым.
Россия последовательно заявляет: все цели СВО будут достигнуты. Одна из таких неотменяемых целей — денацификация Украины. Но что и кто стоит за неонацизмом Украины и только ли добить и расчленить Россию хотят её враги?
Подписывайтесь на наш подкаст, чтобы не пропускать новые выпуски!
И. Измайлов:
- Здравствуйте, это радио «Комсомольская правда», Игорь Измайлов. Мы продолжаем наш большой разговор о денацификации Украины с соавторами коллективной монографии «Украинство» Андреем Берсеневым.
А. Берсенев:
- Здравствуйте.
И. Измайлов:
- И сегодня с вами Максим Карев. Максим, приветствуем тоже.
М. Карев:
- Добрый день.
И. Измайлов:
- Мир, мне кажется, шокирован. Хотя это, наверное, тоже то, о чем стоит поразмышлять, - шокирован или миру безразлично то, что происходит, или происходило, или продолжает, кстати, происходить на островах, теперь ассоциированных с именем Эпштейна. Потому что то, что вываливают в Соединенных Штатах, Минюст вываливает документы все с новыми и новыми подробностями того, что там происходило, заставляет задуматься о многом. Сегодня я предлагаю поразмышлять о том, есть ли связь между тем далеким островом того самого Эпштейна и тем, что происходит на Украине. Есть ли связь с тем самым нацизмом? Нацизм, наверное, в бытовой форме ассоциируется с ненавистью к евреям и русским. Там вроде все было хорошо и с русскими, с евреями, были представлены все. Но что-то было такое по отношению к человеку. Сказать просто - расчеловечивание, наверное, будет слишком мягко. Но что-то с воззрениями на человека явно происходило, что, наверное, может подтолкнуть нас к размышлениям о том, как именно это может быть связано с современным неонацизмом. И хотелось бы обязательно вернуться к вопросу о так называемых мировых элитах. Потому что происходило это все во главе и под руководством Соединенных Штатов Америки. А так-то, наверное, мы не ошибемся, если мы скажем, что мировая элита – это остров Эпштейна. Но у меня тогда возникает вопрос: есть ли другая, есть ли контрэлита, есть ли те, кто готовы не ехать и есть мертвечину с сатанинскими обрядами и заниматься педофилией, а кто-то, может быть, кто готов ехать куда-нибудь не на жаркие острова, а в холодные костромские леса, например, с тем, чтобы по ночам вести бурные разговоры о человеке, о том, что такое человек в противоположном смысле? Где этот флаг? Мировой контрэлиты, есть ли он? С чего начнем? С фигуры самого Эпштейна или с некоего феномена, с которым мы имеем дело?
М. Карев:
- Давайте с фигурой начнем. Простые люди понимают, что мировая и национальная элита, скажем так, не идеальна, у нее есть определенные пороки. Если, допустим, брать какой-нибудь поздний римский строй, когда все это было возведено уже просто в абсолют, этому поводу мировой кинематограф очень хорошо изобразил и литература. Ничего удивительного в том, что современная мировая элита, особенно гегемонистическая американская, предается таким занятиям, нет.
И. Измайлов:
- Хотя, наверное, Рим-то переплюнули, да?
М. Карев:
- Это отдельный вопрос – переплюнули или нет. Потому что, мне кажется, в этом есть даже какое-то такое соревнование - уподобиться Риму не только с точки зрения политического, военного могущества, но и в каком-то смысле впитать эти ритуальные, метафизические практики. Потому что известно же, если брать классическое патриархальное римское общество, оно было достаточно консервативным, по современным меркам. Известно, что у элиты был свой пантеон богов, то же семейство Сципионов, которые привезли этот камень Кибелы. Это совершенно чуждая для простого римлянина религия, она существовала отдельно. Паганусы - это название сельских жителей, которых так горожане называли, потому что они сохранили приверженность своей старой исконной римской религии. Она тоже была не беззубая, но вполне себе гуманистичная. А то, что процветало в городе, там уже в конце было полное непотребство, была смесь разных культов. Гелиогабал, который устраивал непонятно что, Калигула и так далее.
В каком-то смысле мы видим то же самое, но пока оно еще чуть-чуть прикрыто. Там это все было напоказ, были и дворцовые перевороты, и массовые казни, и всякое непотребство. Например, считалось, что Хантер Байден – это такая прям притча в языцех, к сожалению или к счастью, почему-то его-то как раз в этих файлах и нет, зато есть люди, которые…
И. Измайлов:
- Джо Байдена тоже нет.
М. Карев:
- А есть люди, про которых ничего такого плохого не думали. Но сама по себе эта ситуация немножко странная.
А. Берсенев:
- Можно я тут предложу для понимания, как эта мораль съезжает, как она падает. Просто контекст. Соединенные Штаты Америки. В 30-е годы это была страна, может быть, ханжеской, кто-то скажет, но накаленной нравственности. Совсем недавно, 90 лет назад. Известный писатель Уильям Фолкнер, как я считаю, крупнейший американский писатель, вначале стал известен в Европе, а уже потом был признан в США. Почему? Потому что в одном из своих романов «Святилище» он описал изнасилование. И для тогдашнего американского общества, в середине 30-х, это было неприемлемо. Если сейчас это прочитать, то там ничего такого страшного не происходит. Простите, это не фильм, это литература. Причем это совершенный эпизод в хорошем романе. При том, что Фолкнер действительно очень крупный гуманистический писатель. Но, тем не менее.
А давайте возьмем следующий этап. Мы все видели фильм Стэнли Кубрика «С широко закрытыми глазами». Когда я его смотрел впервые, я думал: наверное, это все-таки гротеск, перебор. Там весь этот храм, в котором американская элита отправляет сексуальные оргии, оргии сопровождаются какими-то ритуалами, с явной адресацией к Египту и к чему-то еще. Такой тантрический герметизм, извините за оксюморон. И ты смотришь на это все и думаешь: наверное, это какое-то преувеличение.
Но еще один литературный пример – это, конечно, хороший писатель, американский Стейнбек, которого мы все знаем по «Гроздьям гнева». Но у него есть такой роман «К Ввстоку от Эдема», где в одном из сюжетов есть антигероиня, демоница, такая Лилит на земле, которая держит бордель, туда приходят, скажем так, все большие боссы Калифорнии, и она на них держит материалы. Вот вам, пожалуйста, папка Эйнштейна. Но когда ты это читаешь, то это все настолько гуманистическое ретро. Современным языком, пришли большие дяди в бордель. О, ужас! А теперь-то что? Я даже не знаю, можно ли это в эфире называть, что они делают сегодня. Насколько эта мораль упала.
М. Карев:
- Действительно, Америка – это страна протестантских сект. Это люди, которые бросили Старый Свет, сказали, что это разврат, ужас-ужас. Мы построим свой новый, чистый, замечательный град на холме, у нас ничего не будет, ни Содома, ни Гоморры.
А. Берсенев:
- Великий американский эксперимент.
М. Карев:
- Да, в чистом поле, без всяких исторических багажей, всего остального. Я недавно смотрел, еще при Билле Клинтоне, когда он был президентом, разговор о том, что ЛГБТ это хорошо, был запрещен.
И. Измайлов:
- Мы должны сказать, что в России это запрещенная организация.
М. Карев:
- Они еще в 90-е годы на это смотрели с большим осуждением. И произошел совершенно резкий, невероятный по времени скачок, трансформация, когда все это стало вдруг не просто разрешенным, а поощряемым всеми способами: ак по этому поводу говорят: а кто субъект, который это запустил? Если мы возьмем в качестве примера Римскую империю, там не было такого резкого скачка, он был гораздо более плавным. Может быть, там тоже был субъект. Допустим, Моммзен говорит: когда Рим вкусил богатства и роскоши от Карфагена, там начались процессы. Но они шли несколько веков. Элита потихонечку разлагалось, некоторые семьи держались. А здесь мы видим, грубо говоря, на нашей жизни с вами произошло. Мы были взрослыми, юношами, теперь мы чуть возмужали, мы видим просто колоссальные изменения. Кто это изменение санкционировал? Главный вопрос, который должен возникнуть у человека, который это все наблюдает, даже не в том, что это ужасно, действительно, это все ужасно, это уголовно наказуемое, морально осуждаемое, но вопрос простой: неужели кто-то верит, что даже очень талантливый финансист, или математик, или мастер коммуникаций Джеффри Эпштейн и его подруга, бы помощница, они все это сделали сами на ровном месте? И все богатеи и влиятельнейшие люди США, которые каждый день живут в условиях жесточайшей конкуренции, которые знают, что на них стучат их собственные секретарши, компромата массы, они будут ходить куда-то, зная, что их там будут писать. Я вчера смотрел специальный ролик. В доме Эпштейна проводили обыск, там камеры везде, даже в коридоре. Говорят, что, к сожалению, компьютеры, на которые сбрасываются записи, не нашли. Или скажем вам, что не нашли, а на самом деле возьмем эти записи и будем делать все, что нужно. Неужели кто-то может поверить, что человек, связанный с израильскими спецслужбами, устраивает в центре города какую-то регулярную взрослую вечеринку, к нему ходят богатеи, и этим не интересуются местные спецслужбы?
Недавно заявил Daily Mail - известный сливной бочок для MI6, что это все, оказывается, был проект российских спецслужб, что они расставляли так называемые «медовые ловушки» для наших замечательных, ни в чем не повинных представителей элиты. И теперь, через несколько лет они все это вскрыли.
А. Берсенев:
- Во Вьетнаме вьетконговцы называли «горшочек с медом», когда удавалось подстрелить американского солдата и использовать его как наживку, чтобы все больше и больше солдат его пытались выручить.
М. Карев:
- Это классический термин. На самом деле, особенно во времена СССР, когда приезжали иностранные дипломаты, там были две разновидности – одна классическая, когда ему просто давали какую-то красивую девушку, особенно для этого использовались балерины или какие-нибудь актрисы, естественно, человеческая слабость. А еще были люди с нетрадиционными наклонностями, эти тоже были очень хорошими объектами вербовки, им тоже что-то подкладывали.
И. Измайлов:
- Здесь, получается, Эпштейн выступал неким оператором, диспетчером между теми, кто это предложил, и, соответственно, теми, кто приезжал или кого привозили на этот остров.
М. Карев:
- Да, тут вопрос в том, что он был просто оператором, это не его проект. Он, видимо, очень талантлив в сфере коммуникации. На самом деле, это тоже весьма классическая история, когда какие-то элиты, в основном этим любят заниматься американские католики, берут одаренных мальчиков из бедных еврейских семей и чуть-чуть им начинают помогать. И они завоевывают все больше и больше позиций. Джеффри Эпштейн – тоже такой мальчик из бедной еврейской семьи, который, видимо, обладал хорошими математическими способностями, он поступил в колледж. На бакалавра он не доучился, и его потом кто-то подобрал, он стал трейдером в замечательном банке Bear Stearns - одном из самых крупных американских банков. Считается, что он был в манхэттенской школе, где учился сын Алана Гринспена. Алан Гринспен – очень крупный титан американской экономики, он просто так никого двигать не будет. Вообще никто никого просто так двигать не будет. Даже если ты очень талантливый, тебе будут давать какие-то поручения, ты их будешь выполнять, все будет хорошо. А ему фактически дали в управление некие активы.
Это на самом деле напоминает историю с Ротшильдами. Банкирский дом Ротшильдов – это фактически люди, которые управляли деньгами Австрийской империи, дома Габсбургов. Одна из ветвей. И это не один пример. Или, например, сейчас в Давосе прошел мировой экономический форум, и впервые там председателем был американец Ларри Финк, глава BlackRock. Ларри Финк – это классический пример мальчика из бедной еврейской семьи, которого нашли, подняли и дали ему в управление активы.
И. Измайлов:
- BlackRock сегодня – крупнейший, огромный холдинг, который держит военно-промышленный комплекс с гигантскими заводами, который строит сейчас вместе с Украиной заводы для подготовки войны с Россией, и так далее. Берется человек без обязательств, без какой-то истории, но который в обязательства быстро попадает или ставится, да?
М. Карев:
- Да, это специальная форма кооптации в элиту, она скрывает реальных хозяев мира. Он везде выступает, он пишет очень интересно, у него есть ежегодные послания, там много всего интересного говорится про тот же инклюзивный капитализм. Он сейчас заявил, что капитализм – это плохо. 50 лет говорили, что капитализм хорошо, а теперь вдруг внезапно он стал плох. А почему? Потому что они сказали, что глобализация невыгодна США, а выгодна Китаю.
И. Измайлов:
- Если капитализм - плохо, то что предлагает эта элита? Возвращаясь к тому, есть ли другая элита в мире. Эта элита с сатанинскими обрядами. Зачем ей эти обряды? Можно встретиться, много чего интересно поделать, но это неинтересно. Они кого-то привозят на самолетах на этот остров и предлагают им нечто под каким-то соусом, что это путь или врата куда-то, особенные знания или посвящение. Это очень напоминает те процессы, которые мы обсуждаем на Украине.
М. Карев:
- Именно так. Сейчас, собственно, к этому подхожу. Это не просто развратная элита совершает уголовно наказуемое деяние. Это определенные обряды. Есть так называемая сексуальная магия. Например, Алистер Кроули ее практиковал. Они не занимались просто развратом. Под этим есть некая метафизическая подоплека, религиозная подоплека. Они все туда хотели попасть. Сейчас выясняется из документов, что Илона Маска приглашали, еще кого-то приглашали. И все понимают, что это приглашение – это приглашение в элитный клуб. Либо ты в него входишь, и тогда твои дела идут в гору или вообще просто идут хорошо, либо ты в него не входишь, и тогда болтайся сам, как хочешь. Может, ты станешь миллиардером, может, не станешь. Но все равно приглашение в этот элитный клуб уже по определению означает, если ты соглашаешься, что ты входишь в эту систему ценностей, или антиценностей, и должен ей следовать. Через обряды.
Если помните, во времена ковида была такая распространенная конспирологическая идея QAnon. Они рассказывали как раз про подземные города, про сатанинские обряды, про поедание детей. А теперь мы видим, что то же самое фактически, только без упоминания этого QAnon, всплывает в теме Эпштейна. Все сейчас обсуждают, были ли там магические ритуалы. Остров на самом деле выглядит очень специфически - это крест. Это не просто остров, немножко напоминает мальтийский или герметический крест. Он выбран не случайно. В этом нет ничего случайного или просто какого-то банального разврата. Есть некое странное строение, у которого раньше был купол, оно напоминало то ли храм, то ли синагогу. Является ли этот храм или помещение, оно не очень большое, входом в подземные туннели? И почему оно так расположено? Эта тема, что есть двойное дно, что за этим есть ритуальная практика, она не нами введена, мы им ничего не приписываем. Это то, что обсуждает американская пресса.
Есть культ в Америке и в Мексике Santa Muertе – «Святая Смерть». А эти люди очень сильно заточены на всякие магические практики, они вербуют своих сторонников, в том числе особенно это хорошо видно в наркокартелях. Они, когда встречают своих единомышленников из правоохранительных органов, очень быстро находят общий язык, и кто кого перевербовывает – отдельный вопрос. Это первое. А второе, одна из групп, которая стоит за Трампом, которая привела его к власти, это так называемая «теология процветания». Неопятидесятнические секты, это люди, которые очень сильно религиозны, но их религиозность весьма специфическая. Они считают, если Бог тебя любит, у тебя будет много денег. Они говорят, что они христиане, но они очень сильно сосредоточены на материальной сфере, а это, мягко говоря, религия золотого тельца. И вторая группа, которая тоже стоит за Трампом, которая тоже управляет, так называемые технофеодалы - представители Кремниевой - Силиконовой долины, Тиль, Маск и другие. Известно про то, что они очень сильно погружены в оккультные дела, они просто в этом признаются. Есть эта такая дама - Николь Шанахан, которая была в Google помощницей и устраивала фестиваль Burning Man. Она говорит: да, у меня были друидические практики, у меня были такие практики, я свадьбу отправляла, еще что-то. Я общаюсь с некоторыми людьми из айтишной тусовки, они говорят: да, люди реально практикуют и культ вуду, и просто какие-то. И за всем этим есть магическая подоплека. Юлия Мендель, бывший пресс-секретарь Зеленского, недавно призналась, что бывший глава Офиса Зеленского занимался магическими практиками, я готов это поверить.
И. Измайлов:
- Там не просто магические практики, там «привет, Эпштейн» - вода из трупов, собирание кукол после обысков нашли. Здесь вообще долго можно рассказывать. Провели обыски в офисе Ермака и нашли там все, что можно было найти, с этим связанное. И что это? Когда вы рассказываете, я думаю: о чем это? Так увлекательно. Да, под этим столько всего есть. Мы же столетиями на Запад смотрим. Если это круто и у них есть, украинцы вот подхватили.
М. Карев:
- А украинцы в этом смысле самые первые. Все же знают, «Киевские ведьмы» - это просто бренд. Арестович же тогда устраивал целый обряд.
И. Измайлов:
- Террорист-экстремист. Олег Царев, бывший депутат Верховной Рады, писал о том, как Янукович был очень увлечен разного рода гадалками и всем остальным, сколько сект было на Украине. Где же мы в этой истории? Почему мы отстаем? Нам тоже надо в этот клуб любителей кукол вуду, оберегов, браслетов. У Ермака там посчитали, сколько камушков. Сразу возникает вопрос, а где христианство? Может быть, это уже пройденный этап? И раз старшие американские братья считают, что хорошо это, то надо или что-то свое делать, или идти туда.
А. Берсенев:
- Что-то мне подсказывает, что российское общество не пойдет на такую девиацию.
М. Карев:
- Мне тоже кажется, что это на самом деле неправильно. Мы, например, видели, когда был предыдущий Папа Римский Франциск, он очень либерально относился ко всяким этим практикам, в том числе он участвовал в шаманских обрядах. Кстати, в Канаду он ездил, там была такая…
А. Берсенев:
- Опять же, иезуиты это любят.
М. Карев:
- Иезуиты это любят, Он ездил в Канаду, там была такая неприятная история, там были местные племена, и они их пытались кооптировать в свою культуру, забирали детей в школу, над ними издевались. Многие там умерли, потом это вскрылось. Это были католические школы, это было в 60-е годы. И он ездил извиняться, у него была эта миссия. Ему заодно провели шаманский обряд. Привозили Пачамаму в Ватикан, тоже там проводили обряды. По этому поводу консервативное духовенство очень сильно возмущалось, что нехорошо. Можно уважать чужую религию, говорить о том, что она есть, но проводить непосредственно обряды – это уже перебор. И он иезуит, это очень важный момент, он весьма специфичный, он из Латинской Америки, а в Латинской Америке специфическое христианство, оно всегда впитывает в себя местные верования. Сегодня утром он пошел в церковь и помолился, а вечером он пошел, принес обряды какому-нибудь местному Кетцалькоатлю или еще что-нибудь.
И. Измайлов:
- Мы не туда же движемся.
М. Карев:
- Вопрос – куда двигаться нам.
И. Измайлов:
- Если мы последние десятилетия считали, что Запад это круто, и он несет все... Но если Запад в какой-то момент посчитал, что то, что было, уже не круто, а круто прямо противоположное, то нам-то надо как-то... Россия уперлась, и слава богу, это видно, что мы в какой-то момент взбрыкнули и сказали: нет, это чудовищно. И обсуждая остров Эпштейна, в 30-е годы такая бы история, если бы стало об этом известно, наверное, в виселицы постояли. Были бы суды публичные.
А. Берсенев:
- Электрический стул. А сейчас никого не посадили.
И. Измайлов:
- Принц Эндрю, пишут, мы не знаем, подтвержденная эта история или нет, что он попросил убить кого-то, ему разрешили. И самое строгое наказание – его титулов каких-то лишили или еще чего-то. Если мы не принимаем это, тогда мы должны сформулировать, куда мы идет. Интересно, что Китай стоит в сторонке. Мы не знаем вообще, он участвовал в этих историях на острове Эпштейна или нет. Но мы находимся в столкновении с Западом, беспрерывно обсуждая Украину и денацификацию. Тогда не должны ли мы что-то сформулировать? Если то, что происходило на острове Эпштейна в виде этого креста, это чудовищно, тогда наш флаг в чем? Мы как-то шли на Запад, теперь вроде не идем на Запад. Традиционные ценности. Андрей ставит вопрос о христианстве, нет какой-то устойчивости, когда опора здесь.
А. Берсенев:
- Давайте я попытаюсь ответить на этот вопрос, при том, что, конечно, тут однозначные ответы невозможны. Конечно, это сексуальная магия. То, чем занимаются и в фильме Стэнли Кубрика «С широко открытыми глазами», и то, чем занимаются на острове Эйнштейна. Нужно понимать, о чем идет речь. Это не просто разговор о разврате. Это разговор об определенной практике, которая напрямую связана с тем, что мы все время обсуждаем, когда говорим о России, о ее судьбе, о том, что называли душой мира, в том числе крупные английские геополитики. Самый классический пример, конечно, это буддизм. Буддизм – это религия, которая пришла на территорию, где уже были распространены так называемые арийские культы, эти самые индийские арии, индуизм и так далее. И, захватывая эти территории, он стал объединяться с гораздо более древними культами, чем арийский индуизм. Дравидизм, прежде всего, и все, что связано с культами темных матерей, черных богинь, они по-разному называются. Они в буддизме Найратмья называются, богиня Кали на юге Индии, и так далее.
Кто такие эти богини? Эта богиня имеет такое определение - хозяйка пустоты. А если вы почитаете классику буддийской литературы, в том числе лам, то они прямо скажут, что тантра, собственно, сексуальная магия, это не просто разврат, это для дураков, - это мистическая практика обретения пустоты. А мистическая практика обретения пустоты напрямую связана с тем, что называется уничтожение души. Это не философская категория, хотя философская тоже. Это не поэтическая категория, а это конкретная практика. И, конечно, люди, которые занимаются на острове Эпштейна тем, чем они занимаются, они занимаются уничтожением души. А Кроули, «Золотая заря» и все эти структуры, Орден восточных тамплиеров разве не говорили о сексуальной магии? Говорили. Разве они не смотрели внимательно на всю мировую историю этих эзотерических практик сексуальной магии и уничтожения души? Они есть в разных культурах. Уж Кроули-то смотрел напрямую и описывал, как сам он проходит эти стадии. Что такое аннигиляция души.
М. Карев:
- Это оно и есть. Оно может быть не обязательно визуально осознано, но есть ряд религий, которые считают, что душа должна быть уничтожена, должен остаться только дух. И есть концепция этого Маккиндера – «Сердце мира»? Россия – душа, и соответственно, эта душа должна быть уничтожена. Это не просто разврат, не просто магия, не просто дай мне, боже, еще, пожалуйста, немножко денежек или какое-нибудь влияние. Нет, это мироустроительный проект, они хотят переформатировать мир не с точки зрения геоэкономики, политики, военных союзов. Они хотят из этого мира изгнать мировую душу и уже этим миром владеть. Это у них такая концепция.
И. Измайлов:
- Деньги и так есть.
М. Карев:
- Деньги – это инструмент. Никого не интересуют деньги как средство расчета, всех интересует власть. Эпштейн, понятно, что он финансист, но когда он приходит и с кем-то общается, все понимают, от чьего имени он говорит. И не важно, сколько у него денег на счете.
А. Берсенев:
- Метафизика воли к власти не подразумевает наличие души.
М. Карев:
- Конечно.
А. Берсенев:
- Я могу сказать, что если внимательно читать, например, «Нарцисс и Гольмунд» Германа Гессе, то там все время понятна эта проблематика. При том, что Гессе, конечно, очень трагический писатель, который на себе это переживает. Он не воспринимает это как «ура». Но для него эта проблема гибели души в условиях эпохи, когда Бог умер, как провозгласил Ницше, в эпоху метафизики воли к власти, она проблематична. Кто-то говорит: мы к этому и стремились, иллюзия исчерпана, наступают новые времена, ура, ура, ура! Это фашист, понятно. А есть люди, которые это воспринимают более проблематично, более трагично, и Гессе, конечно, относился к ним.
Игорь, то, что вы говорите про «Черное солнце». Еще один пример из фильма, я думаю, они достаточно показательны, кто видел, очень хороший фильм Висконти, неореализм, «Гибель богов». «Гибель богов» - известная вагнеровская опера. А есть фильм, который, конечно, снимается с адресацией и к Вагнеру, и многому к другому. Давайте вспомним, там один из героев - младший отпрыск в этой семье крупных магнатов, он растлевает малолетнюю девочку. Причем сцена явно списана с «Бесов» Достоевского, где Ставрогин делает один в один именно это. Кем он становится? Он становится офицером СС. Висконти прямо говорит, и итальянцы в этом что-то понимали, они говорят: эти особые формы разврата - это и есть прямая дорога в нацизм.
М. Карев:
- Это контринициотическая процедура. Там смысл именно в том, что у вас что-то должно умереть. Мы недавно узнали, что якобы в лагерях запрещенной в России организации «Азов» заставляли детей сначала приручать кроликов, а потом, когда они к ним привыкнут, убивать. Это же не просто так, это не просто издевательство, это не просто травма психики, это первый этап, который должен привести человека в состояние вервольфа, как они его называют. Лишиться чего-то любимого - это часть уничтожения души. И таких практик много.
И. Измайлов:
- И держаться не за что вообще.
М. Карев:
- Должен остаться дух, который все уничтожает. Есть концепция, что душа более мягкая, она дух сдерживает от полного истребления всего. Соответственно, те, кто против истребления, они за душу держатся, а те, кто за, соответственно, они душу хотят уничтожить, чтобы освободить дух от этих оков. Но это будет черный дух, а нам нужен светлый. Вы говорите - в чем спасение? В том, чтобы со светлым духом соединиться и душу сохранить.
И. Измайлов:
- Мендель, которая рассказала про Ермака, закончила свой рассказ и повествование про светлую сторону и про бога, который был, есть и будет, что не очень свойственно современному украинскому мышлению в контексте того, о чем мы говорим. Во-первых, про Кубрика. Он что-то раньше времени показал своим фильмом, после чего его через несколько дней нашли. Несвоевременным был этот...
М. Карев:
- Да, и концовку-то в фильме снимал другой режиссер. Если вы внимательно смотрите этот фильм, то видно, что Кубрик к чему-то ведет, а потом раз, и все разрешается, условно, сладостно.
А. Берсенев:
- Я не могу подтвердить, что действительно такая задумка у него была, но есть версия, что в конце ребенок этой пары должен был быть продан этой секте, он должен стать жертвой. Но, видимо, это совсем грустно было.
И. Измайлов:
- И не своевременно пока. Сейчас бы приняли. Вопрос относительно России, светлой страны и так далее. Как мир воспринимает историю? Мы сказали, что лет 50 назад были бы электрические стулья, волнения и так далее. Равнодушие в мире или понимание, что это же мировая элита, другой нет. А если мы говорим про нас и про какой-то наш флаг, который мы должны поднять, как альтернативу, наверное, надо с утра до вечера хотя бы в школах не английский язык изучать, а Пушкина читать и много говорить про любовь, не демографию.
А. Берсенев:
- У нас в обществе, особенно в консервативной его части, которую мы всячески приветствуем, в последнее время возник какой-то странный культ Пушкина, который бесперспективен, на мой взгляд, именно в силу этой странности. Сейчас попытаюсь объяснить, что я имею в виду. Говорится примерно следующее. Пушкин – это наше все. Что только Пушкин, и ничего другое. И каждая фраза Пушкина – это скрижаль. Но я на это могу только одну сказать: а «Гаврилиада» тоже? Или его откровения какие-нибудь по поводу русалок или что-то в этом роде? Это человек, живой человек.
М. Карев:
- Это поэт.
А. Берсенев:
- Очень крупная личность, гениальная, которая, конечно, определила вектор нашей культуры, но это человек. Давайте не будем его превращать в пророка. Не будем его превращать в идола. Уж тем более консервативной части нашего общества это точно не к лицу. А главное, к чему это приводит? Во-первых, мы вместо реального Пушкина видим этого идола. Мне почему-то сразу вспоминается начетничество по поводу Ленина где-нибудь в 70-е и начале 80-х.
И. Измайлов:
- И Маркса,
А. Берсенев:
- Что осталось от Маркса и Ленина? Ничего. Как только мы превратили в икону Пушкина, например, Некрасов уже невозможен. Нсли мы помним Горький, который тем более невозможен, назвал Некрасова самым чутким поэтом эпохи. Сразу понятно, что так накручиваемый в эту сторону Пушкин убирает всю гражданственную позицию и Пушкина, и всех последующих деятелей. А если мы говорим про Некрасова, то убираем и всю революционную историю России. А я уверен, что если убрать из русской истории историю русской революции, то пиши пропало. Этой истории вообще не будет. Она закончится тут же. И сегодня этот вопрос становится все более актуальным.
И. Измайлов:
- Мы в сложной ситуации. Или мы находимся в ситуации сноса души, в широком смысле, что символизирует снов памятников Пушкину на Украине, как символ. И здесь я говорю про Пушкина в широком смысле, как про великую русскую литературу. Почему-то уроков английского языка в школах зачастую больше, чем русского. Какие-то перекосы явные есть. А потом вспоминаются совсем недавние времена, когда собрания сочинений всех упомянутых вами писателей, поэтов были дома, в полном виде, это было доступно простой рабочей семье. Сегодня закрываются сельские библиотеки. В библиотеках что главное сегодня? Ремонт, комфорт, современность, компьютеры. Но это все уходит куда-то. Мы немножко, может быть, отвлеклись, потому что, как-то мне кажется, что это прямо соотносится с тем, о чем мы говорим. На что мы будем опираться, когда будем говорить, что там зло? Но если там зло, а здесь мы что-то противопоставляем? У нас много чего есть привести этому, и не только из нашей русской классической литературы. Но если мы все это сами потихонечку отменяем, то о чем мы будем говорить, на что опираться?
Но возвращаясь к Украине, к неонацизму, к Эпштейну. Нет ли такой ситуации, я размышляю, опираясь на то, что вы сказали, что у Эпштейна, который был оператором каких-то крупных сил, происходили некие ритуалы совсем глубокие. А что на Украине? Это просто боевой отряд буквально людей с оружием, которые проводят те же самые ритуалы, но более упрощенно, с факельными шествиями, с этим «Черным солнцем»? Какая связка? Говорят, что Эпштейн интересовался очень Россией, бизнесменами, к президенту пытался попасть, к счастью, не попал. Но этой прямой связки как будто бы нет с событиями на Украине. Говорят, Зеленский торговал детьми.
М. Карев:
- То, что Зеленский торгует собственным народом, это известно. Это давно известно, что людей там разбирают на органы и продают, и не только на поле боя. Да, в каком-то смысле Украина – это такой спусковой крючок.
И. Измайлов:
- Это то же самое по процессам. Это что-то нечто против человека в широком смысле.
М. Карев:
- Да, это часть этого глобального метафизического проекта по уничтожению человечества как такового. Здесь что эти сатанинские культы, что дегуманизация русских, что дегуманизация в принципе человеческая, что насаждение всех этих развращений – это все льет воду на одну мельницу. В этот огонь охапки хвороста подкидывают с разных сторон. Просто эпштейновский инцидент вскрыл какую-то причастность…
И. Измайлов:
- «Инцидент» –очень мягкое слово.
М. Карев:
- Он вскрыл причастность этой мировой или американской элиты к этому антигуманистическому культу. Почему они так вцепились за Украину? Почему они обсуждают каждую убитую украинскую девочку или бабушку, при том, что со стороны России с 2014 года тех бабушек и девочек погибло гораздо больше? И вообще никакой реакции. Я по ходу обязанностей читаю иностранную прессу. Видно просто контраст. Украинская девочка – это крокодиловы слезы. Русские - вообще ничего. Если вы так переживаете по поводу человека, одинаково жалко и тех, тех. У меня родственники были из Грузии, грузино-абхазо-осетинский конфликт. Мне и тех, и тех жалко, я и тем, и тем сочувствую, они ни в чем не виноваты. А здесь, если вы сочувствуете людям, с той стороны безвинные жертвы, с этой стороны безвинные жертвы, почему такая разница в отношении? А вот такая, что русские приговорены, это душа мира, ее надо уничтожить, не важно, какими способами. И все эти декларации порабощенных народов, которые тоже написаны под диктовку Добрянского или кто-то там еще присутствовал. Мы знаем, что очень сильно, особенно в Канаде, это просто рассадник украинства, но и в США тоже много этих перебежчиков оказалось, они инфильтровались, они эту свою, может быть, не ритуальную часть, но мировоззренческое отношение привнесли, что Россию нужно уничтожить, и тогда мир можно правильным образом выстроить. Это не только вопрос ресурсов, доступа к определенным регионам, торговые пути, Великий шелковый путь, еще что-нибудь. Это вопрос очень крупный. Надо правильным образом выстроить мир в потустороннем. И поэтому мы здесь совершаем определенного рода обряды. И цель этих обрядов – уничтожение России. И не надо объяснять, что мы такие же, как вы, что у нас тоже капитализм, что мы тоже буржуины.
И. Измайлов:
- Это, кстати, вызывает удивление. Я же почему говорил, что нам надо стать такими же, как они. Мы все сделали, а все равно нас ненавидят.
М. Карев:
- Да, тут вопрос в том, что мы приговорены не потому, что мы не такие, как они. Французы очень сильно отличаются от немцев. Когда немцы вошли в Париж, там Мельник был, будущий зам. главы французской разведки, говорил: я понял, в чем разница между французским ребенком и ребенком русских эмигрантов. До этого все было хорошо, отношение резко изменилось. Они свои даже в том, что они воюют, а мы - чужие. Эта чужесть непреодолима, она установлена с той стороны. Можно сколько угодно пытаться сделать вид, что мы такие же, как вы, сколько угодно перекрашиваться, переформатироваться. Мы чужие по определению, они нас никогда не примут.
И. Измайлов:
- Что такое тогда дух Анкориджа?
М. Карев:
- Дух Анкориджа носился над водой, «земля была безвидна и пуста». Книга Бытия. В пору уже писать книгу «Небытие». Они ее и пишут. Америка Трампа четко выстраивает определенную доктрину, они хотят превратить США, плюс Канада, плюс Мексика, плюс еще что-нибудь, в такую крепость. Как они говорят – изоляционизм. Не в смысле того, что они не будут вмешиваться в чужие дела, это в том смысле, что это они возьмут, как такой замок феодальный, вокруг будет такая слободка в виде Латинской Америки, а все остальное мы будем грабить, а если не сможем грабить, мы устроим хаос, и тогда сами будете приходить, кланяться, давать дары, мы будем разруливать и на этом жить.
А. Берсенев:
- Доктрина Монро заиграла новыми красками.
М. Карев:
- Она уже называется доктрина Донро официально - Дональда Трампа. Это известная тема, что если не можешь сделать хорошо у себя, то сделай плохо у других. На этой разнице они и живут.
И. Измайлов:
- Возвращаясь к Эпштейну и к его острову, резюмирую. Наверное, опять хочется вернуться к вопросу о мировой контрэлите. Во-первых, можно ли сказать, что мировая элита вся такая? Есть другая элита? Есть какая-то альтернатива где-то в мире, или нам явлено то, что мы обсуждаем? Почему это никто не обсуждает? Принимает мир это? Если принимает, то что это за мир? Это мир, готовый идти на убой? Или все понимают, что это только вопрос о России, с которой будут разбираться? Шутки шутками про дух Анкориджа. Но кому-то на мгновение показалось, что Трамп пришел, и это теперь не та европейская злоба с поддержкой Украины в войне против России, Трамп хочет это прекратить. А тут не очень понятно, зачем прекращать этот праздник, может быть, не самому Трампу, а его команде в широком смысле слова, когда тут все находится в широкой взаимосвязи. Что впереди?
А. Берсенев:
- На самом деле вопрос про контрэлиту напрямую связан с тем, что мы говорили о Пушкине. В России опыт построения контрэлиты, по крайней мере, в горизонтах ближайших 200-300 лет, это, конечно, российское гражданское революционное общество, которое формировалось, которое шло в тюрьмы, которое воспитывалось и на стихах Пушкина, и на стихах Некрасова, и так далее, со всеми остановками. Была у меня одна знакомая из Алма-Аты, она была учительницей литературы, у нее были очень белые взгляды. Она говорила: я преподаю все время эту русскую классику детям, я же понимаю, что это они революционное поколение и воспитали. И, конечно, она была права. Но это революционное поколение, которое не устроило революцию, потому что революцию, простите, устроил Февраль. Просто Февраль крупно облажался. И страна развалилась. А Ленин и эта группа, большевики, они подхватили страну после неудачной революции. Это совсем другая ситуация, чем была во Франции в 1789 году. Там совсем другой сценарий. Просто нам привыкли молотить под одну схему, а это две разные схемы. И если бы не было воспитано этой революционной молодежи, если бы не было этой очень аскетичной традиции, этой контрэлиты если бы не было ленинской, большевистской, этой первой, которой было очень немного, - как сложно воспитать контрэлиту! - то не случилась бы революция, и страну не удалось бы собрать. И это оценили сразу же все. Просто почему-то сейчас на уроках истории в России об этом не говорят. А кто такие сменовеховцы? Они сказали: да, мы идеологически не с ними, но эти же ребята страну хотят сохранить. А если они хотят ее сохранить, то нам, блин, какая разница?
М. Карев:
- Это называется идеологический консенсус. Страна важнее идеологии.
А. Берсенев:
- А дворянство, красные генералы, это кто? Которые понимали, что потом с ними расправчтся, что революция – штука жестокая. Которые шли туда. Так воспитывалась контрэлита. Она не сусально воспитывается, она воспитывается так. И то, насколько ее хватило. Это первая гвардия, если так можно выразиться, ленинскоаябыла выбита, и потом пошел, как я считаю, негативный процесс воспитания элиты, который вылился в ХХ съезд при Хрущеве, и далее со всеми остановками - Андропов Горбачев.
И. Измайлов:
- Там еще, видимо, какая-то часть накаленной молодежи повела за собой в 1941 году и там и осталась.
М. Карев:
- Все это поколение, которое было воспитано, оно было выбито. Спасение, если оно есть, оно в культуре. И, собственно, эта классическая русская дворянская культура – это то, что стало достоянием всего народа именно благодаря революции. Именно на этом воспитывали это поколение, которое войну вытянуло.
И. Измайлов:
- Это поколение фактически недалеко было, а первые-то были – середина, конец XIX века. Они на том росли. А сегодня поколение растет на потребительстве и на духе Анкориджа.
М. Карев:
- А кто этим управляет?
И. Измайлов:
- Мы много говорили в предыдущих наших разговорах о регрессе. Если все и вся вокруг разлагается и подвержено разложению, то и те разлагаются на острове Эпштейна. Степень разложения разная, но сложно здесь тогда какие-то грани проводить, где останавливаться.
М. Карев:
- Понимаете, вопрос на самом деле простой. В итоге спасутся те, кто не поддастся разложению. А те, кто разложению поддастся, в том числе и их элита, они в итоге погибнут. И тогда из того, что останется, те, кто это разложение запустил, будут строить новый мир. Это искусственно запущенное разложение, как в «Одиссее» Еврилох не стал с Цирцеей. Они хотят выявить Еврилохов.
А. Берсенев:
- Но это вопрос о тех, в ком есть эта искра.
М. Карев:
- Но это гностические воззрения. По большому счету, им нужен такой глобальный фильтр, когда они отделят этих носителей духа от тех, у которых есть только душа, потому что душа должна быть уничтожена. Соответственно, эта огромная воронка, которая сейчас закручивается, должна уничтожить носителей души, но без духа. Останутся те, у кого есть дух.
А. Берсенев:
- И вообще глобализация и сам концепт конца истории – это и есть такой фильтр, который отсеивает одних от других.
М. Карев:
- Это огромный проект, абсолютно фашистский, абсолютно гностический. Но мы просто видим некие признаки того, что реализуется именно это. Это не просто потому, что развратная элита хочет на этом фоне заразить своими извращениями всех остальных. Нет, это не так.
И. Измайлов:
- Завершить хотелось бы на ноте радости, что мы другие, но в разговоре, в этих размышлениях, мне кажется, есть такое понимание, что слишком много еще предстоит сделать, чтобы это как-то оформить, с одной стороны, устоять. И вся эта кампания как никогда коалиционна против нас. И в военном смысле мы это уже ощущаем на полях специальной военной операции, и в глубоко идеологическом смысле, о котором мы говорим. И мы не успели провести сравнение, коснувшись времен Великой Отечественной войны. Может быть, ситуация-то и похуже. Сегодня, во-первых, мы имеем дело, как наши дипломаты говорят, со всем западным блоком, несмотря на некую паузу в переговорных процессах с Трампом и Соединенными Штатами Америки. А во-вторых, ведь та Германия тоже была идеологически, культово и как угодно накалена. Но кажется, что сегодня посложнее.
А. Берсенев:
- Нам – да. Это же общий механизм соскальзывания. Давайте просто посмотрим на тех людей, что были тогда, что в Германии, что в России. Качество человека очень сильно падает. Возвращаясь к Пушкину, которого мы призываем не превращать в идола, но, например, его стихотворение «Пророк» на эту тему. Человек должен измениться. Можно послушать, как это исполняет Шаляпин, и прочувствовать, как это происходит. А эти все люди, конечно, тоже мечтают о трансформации. Эти люди, которые сидят на острове Эпштейна, они мечтают о трансформации, но только там трансформация другая. С этим самым изъятием души. Начали мы с фильма Кубрика «С широко закрытыми глазами», который, конечно, адресует к следующим строкам Шекспира про второе зрение. Это дискуссия короля Иоанна со своим слугой, он подбивает своего слугу Хьюберта убить мальчика, который является реальным претендентом на престол. И он ему говорит об убийстве: «Сияет солнце в небе, пышный день от преизбытка радости земных так суетен и безрассудно весел. Мои слова не для него». И там начинается про второе зрение. «Но если б мы на кладбище стояли, и гнулся ты под бременем скорбей, но если бы угрюмый дух унынья в тебе сгущал, отяжеляя, кровь, что слишком уж легко струится в жилах, дурацкий смех в глазах людей рождая, пустой улыбкой искажая лица, а нынче это все противно мне». И дальше он говорит: «Но если б мог без глаз меня ты видеть, и слышать без ушей, и отвечать без языка, одним порывом чувства, без глаз, ушей, без тяжких звуков речи, тогда б хоть день уставился на нас наседкой бодрствующей над птенцами, я помыслы свои тебе излил бы, но не хочу». И говорит: «А все ж люблю тебя, того же ожидая для себя». Эта так называемая любовь, а на самом деле пустота, то, что Россия никогда не примет.
И. Измайлов:
- Спасибо. До встречи.